- Идиот! – врач ухватился за голову. – Какой же ты идиот!

- Да что там у вас случилось? – спросил из кабины водитель, повернув на секунду голову в салон. – Клиент с истерикой?

- На этот раз Венечка инструменты грязные приволок! – сообщил врач. – А там, в квартире два сотрудника КГБ.

- Мля! – с чувством выругался водитель. – Готовьте вазелин. Хорошо, если выговором отделаетесь…

- Чистые они были! – завопил фельдшер. – Не рассчитал только.

- Кстати, где они? – поинтересовался врач.

Фельдшер молчал. Шприцы вместе с контейнером остались там, в квартире, у чекистов.

- В общем, Венька, ты как хочешь, но моё терпение лопнуло! – сообщил врач. – Вернемся на станцию, я на тебя докладную напишу. Достал ты меня!

- Всех достал, - подтвердил водитель.

Фельдшер хмуро молчал.

Вениамину в этом году исполнилось 25. До конца призывного возраста осталось всего два года, а отсрочку от призыва в армию после медучилища можно было получить или работая на Скорой, или в местном тубике, как называли тубдиспансер, или в стационаре областной психбольницы. Вениамин служить не хотел, работать ни в тубике, ни в психушке тоже, поэтому и выбрал Скорую. Ему повезло: он попал не в реанимационную бригаду, ни в хирургическую, а в обычную терапевтическую. Но и тут он успел зарекомендовать себя отнюдь не с лучшей стороны. Всё дело в том, что Веня был от природы ленив. Ходил в замызганном белом халате, который стирал только после очередного «втыка», журнал выездов заполнять «забывал», как и забывал сдавать инструменты после выезда на стерилизацию... На этот раз он не взял лишний контейнер со шприцами, рассчитывая, что на смену вполне хватит и одного, в котором было пять шприцов. Не хватило… Но кто ж знал?

- А вы видели его глаза? – вдруг спросил он, пытаясь переключить внимание коллеги. – Чёрные, аж без белков совсем!

- Да ну нафиг! – не поверил водитель. Он опять развернулся, практически.

- Сан Саныч не даст соврать! – заявил фельдшер. – Скажи, Саныч!

- Не говори, - вздохнул врач. – Меня к стулу пришпилило. Я пошевелиться не мог. И сердце захолодело, аж в пятки ушло. Так ведь не бывает, чтобы глаза без белков, одна чернота! Скажешь кому, не поверят…

- А ты и не говори! – посоветовал водитель. – В журнале отметь, мол, оказали первую помощь, рекомендовали обратиться к врачу. А то и ложный вызов, и все дела.

- Да там эти были, - вздохнул врач. – Из КГБ…

- Думаешь, они кому-нибудь будут рассказывать?

- Да, нет… Вряд ли.

- Ну и всё! И вообще про это – рот на замок! Ложный вызов! А то не дай бог… - водитель смачно выругался. – Будешь на Колыме на выезды кататься, а Веник в стройбате на Камчатке портянки стирать.

- Да ну нафиг! – скептически усмехнулся фельдшер. – Не может быть!

- Вот тогда узнаешь! – злобно отозвался водитель. – С этими… - он замялся, подбирая слово, не подобрал, но продолжил, - товарищами шутить ни в коем случае нельзя!

- Это верно, - согласился врач. – Поедем по «комсомольской путевке» в Анадырь или Магадан.

- Рот на замок! – подытожил водитель.

Веня облегченно вздохнул – докладную на него и на этот раз писать не будут.

Глава 2

Глава 2

Пробуждение

Руку пронзила острая боль. Я непроизвольно дернулся, пытаясь убрать руку от источника боли. Не вышло. Боль жгучим ручьем пошла по руке вверх. Я открыл глаза. Магическое зрение «включилось» само по себе, автоматически.

Первым, кого я увидел, оказался человек в белом халате рядом со мной, вливающий мне через шприц внутривенно какую-то гадость. Аура у него была нейтральной, равнодушно-серого цвета. То есть не враг, но и не друг. А вот стеклянный шприц был окутан неприятной салатовой дымкой – как плесенью. И жидкость, которая потекла мне по венам, тоже была салатово-ядовитого цвета и, как мне подсказывала моя интуиция, могла причинить только вред.

Мгновенно на меня нахлынуло чувство злой ярости. Внутри вспух и стал раскручиваться шар силы и отнюдь не живой. По энергетическим каналам потек примитивный, но действенный мертвый «Хлыст».

Мужик в белом халате посмотрел мне в лицо, удивленно вытаращил глаза, но инъекцию доделал до конца.

«Врач? – мелькнула мысль. – Скорая помощь?»

Рядом на кровати сидела заплаканная maman. Вокруг её головы пылала желтая аура – признак печали и расстройства.

Собственно, её откровенно горестный вид и удержал меня от желания немедленной расправы. Кстати, Герис предупреждал о таких возникающих порывах ярости. Предупреждал и даже учил, как с ними бороться.

Maman обняла меня, прижала к себе. Я почувствовал, как сходит нездоровое возбуждение, как косматый мертвенно-бледный шар внутри уменьшается, как пустеют энергетические каналы, секунду назад готовые выплеснуть смертоностную силу.

Мы посидели так с минут пять. Мне стало тепло, спокойно, уютно.

- Мам, а что случилось, а?

- К нам гости пожаловали, - сообщила maman. – Точнее, к тебе. А ты сидишь на диване у себя, глаза закатил, не дышишь совсем… Я тебя встряхнула, по щекам постучала – никакого эффекта! В лицо водой брызнула. И вдруг ты валишься на пол, хватаешься за голову и начинаешь кричать. Я чуть с ума не сошла… Спасибо людям, - maman кивнула в сторону кухни, - подняли тебя, перенесли на кровать, посидели с тобой, пока я Скорую вызывала…

Герис предупреждал! Каждое занятие наставник твердил, что мага ни в коем случае нельзя отвлекать во время медитации. Даже прикасаться! По его словам, именно в этот период любой маг – от начинающего ученика до магистра-архонта – беззащитен от внешних воздействий.

Поэтому перед медитацией маги выставляли защитные конструкты, либо уходили в Астрал в защищенных помещениях.

Я ж всё время просил maman не трогать меня в это время. Не послушалась…

- Мам, - я виновато улыбнулся, - я же просил не трогать меня во время медитации. Ты меня так и убить можешь…

- Правда? – опешила maman. – Нет, правда?.. Ой, дура я, дура! Прости меня, Антошка!

- Ладно, - отмахнулся я. – Проехали. Дай футболку.

Пока maman доставала из шкафа футболку, я быстро пустил по организму конструкт общего «исцеления», нейтрализуя последствия инъекции.

Потом, надев чистую футболку (старую, всю измятую maman закинула в стирку), прошел на кухню, поздоровался.

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, Антон Николаевич! – старший из них, смуглый, горбоносый, черноглазый, встал, сделал шаг навстречу, протянул руку. – Капитан Устинов Денис Владимирович, Комитет государственной безопасности.

- Старший лейтенант Ершов Игорь Валентинович, - встал второй, который был помоложе, светловолосый, голубоглазый, и тоже протянул мне руку. – КГБ.

Я пожал руку сначала Устинову, потом Ершову.

- Может, в комнату пройдем? – предложил Устинов. – Там удобнее будет беседовать.

Он виновато улыбнулся, даже попытался руки развести, ударился одной об стенку, другой об холодильник.

- Тесновато у вас тут…

- Да, да, конечно, - подала голос из-за моей спины maman. – Проходите в комнату, присаживайтесь. Можно не разуваться.

Оказалось, что гости сидели на кухне в обуви.

- Да ничего страшного, мам, - вдруг неожиданно для самого себя возразил я. – У нас чисто. Гостям разуться будет не затруднительно. Правда?

Не знаю, что на меня нашло. Сначала я был удивлен, даже ошеломлен визитом сотрудников КГБ. Потом, вспомнив слова наставника, откровения завотделением БСМП Захара Петровича как раз про Ершова… В общем, на меня напало бесшабашное, веселое, даже хулиганское настроение.

Устинов с Ершовым разулись, прошли в комнату, огляделись, выбирая место, куда бы присесть. Я, опережая их, уселся на свой диван, в уголок, который едва выглядывал из-за шкафа, откинулся на спинку.

У моих собеседников не осталось выбора: только разместиться на стульях напротив меня. На кровати сесть не получилось бы – оттуда меня тогда не было видно. Стулья у нас были недорогие, неудобные, жесткие. Без опоры, например, если не за столом, то на таком долго не просидишь.

- Может, поближе присядете? – предложил Устинов.

- Да мне здесь поудобнее, - вежливо отказал я. – Спина не затекает.

Устинов повернулся в сторону, попросил:

- Нина Павловна! Можно мы пообщаемся с вашим сыном тет-а-тет, так сказать? С глазу на глаз?

- А в чём дело? – немного сварливо отозвалась maman.

- Очень нужно, - обезоруживающе улыбнулся тот. – Пожалуйста…

- Хорошо, - сдалась maman. – Я пока в магазин схожу. Сахар заканчивается.

Хлопнула дверь. Щелкнул замок. Смуглый вздохнул, развернул стул, сел, облокачиваясь на спинку:

- Поговорим?

Его коллега придвинулся поближе. Я пожал плечами, говорите, мол.

- Антон, у тебя… Ничего что я на «ты»? У тебя проявились необычные способности, которые интересны многим, понимаешь?

Я снова пожал плечами, мол, продолжайте…

- Интересны многим – нам, учёным, лицам из негативной среды…

- Кому? – не понял я.

- Ну, всяким жуликам, бандитам, криминальным элементам, короче… И, разумеется, зарубежным спецслужбам. Пока ты особо не известен, ты живёшь спокойно. Хотя, как не известен? Известен. Да еще как! Про тебя уже и в милиции знают, и в криминальной среде ты нарисовался…

- И вы в курсе? – уточнил я.

- Мы – в первую очередь, - согласился Устинов.

- А что ты умеешь? – поинтересовался другой сотрудник, помоложе, Ершов.

- Сначала я бы хотел узнать, что вам от меня надо? – ответил я вопросом на вопрос.