— Марья — мудрая женщина, твоя матушка правильно выбрала няньку.

Я вовсе не была в этом уверена. В смысле, не в мудрости Марьи, а в ее педагогических способностях. Впрочем, когда твое положение зависит от того, довольно ли дитятко, а своего дома и семьи, куда можно вернуться, если баре погонят, нет — трудно оставаться твердой в воспитании.

— Жаль, что мы не сдружились с твоей матушкой, — задумчиво продолжала свекровь. — Похоже, знала она куда больше, чем рассказывала людям.

Я замялась, размышляя, что ответить, но положение спас Мотя. Все время прогулки кот важно вышагивал перед нами, распушив хвост, будто не я, а он показывал гостье свои владения. Периодически оборачивался, словно наблюдая за произведенным впечатлением. Вот и сейчас повернулся и мявкнул, привлекая внимание к себе.

— Он как будто гордится переменами, — сказала княгиня.

— Конечно, — подтвердила я. — Он ведь приложил к ним лапу.

Свекровь рассмеялась, а следом Виктор. А я, между прочим, была совершенно серьезна. Но, наверное, есть вещи, о которых лучше не знать никому.

Гостья не уехала наутро, а задержалась на несколько дней под предлогом «побыть с детьми» и «попробовать мясо, о котором уже столько наслышана». Я не возражала. Все-таки есть свои преимущества в большом доме, где гостю не приходится тесниться на головах у хозяев.

Коптильня всерьез заинтересовала княгиню. Я не стала ничего скрывать, в конце концов, я свои знания получила от отца, почему бы и не поделиться ими со свекровью? Разносить рецепт направо и налево она точно не станет, а беседуя с ней, я узнала много нового о том, как здесь ведутся дела, и не хотела быть неблагодарной.

Мясо впечатлило и ее, и мужа куда сильнее рыбы.

— Настенька, ты понимаешь, какие это возможности? — снова завела разговор свекровь, отведав копченый окорок.

— Догадываюсь, поэтому и попросила привилегию. Но, — я развела руками, — у меня совершенно нет опыта в биз… ведении собственного дела. Мало закоптить, надо продать. И я даже не знаю, желать ли, чтобы нашлись хорошие покупатели, потому что тогда придется задуматься, где брать сырье. На том лужке, что у меня есть, особо не разгуляешься, значит, нужно будет покупать мясо…

— Купишь. — Княгиня улыбнулась. — И со всем остальным разберешься. Не боги горшки обжигают. Моя старшая варит сыры, которые приносят ей пять сотен отрубов в год. Могли бы приносить и больше, если бы ее луга позволяли прокормить больше скота. Муж ее, к сожалению, оказался недалек умом и, приревновав ее к собственному доходу, отказался помогать. Спасибо, хоть не вставляет палки в колеса.

Она хитро глянула на сына, тот усмехнулся.

— Ты знаешь, что я об этом думаю. Радмирский не понимает, что свои деньги Соня в могилу не унесет. Дочерям нужно приданое, и деньги на покупку земель — куда лучший вариант, чем дробить свой удел. Сыновьям тоже пригодятся деньги в наследство.

— Сыновьям, а не ему, в том и дело, — фыркнула княгиня. — Вдовец унаследует лишь четырнадцатую часть, оттого и бесится.

Муж пожал плечами, показывая, что не хочет больше продолжать эту тему. Погладил мою кисть.

— Я согласен, ты справишься. Иначе я бы не стал помогать получить привилегию. Да и потом мешать не собираюсь, напротив, поддержу, если попросишь.

— Соня, да простит меня господь, что я так говорю о собственной дочери, не оправдывает собственного имени, — подхватила свекровь. — Не семи пядей во лбу, под стать супругу, если уж честно, потому я и не протестовала против этого брака.

Я прикусила язык, едва не спросив, почему она не протестовала и против брака собственного сына. Едва ли не видела, что представляет собой будущая невестка. Или действительно не могла сделать выводы, потому что до свадьбы Настенька показывала будущим родственникам лишь демоверсию?

Глава 33

Глава 33

— И все же у Софьи получается неплохо зарабатывать, — продолжала Елизавета Дмитриевна. — У тебя тем более выйдет. Мое предложение насчет доли остается в силе, но я не обижусь, если ты откажешься, чтобы ни от кого не зависеть. Покупатели найдутся. Скоро люди купца Медведева начнут по уездам ягоду закупать.

Не так уж скоро. Впрочем, учитывая местные средства связи…

— Пошли ему письмецо да приложи рекомендацию, я дам. Медведев, хоть и ушлый, дела ведет честно и не боится новое пробовать. К тому же зимой он как раз возит замороженную рыбу из Белокамня. Сговоритесь — будет летом возить копченую, еще и порадуется, что товар не скоропортящийся.

— Летом и свежую можно наловить, — усомнилась я. Тут же рассердилась сама на себя: я ведь затеяла коптильню не для того, чтобы утереть нос Виктору, а в надежде на заработок. Так чего мнусь, как школьница?

— Подумай, — пожала плечами свекровь. — Не захочешь ввязываться в дело — значит, не захочешь. Но ты не откажешься закоптить мясо для меня поздней осенью, когда начнут резать скот? Я велю прислать его из Ольховки. Часть оставишь себе за работу.

— Конечно, маменька.

— И в Дубровке было бы неплохо таким запастись, — ревниво заметил Виктор.

Свекровь с хитрым видом покачала головой.

— На барском подворье все равно круглый год забивают, так что у тебя и свежее зимой будет.

— Да мне не жалко, печь большая, на всех хватит, — рассмеялась я. Хорошо, что сразу задумала ее с запасом.

Когда я поделилась этим разговором с Марьей, та возмутилась.

— Не узнаю я тебя, касаточка! Ворон ловишь! Рыбу достать — дело немудреное. Ребятня сейчас все зорьки на речке проводит, им это забава. Ежели ты за хорошую рыбу платить будешь, хоть по змейке за фунт, так они весь улов тебе перетаскают, еще и радоваться будут заработку. А чистить-потрошить, если надо, можно девчонок нанять, им-то и вовсе приработок найти негде, разве что в люди идти.

— Дети все же, — засомневалась я.

— В городе мальчишки с пяти лет газеты продают, а Турчинский, говорят, в свои медные копи восьмилеток набирает, потому как они туда пролезут, куда взрослый не сумеет.

— Кто-то шестилеток и в жены берет, но это не значит, что такое нормально, — проворчала я.

— Тьфу ты, гадость какая! — ругнулась Марья. — Только ты, касаточка, не путай. Так ребенок — лишний рот, а станет кормилец. И работают они не покладая рук. Взять хоть сестренок Дуняшиных — то они по дому да со скотиной забесплатно крутятся, а то будут тебе с рыбой помогать за денежку. Часть матери отдадут, а часть себе на приданое отложат — когда в возраст войдут, не придется долго женихов искать. Сама ж знаешь, без приданого никуда. И в деревне много таких девчонок.

Наверное, была в ее словах какая-то правда. Той же Феньке едва ли исполнилось больше четырнадцати. Однако мне трудно было примирить свои взгляды с этой реальностью.

Все-таки я взяла у свекрови и адреса купцов, и несколько рекомендательных писем.

Но спокойствие после ее отъезда было недолгим. Виктору привезли из Дубровки письмо, отправленное из столицы, и, глядя, как он хмурится, его читая, я еле удержалась, чтобы не спросить, что там. Впрочем, муж не стал секретничать.

— Мне нужно уехать, в Ильин-град. Мой друг, через которого я передавал в сенат наши прошения, пишет, что такую же привилегию запросил некий барон фон Цукерман, десять лет назад приехавший из Тевтонии.

— Такую же? На что именно? — не сразу поняла я.

— На производство сахара из свеклы.

Я ахнула.

— Вот так совпадение!

— Не уверен, что совпадение, — хмуро сказал Виктор. — В сенате у меня есть друзья, но есть и враги. И кто-то мог…

— Слить информацию этому самому Цукерману, — закончила я за него.

— Как ты говоришь? Слить? Информацию? — приподнял бровь он.

— В смысле, намеренно рассказать.

— Звучит странно, но довольно точно, — согласился муж.

— И почему мне везде мерещатся уши доктора Зарецкого? — пробурчала я. — Не просто же так он потащился в столицу.

Виктор хмыкнул.

— Ты просто не можешь простить его выходок и потому к нему неравнодушна. Неважно, чьих рук это дело, мне придется уехать в Ильин-град как можно скорее и самому пообщаться с членами комиссии. Заодно и за твоей привилегией прослежу. Постараюсь за месяц обернуться.

— Месяц?

На глаза навернулись слезы. Подумать только, совсем недавно я не могла дождаться осени, когда бы нас развели, избавив меня от этого невозможного типа. А теперь вот-вот разревусь при мысли о разлуке.

Или дело в том, что в последние дни я стала слишком уж эмоциональной?

— Ну чего ты? — Муж притянул меня к себе. — Не так уж это и долго. Или хочешь, поедем вместе? Марья присмотрит за хозяйством, на нее можно положиться.

Я шмыгнула носом.

— Я бы хотела, но… Марья и так два года одна за всем присматривала.

— А дел слишком много, чтобы просто так ехать бездельничать в столицу, тем более что до сезона балов еще несколько месяцев, — мягко улыбнулся Виктор.

— При чем здесь балы? — обиделась я.

— Ни при чем. Глупая шутка. — Он чмокнул меня в макушку. — Но дел действительно слишком много.

Следующие два дня я составляла списки и планы. Виктор посмеивался над моей дотошностью, но внимательно выслушал просьбу привезти из столицы термометр для измерения температуры воздуха — чтобы в следующий раз точно знать, когда ждать заморозков.

— И книги, — добавила я. — По химии и сельскому хозяйству. Только не на лангедойльском, я его совсем забыла… после болезни.

— Привезу на данелагском, — кивнул он. — Там сейчас выходит много толковых руководств по новым методам хозяйствования.