«Кого это она зовет?» – удивилась Энджи.

– Подь сюда, свиристелка! – голос старухи звучал хоть и слабо, но требовательно.

– Вы кого зовете? – решилась полюбопытствовать девушка.

– Да тебя, дура, кого же еще! – ворчливо ответила та.

– Но меня Энджи зовут!

– Воды подай, говорю! – сердито воззвала Прасковья.

Энджи не хотелось заходить в комнату к прапрабабке, но отказать старой женщине в глотке воды она тоже не могла. Зайдя в дом, девушка зачерпнула кружкой из стоящего в углу ведра и проскользнула в комнату старухи. Тонкая лучина чадила, догорая на столе, и в комнате было почти темно. От запаха травы, тлеющей в плошке, у Энджи закружилась голова.

«Ну и вонища!» – подумала она.

Присмотревшись, девушка разглядела в углу постель с лежащей на ней Прасковьей.

– Ну что встала, неси сюда, – ворчливо сказала та и тут же захлебнулась сухим кашлем.

Энджи поспешила к ней. Протянув кружку, она тут же хотела уйти, но старуха схватила ее за руку. Девушка попыталась вырваться, но крючковатые сухие пальцы крепко вцепились в запястье. С испугом посмотрев на Прасковью, Энджи встретила исступленный, горячечный взгляд, который с каждой секундой становился все бессмысленней и вдруг совсем затух, стекленея. Старческие пальцы бессильно разжались, рука плетью упала на постель. Глядя на запрокинутый, еще более заострившийся профиль, Энджи поняла, что старуха мертва.

Застучал по стене висящий на одной петле ставень. Вздрогнув, девушка оглянулась на звук. Спокойствие и безмятежность природы сменились на неизвестно откуда взявшийся ураган. Яростно завывая, он то и дело ожесточенно дергал беззащитный ставень, как будто хотел оторвать его от стены. Мощные деревья, как тонкие лозы, гнулись под его напором, теряя ветви и листву. Некоторые не выдерживали и с глухим стоном ломались. Горестно кряхтя, они валились ниц.

Старый дом мужественно сопротивлялся злобному напору, но его хриплые стоны и печальное звяканье слетающей с крыши черепицы говорили о том, как ему приходится нелегко. Энджи, затаив дыхание, с каким-то странным восторгом прислушивалась к этой борьбе. Ей хотелось выйти и, раскинув руки, отдать себя во власть бушующей стихии, стать ее частью.

Но внезапно налетевший ураган так же внезапно и пропал, как будто растворился в воздухе или запутался в листве чудом устоявших деревьев. Лишь пара поваленных гигантов и оторванные сиротливые ветви говорили о том, что минуту назад здесь бушевала буря.

Энджи вздохнула и, накрыв Прасковью с головой простыней, направилась к выходу. Потянувшись к ручке, она чуть не получила удар по голове резко распахнутой дверью. Девушка еле успела отскочить и с удивлением уставилась на возникшую в проеме разъяренную мать.

Глава 4

Глава 4

– Что здесь происходит? – яростно сверкала глазами та.

Энджи только собралась сообщить матери о смерти престарелой родственницы, но Валентина увидела накрытую простыней Прасковью и сама все поняла. Мать оттолкнула стоящую на дороге дочь и ринулась к смертному одру. Откинув простыню с лица старухи, Валентина на миг замерла и вдруг издала полный ярости вопль.

Энджи не на шутку перепугалась. За всю свою жизнь она ни разу не видела у матери столь бурных эмоций. Застыв у порога, девушка испуганно наблюдала за Валентиной, которая окончательно потеряла контроль. А та, не в силах держать себя в руках, дала волю гневу и негодованию. Мечась по комнате, она крушила все, что попадалось под руку:

– Старая карга! Сука! Гадина! – кричала она, швыряя в стену все подряд.

– Мама… – пролепетала Энджи.

Валентина, забыв на миг о присутствии дочери, услышала ее голос и умолкла. Медленно развернувшись, подошла ближе. В стальных глазах девушка увидела такую ненависть, что у нее внутри все похолодело.

– Ты… Ты… – шипела мать.

– Мама, что с тобой? – пятясь назад, Энджи споткнулась о порог и со всего размаха упала на спину.

– Ты что здесь делала? – спросила мать, не обращая внимания на перекошенное от боли лицо дочери и не интересуясь, насколько сильно та пострадала.

Испуганная Энджи начала отползать в сторону. Упершись спиной в стену, затравленно застыла.

– Я тебя спрашиваю, что ты здесь делаешь? – наседала Валентина. Сжимая кулаки, она с видимым трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться в лицо родной дочери.

– Она попросила воды… – запинаясь, ответила та.

– Воды? – Лицо матери побелело. – Прасковья дотрагивалась до тебя?

Энджи не понимала причин подобной ярости. Не в силах выдавить из себя и слова, она лишь коротко кивнула. Валентина обмякла, ее лицо перекосилось, губы затряслись. Не спуская с дочери исступленного взгляда, она спросила:

– Но почему?

– Что «почему?» – не поняла Энджи.

– Почему она выбрала тебя? – задавая вопрос, мать обращалась больше к себе, чем к дочери.

– Ты о чем? – уже не сомневалась в ее безумии Энджи.

Валентина ничего не ответила. Перешагнув через ноги сидящей на полу дочери, она выбежала из дома. Ошеломленная Энджи изумленно проводила ее глазами.

«Да она сумасшедшая, – стучало в висках, – совсем тут сбрендила с этой бабкой. Что значит: „Она выбрала тебя?“»

Девушка поднялась на ноги и вышла на крыльцо. Оглядевшись, поняла, что ни матери, ни черного пса здесь нет.

«Куда маму опять понесло? Опять ушла в лес? Надо уезжать отсюда, теперь нас здесь ничего не держит. Но что делать с телом?»

Зарывать старуху, как собаку, в лесу, Энджи показалось неправильным. Какой бы зловредной прапрабабка ни была, но она все же человек и заслуживает соответствующего погребения на предназначенном для этого местном кладбище. В городе с похоронами не было бы проблем. Звонишь куда надо, люди приезжают и все делают за тебя. Остается лишь оплатить расходы, а затем, надев на голову черную вуальку, чинно явиться на кладбище.

Но куда звонить здесь? Как доставить тело? Энджи ломала голову, но ничего придумать не могла. В итоге она остановилась на том, что деньги решают все проблемы. Поэтому стоит обратиться за помощью к местным жителям, щедро отблагодарив их рублем. Приняв такое решение, она облегченно вздохнула и решила немного поспать, чтобы утром с ясной головой сходить в деревню и организовать похороны. Девушка растянулась на клочковатом матрасе и почти сразу провалилась в сон. Усталость и стресс взяли свое.

Сон ей приснился странный. Она шла по сумрачному, практически непроходимому лесу. Продираясь сквозь кустарник и спотыкаясь о корявые корни, она пыталась найти тропу, которая выведет из бурелома. Во сне ей было очень страшно, ведь выбраться она не могла. Вдруг среди деревьев мелькнул чей-то силуэт – кто-то уверенно проходил мимо, видимо зная дорогу. Энджи ринулась за незнакомцем, споткнулась и упала.

– Помогите! – закричала она, боясь, что человек уйдет, а вместе с ним пропадет и надежда на спасение. Почему-то она была уверена, что незнакомец в лесу не несет ей угрозы.

Тот услышал крик, обернулся и направился к ней. Чем ближе он подходил, тем больше Энджи убеждалась в том, что это женщина, а точнее старуха. Она еще не видела лица, но уже была уверена, что это не кто иная, как Прасковья. Та, чье мертвое лицо она совсем недавно прикрыла простыней. От этой мысли Энджи стало спокойней, страх ушел. Подойдя ближе, старуха остановилась и протянула сухую, узловатую руку. На этот раз, глядя в скрытые в складках дряблой кожи глаза, девушка не увидела в них привычной неприязни. Прапрабабка смотрела вполне дружелюбно, и Энджи даже показалось, что она слегка улыбнулась.

– Вставай! – сказала Прасковья.

Голос показался девушке неожиданно приятным. Схватившись за предложенную руку, она поднялась на ноги.

– Иди за мной, я покажу тебе твой путь, – прапрабабка развернулась и скрылась в лесу.

Энджи поспешила за ней. Лес вроде бы не изменился, оставаясь все таким же сумрачным и непролазным, но, следуя за старухой, она заметила, что он как будто расступается перед ней, давая дорогу. Ветви суровых, крючковатых елей склонялись ниц; корни, норовившие до этого сделать ей подножку, покорно стелились по земле, делая путь беспрепятственным. И чем дальше они шли, тем эта странность становилась более очевидной. Но вот деревья стали реже, между ними стали попадаться полянки, освещенные солнечными лучами. Выйдя на одну из них, старуха остановилась.

– Вот твой путь, – показала она девушке на неизвестно откуда взявшуюся тропку. – Иди по ней и не оглядывайся.

– Спасибо, – от всего сердца поблагодарила спасительницу Энджи и, подняв глаза, остолбенела.

За время пути старая Прасковья каким-то чудом помолодела. Кожа на лице разгладилась и посветлела, мешки под глазами и дряблые складки исчезли, а серые глаза засияли звездами на теперь уже молодом и прекрасном лице. Энджи не могла поверить тому, что увидела, ведь из-под темного, старушечьего платка на нее смотрела она сама.

– Но как это возможно? – растерянно спросила девушка и проснулась.

Глава 5

Глава 5

Подскочив на постели, Энджи испуганно схватилась руками за лицо. Почувствовав под пальцами привычно гладкую и молодую кожу, облегченно вздохнула:

«Приснится же такое…»

За окном только-только начал разгораться рассвет, и Энджи, ворочаясь на старом матрасе, попыталась снова заснуть, но сон не шел. Прокрутившись два часа и полностью потеряв надежду выспаться, Энджи встала. Мать так и не появилась, видимо, она решила предоставить дочери самой разбираться с погребением Прасковьи.