Легкая усталость куда-то делась, голова стала ясной. Проснулся жуткий аппетит. Мне пододвинули тарелку с бутербродами – хлеб с вареной колбасой. Я, почти не разжевывая, проглотил сразу три штуки. Запил чаем. Следующие я уже ел, тщательно пережевывая, чередуя с глотками чая.

- Вкусно? – поинтересовался волосатик, оказавшийся рядом. Я взглянул на него, подумал, что поспешил, накладывая отсроченное проклятье.

А, в конце концов, его не поздно завтра снять.

- Нормально. Пойдет!

За стол, согнав кого-то, уселся Шалва. Он протянул мне брикет денег, перевязанных резинкой.

- Благодарю!

- Распорядись насчет мамы, - ответил я. – Надеюсь, ты держишь слово.

- Другого бы я за такие слова… - рыкнул Шалва. – Но ты наших законов не знаешь.

- Шалва, я ваших законов не знаю, - согласился я. – Зато я видел, как меня ты в гости звал…

- Я уже извинился, Антон, - повысил голос, перебивая меня, Шалва.

- Распорядись, Шалва.

На такое обращение – по имени и на «ты» – сам Шалва уже внимания не обращал. А вот его «коллег» это, с учетом моего возраста, немного корёжило. Один из них наконец не выдержал:

- Ты, пацан, уважение имей! Шалва Амвросиевич тебя раза в три старше! Он – «законник». А ты вообще никто!

Я повернулся к нему, дослушал его до конца и, едва сдерживая внезапно нахлынувшую ярость, ответил:

- Когда мне потребуется твой совет, я тебя спрошу. Сейчас мне он не нужен. Как и ты.

Тот попытался приподняться, встать.

- Только дай мне повод… - оскалился я. Внутри меня опять загорелся огонёк нарастающей ярости.

- Ша! Заткнулся, Никанор! – рявкнул Шалва, мгновенно превращаясь из доброго дядюшки в натурального волка. – Антон, успокойся. Всё гут. Сейчас домой поедешь.

И сразу возникла мысль, что Шалва вполне мог быть натуральным оборотнем.

- Насчет матери! – повторил я. – Распорядись.

- Всё, всё, - Шалва поднял обе руки. – Поехали за ней. Домой отвезут в лучшем виде!

- Шалва! – на кухню ворвалась давешняя женщина и закричала по-русски. – Дато в туалет пошел! Сам пошел!

Шалва посмотрел на неё и делано спокойно пожал плечами:

- Ну, пошел и пошел… Хорошо, что пошел! Посмотри там за ним, ладно?

- Чубрик! – обратился он к волосатику.

- Отвези Антона домой. Доставь уважение человеку.

Я снова осклабился, нагнетая обстановку:

- Шалва, ты думаешь, я человек?

Я взял со стола здоровый столовый нож и с размаху воткнул его себе в левое бедро. Лезвие жалобно тренькнуло, столкнувшись с «каменной кожей», и сломалось у самой рукояти. Я презрительно бросил ручку на стол.

- Вот где-то так!

Уголовники молча смотрели, переводя взгляды с меня на лезвие на полу, на рукоять. Чубрик вдруг тронул меня за ляжку, потрогал пальцем порез на джинсах («Рила», фигня, зашьется!).

- Нога… - пробормотал он. – Не протез!

Все как-то сразу притихли, замолчали. Я посмотрел на Шалву и спокойным равнодушным тоном поинтересовался:

- Думаешь, что эффект от пули будет другой?

- Кстати, - я усмехнулся. – С вас еще сорок рублей за цирк и компенсация за испорченные джинсы.

- Базару нет, - качнул головой Никанор, доставая из штанов ворох мятых купюр. – Держи, парень!

***

Зеленый «Москвич» выехал со двора, увозя таинственного молодого гостя.

- Вот это кадр! – восхищенно высказался Никанор.

- Кадр? – довольно усмехнулся Шалва. – Мы только что приобрели себе такого лепилу! Он же любую болячку вылечит, любую дырку зашьёт! И нифига он не расскажет… Люкс!

Он подошел к столу, взял бутылку водки, налил полный стакан:

- И сына мне из могилы вытащил! За здоровье!

Он опрокинул стакан, в несколько глотков опустошил его, взял с тарелки солёный огурец.

- А если его еще подтянуть, то мы тогда…

Он не договорил. Дверь распахнулась, в комнату влетел парнишка, тот самый, молодой шкет, который сначала следил за колдуном.

- Беда, дядя Шалва! – выдохнул он сходу. – Куцый с Бульдогом над мамкой колдуна покуражились…

- Как покуражились? – Шалва от неожиданности упал на стул. – Кто?

- Куцый и Бульдог, - повторил шкет. – Они вечером литр на грудь приняли ну и на неё набросились. Дескать, отомстить колдуну решили. Всю ночь её, короче пользовали. В общем, она утром в петлю залезла, вытащили, успели. Ща её Юрок домой отвёз. Она вообще никакая…

- Песец! – выдохнул Шалва. – Где эти уроды?

- Здесь, во дворе…

Шалва развернул Никанора, вытащил у него из-за пояса ТТ.

- Где?! – взревел он, выскакивая во двор.

Уголовник Куцый, похожий на питекантропа, и Бульдог сидели на лавочке, хмуро смоля папиросы. Кроме похмелья их мучил страх. Вчера Шалва им приказал привезти эту дамочку и беречь её как зеницу ока. Но после двух бутылок…

Шалва выскочил во двор, подбежал к ним. Одним ударом ноги в голову он свалил Бульдога. Куцему достался удар ногой в пах.

- Суки! – заорал Шалва. Уголовники лежали на земле. Бульдог уже был в отключке, Куцый держался за пах. Шалва не унимался, мсил их ногами, словно тесто. Куцый подвывал, Бульдогу, кажется, уже было всё равно.

- Педерасты! Уроды! Козлы! Петухи! – орал Шалва. Братва сгрудилась вокруг крыльца, не решаясь заступиться. С одной стороны, Куцый и Бульдог реально непростительно накосячили, подставив всю общину. А с другой стороны, Шалву удержать в гневе было себе дороже. Он мог и пристрелить в таком состоянии.

Наконец Шалва перестал их лупить – устал. Он бросил взгляд на своих подельников и хмуро сказал:

- Этих замочить и отрезать головы.

Братва ошарашенно молчала. Шалва шагнул в дом, обернулся и сказал:

- Готовьте стволы. Если не договоримся с колдуном, попробуем отбиться.

Глава 33

Глава 33

Когда в дом пришла беда

Уже к трем часам пополудни я был дома. Отвезли меня на том же зеленом «Москвиче». У подъезда меня перехватила тётя Маша.

- Стой! Стой, говорю, - она меня ухватила за рукав. – Мамку твою привезли. Похоже, били её и насильничали.

Я замер, потом рванул домой. Дверь оказалось открытой. Не разуваясь, я ворвался в квартиру, на кухню, в комнату. Maman нигде не было видно. В ванной журчала вода.

- Мам! – крикнул я. Мне никто не ответил.

- Мам!!!!

Я ударил в дверь. Щеколда слетела. Дверь распахнулась. Maman лежала в ванной, наполненной какой-то неправдоподобно розовой водой. Рядом с ванной валялась золингеновская опасная бритва.

Maman открыла глаза и беззвучно, одними губами прошептала:

- Уйди!

Жива!!! От радости у меня на глазах выступили слёзы. Я мгновенно влил в maman невероятные по наполнению «живой» силой «айболит» и «хвост ящерицы». Потом наложил заклятье крепкого сна.

Потом меня отпустило. Тело охватила слабость. Я оперся на косяк, чтоб не упасть. Сзади меня в спину сердито толкнула тётя Маша:

- Ну, хватит глазеть-то!

Я повернулся, не понимая, что она хотела сказать.

- Ну, что вылупился-то? – тётя Маша улыбнулась. – Успел? Тащи её на кровать.

Я выдернул пробку из ванной, спуская воду. Подхватил спящую maman на руки, понес в комнату. Соседка уже разобрала кровать, поверх простыни положив махровое полотенце.

- Где у вас её белье-то лежит? – поинтересовалась она. Я положил maman на кровать. Тётя Маша принялась сразу её вытирать. Я достал белье – трусики, ночную рубашку.

- Я сама её одену, - буркнула тётя Маша. Я ушел на кухню, поставил чайник. Через пару минут ко мне присоединилась тётя Маша. Я сразу встал, пошел в комнату.

- Куда?

- Надо! – отрезал я. Maman спала, накрытая простыней. Её лицо было таким безмятежным, таким беззащитным…

Сначала я проверил её через призу магического зрения. Вроде бы всё нормально, конструкты сработали как надо. Потом наложил на неё заклятие подчинения и, четко выговаривая каждое слово, приказал:

- Ты забыла всё, что происходило сегодня ночью и днём. Ты вчера пришла с работы, устала и легла спать. И спишь уже сутки.

Я поднялся и увидел соседку, которая стояла в дверях.

- Правильно, - согласилась она. – Может, и не вспомнит…

- Её привезли незадолго до твоего возвращения, вытащили из машины и бросили прямо у подъезда, - рассказала тётя Маша. – Одежда рваная, как собаки драли. И сумку её вслед за ней кинули. Благо я увидела, и никого рядом не было. Дотащила её до квартиры. А она мне – я, говорит, в ванную пойду, помоюсь, если удастся отмыться.

- Кто привез? – поинтересовался я.

- Я одного видела, - сказала соседка. – Здоровый. С такими щеками, как у бульдога.

- Ладно, тёть Маш, - ответил я. – Спасибо тебе большое. Просьба: посиди с ней, пока она спит, а? А мне съездить в одно место надо. Ненадолго.

- Ты чего удумал?

- По долгам рассчитаться! – я встал.

- Не смей! – тётя Маша ухватила меня за рукав. – С ума сошел!

- Ага, - согласился я. – Проверю Шалву на крепость.

- Шалва? – удивилась тётя Маша. – Хромой Шалва?

Я кивнул. Действительно, Шалва чуть прихрамывал.

- Я его сына вылечил. Он обещал мне, что maman будет в целости и сохранности. Вот, еще денег дал!

Я вывалил на стол брикет, перевязанный резинкой.