«Мне повторить, что я считаю всё это очень плохой затеей?» — мысленно спросила Руна.

«Ты уже сказала это раз десять. Не стоит».

Дракониха вошла в пике, и мои мышцы взорвались адской болью в момент, когда я пыталась удержать не только себя, но и брата в «седле».

«Наша связь неполная, Ребекка. И шанс того, что она не проявится, крайне велик».

«Мне плевать».

Меня и Ромуса подкинуло на спине Руны, когда мощный поток воздуха хлестнул прямо по нам.

«Ты не была рождена, чтобы умереть. И жертвовать собой во чьё-то благо, Ребекка».

Мои глаза слезились, и я не знала, было ли это от ветра, или от слов Рунфрид, в которых явно слышалась привязанность ко мне.

«Все мы рождены, чтобы погибнуть. Только у всех разные обстоятельства и время,» — ответила я чистую правду, в которую верила.

Всю свою жизнь я играла со смертью. Взбиралась на крутые вершины, рисковала. И каждый раз проверяла границы своих возможностей, понимая, что пока ещё не пришло моё время.

Сейчас я чувствовала, что оно близко. И противиться этому не было смысла.

«Я выбрала тебя, Десма Лилиан Ребекка Амайя Хати Марриенсен, потому что ты — моё отражение,» — наконец, спустя какое-то время сказала Руна, набирая высоту. — «Повторюсь, я выбрала тебя. Поэтому последую за тобой куда бы ты ни шла. Твой путь — мой путь. Твоя жизнь — моя жизнь».

Я была благодарна ветру за то, что тот заглушил мои всхлипывания.

«Твой путь — мой путь,» — повторила я за драконихой слова. — «Твоя жизнь — моя жизнь».

В этот момент, я почувствовала, что мы достигли нужного рубежа. Рунфрид взмыла вверх практически вертикально, и мои уставшие руки разжались. Воздушный поток снес меня и брата со спины дракона, отправив в свободный полёт.

Я увидела лицо Ромуса — побледневшее, с посиневшими губами. Моё сердце сжалось, когда брат улыбнулся мне. Моя рука сама собой потянулась к нему, но пальцы не смогли коснуться него.

Нас уже понесло с огромной скоростью вниз, и вскоре я потеряла Ромуса из виду. Воздушный поток закрутил нас, но я была уверена, что с братом всё будет в порядке.

О себе я так сказать не могла.

Я с бешеной скоростью летела вниз, прорезая облака и чудом избегая попадания молний. Если раньше я падала спиной, то теперь меня развернуло так, что я видела приближающуюся землю.

Я падала, падала, падала.

Не имея власти над своим телом, я впервые покорилась судьбе.

Связь между мной и Рунфрид натянулась, но я пока не чувствовала того, чтобы та подхватила меня.

Я падала вниз, и связь всё ещё не считала меня достойной быть всадницей этого дракона. Ветер свистел в ушах настолько громко, что полностью закладывал их, и я ничего не слышала. Вообще.

Зажмурив глаза от яркой вспышки с левой стороны, я знала, что совсем скоро коснусь кромки бушующего ледяного океана. И навсегда уйду на дно, где моё тело охладеет, а пламя в сердце потухнет.

Мне оставалось не больше нескольких минут.

Прикрыв глаза, я видела проносящиеся в мыслях лица близких. Мамы, Ромуса, приёмного отца, Алакая, Шаяна… Я видела родной город, свой дом. Я чувствовала умиротворение.

Потом в мыслях вспыхнула первая встреча с Руной и слова нашей связи. Сейчас я не чувствовала дракониху, но знала — она где-то рядом. Там, в небесах.

Я любила брата. Я безумно любила Шаяна. Но и Руну я тоже полюбила за это время несмотря на то, что даже не осознавала этого.

Рождённая, чтобы обрести связи. Рождённая, чтобы погибнуть.

Уже чувствуя, как брызги солёной воды окропляют мои щёки, я мысленно повторила слова нашей с Рунфрид клятвы поработимства:

«Связанные навеки веков, следом за тобой пойду я.

Не принуждай меня отречься от тебя или оставить,

Будь то на смертном одре или в бое.

Мой путь пройдёт рядом с твоим путём, жизнь подле твоей жизни,

Там, где умрёшь ты, похоронят меня,

Там, где решишь остаться — останусь и я.

Солнце, буря, земля и вода свидетели нашего союза душ и крови.

Сейчас и вовеки веков покуда смерть не разлучит нас

Я буду делать всё, чтобы защитить тебя даже от самого себя,

Vaales al’le Ruibrotaq».

Мои ступни уже коснулись воды, как вдруг я ощутила, что меня схватили сильные руки и буквально не дали мне уйти под воду.

Махнули огромные крылья с белым оперением. Когти впились в мою талию, крепко держа меня.

— Я не позволю тебе погибнуть!! — услышала я крик Ромуса. Его голос, изменившийся практически до неузнаваемости, вывел меня из транса.

Мы взмыли в небо, и лишь тогда я ощутила невероятное.

Моя связь с драконом раскрылась, материализуя за моей спиной эфемерные кожаные крылья. Ромусу больше не надо было тянуть меня, я могла взлетать самостоятельно. Но он продолжал держать меня и это окончательно снесло все преграды, мешающие слезам прорваться наружу.

Лишь с поддержкой Ромуса у меня получилось пройти этот рубеж.

Мой брат, моя кровиночка. Мой самый прекрасный мальчик.

Всю жизнь я спасала его от всего. А теперь он спас меня.

Моё сердце разрывалось от переполняющих чувств, пока мы неслись ввысь вместе, прорезая крыльями облака. Туда, где уже меня ждала Руна.

Её рёв достигал моих ушей даже через хлестающий ветер.

Адреналин бушевал в венах, сердце и лёгкие горели, а душа ликовала.

Я жива!

Жива!

Жива!!!

Никогда в жизни ещё я не была столь счастлива, как сейчас. Из моего горда даже вырвался счастливый крик, когда я увидела солнце, пробивающее себе путь сквозь грозовые облака.

За спиной послышался смех Ромуса.

Рассмеявшись вместе с ним, я улыбнулась несмотря на то, что это было сложно ввиду того, что ветер нещадно бил по нам в процессе полёта.

Я знала, что мой Ромус изменился, и теперь в моей душе наконец настал покой…

Но этот момент отсрочки моей гибели был идеален во всём, пока в моей голове не раздался низкий голос Кайла:

«Время пришло».

Глава 44

Глава 44

Шаян

Я не находил себе места с тех самых пор, как услышал тихое «прощай» Ребекки. От безумного поступка рвануть за ней меня удержали Кай и Даррок.

Стоя на площадке башни под дождем, я продолжал вглядываться в грозовое небо. Ощущение тревоги нарастало вместе с бушующей стихией.

Второй раз я осознал, насколько сильно боялся потерять Ребекку.

Кай молча застыл рядом, наблюдая за тем, как ветер нещадно треплет кроны деревьев у подножия академии.

Острым зрением фейри я заметил, что в темном небе уже появился просвет…

Ощущение тревоги нарастало до тех пор, пока я не различил два силуэта, направляющихся к Лармару. Большую фигуру дракона и чуть поменьше — гарпию.

Как бы я ни вглядывался, разобрать, сидел ли кто на спине Рунфрид, я не смог. Зато отметил новый облик Ромуса.

Руна дыхнула пламенем и пролетела через стену своего же огня, завершая ритуал. Первый раз дракон опалял пламенем всадника перед тем, как вновь тот окажется на его спине, второй — перед приземлением. Это давало надежду на то, что Ребекка справилась. И что она жива.

Лишь когда дракониха уже нависла над Лармаром, я увидел Ребекку. И сразу понял, что она изменилась.

От приземления Рунфрид башня содрогнулась, но выдержала, когда дракониха уцепилась за кирпичную кладку. Я слышал, как вниз со стены посыпались обрушившиеся кирпичи.

Огромная черная дракониха сверкала чешуей на пробивающимся сквозь тучи солнце и слепила этим глаза. Следом за ней приземлился Ромус, заставив содрогнуться башню во второй раз.

Даррок оказался прав. Мальчик не то, что прибавил пять лет, а внешне вырос на все десять.

Почти с меня ростом, Ромус раздался не только в плечах. От хилого мальчишки не осталось и следа — его внешность угадывалась лишь по светлым волосам, глазам и чертам лица.

Ранее худой, он превратился в гору мышц. За его спиной угадывались могучие крылья. В облике гарпии его нижние конечности стали похожи на лапы дракона, на голове появились костяные рога. Пальцы на руках обратились в когти.

Его голая грудь вздымалась и опадала, по венам пробегали молнии, глаза пылали синим свечением. Но меня волновал не Ромус, а Ребекка, спрыгнувшая на площадку со спины дракона.

У меня на секунду перестало биться сердце.

Черты лица Ребекки немного заострились, как и её кончики ушей. От кожи теперь исходило еле уловимое глазу сияние, а радужки глаз стали столь яркими, что напоминали луну в тёмную ночь. Длинные чёрные волосы стали ещё шелковистее, а от самой девушки теперь повеяло опасностью и очарованием, присущим лишь бессмертным.

После испытания в ней проявились её черты фейри, сделав её ещё краше. Но не это заставило меня в тот момент лишиться дара речи.

Я смотрел на Ребекку, и внутри меня погибало всё, что было раньше, и рождалось что-то новое. То, что я никогда не испытывал раньше. Чувства, которые могли уничтожить мир.

Связь моего элемента меркла по сравнению с ними. Потому что те были древнее и в разы сильнее. Зародившаяся ещё в Колыбели Времен, подобная связь была разве что слабее связи аэрукета с аэруканом.

Смотря в глаза Ребекки я осознавал, что пойду за этой девушкой на край света и буду готов умереть за нее. Теперь, когда моя кровь фейри почти полностью пробудилась, а в Ребекке проявились черты моего бессмертного народа, я уже понимал, как называлась наша связь.

От сердца к сердцу. От души к душе. От чувств к чувствам.

Вечно. Сильно. Навсегда.

Я чувствовал эту связь, когда будто в тумане смотрел, как девушка в шоке бросается к брату, пытаясь свыкнуться с его новыми чертами. Потом что-то вопрошает, с горящими глазами прожигая во мне дыру, но я не слышу ни звука, слетающего с её прекрасных губ.