Я резко щёлкнул пальцами, и щупальца рассыпались мелким песком у моих ног. Траск рванул на себя энергию, а потом атаковал без предупреждения. Воздух вокруг меня сжался, впиваясь в кожу, словно пытался раздавить меня. В ушах зазвенело от перепада давления, на губах выступила тёплая солёная кровь.
Но я только рассмеялся. Неужели они забыли, кто создал эти приёмы? Моё тело окуталось коконом из молний, точно так же как совсем недавно в Каньоне, а потом сжатый воздух вокруг меня взорвался с оглушительным хлопком, похожим на раскат грома.
Траска отбросило через весь зал. Он врезался в стену, обломок которой рухнул ему на голову с глухим стуком. Я уже приготовился добить его, как услышал пронзительный, полный боли визг Вольта.
Скорн сбросил его и сжал руками рёбра. Мой питомец визжал, задыхаясь, а я уже был рядом и откручивал башку Хранителю. Его шея скрежетала под пальцами, словно крошащийся камень, но этот упрямый ублюдок всё никак не отпускал Вольта.
Ну что ж, сами напросились. Я резко хлопнул в ладоши, и реальность застыла, будто погрузилась в желе. Теперь скорость у нас была почти одинаковой, но я всё равно быстрее.
Перекинув через себя замедлившегося Скорна, я вырвал Вольта из его рук и перекинул обратно в наш мир.
А потом в реальности разверзлась трещина, выплюнув нас с Хранителями в мёртвый мир. Над нами нависло кроваво-красное небо, а из земли торчали руины небоскрёбов, будто сломанные кости древнего чудовища.
— С этим ты точно не справишься, — прорычал Траск. Из двух Хранителей он лучше владел искусством перемещения между слоями реальности и мирами. Именно он и перенёс нас сюда.
— Посмотрим, — ответил я сквозь зубы и рванул вперёд.
Хранители атаковали одновременно — сразу видно, что спелись за столько-то веков. Скорн раскинул руки и взломал пространство.
Реальность треснула с громким хрустом разбивающегося стекла, и от земли оторвался целый квартал. Тонны бетона и металла исчезли в пустоте и тут же обрушились на меня.
Траск в то же мгновнеие вытянул в мою сторону руку, и между его пальцами сгустилась липкая, пульсирующая тьма. Та самая энергия, что пожирает саму материю. Та самая, которую я когда-то заточил в глубинах одного из падших миров, запечатав её навек. Судя по всему, тот самый век уже давно прошёл.
Я оттолкнулся от земли, ощущая, как крошится под ногами асфальт, перевернулся в воздухе и мгновенно переместился прямо за спины Хранителей. Взмахом руки я рассеял землю под ногами Траска, превращая её в зыбучие пески, которые начали затягивать его с чавкающим звуком.
Скорн взревел от ярости и снова швырнул в меня очередной небоскрёб, но я уже ускорился. Время замедлилось, и я оказался на уцелевшем мосту, балки которого дрогнули от моего приземления.
Скорн ударил кулаком по опоре. Сталь скрипнула, бетон треснул и рванул во все стороны, и вся гигантская конструкция рухнула, погребая меня под тоннами обломков. Облако пыли взметнулось вверх, но я уже был не там.
Я перенёсся за спину Скорна и с размаху впечатал кулаком в корпус. Из моей руки вырвался импульс энергии, раздирая воздух. Но Скорн в последний момент успел развернуться и ударить в ответ. Нас отшвырнуло друг от друга, а ударная волна сравняла всё в радиусе километра — здания рассыпались, превратившись в пыль.
Траск подгадал момент. Он мчался на меня с клинком, сотканным из сгущённой тьмы. Я едва увернулся, но лезвие чиркнуло по плечу. Кожа вспыхнула как от ожога, и на ней появился тлеющий чёрный рубец.
Ах ты, тварь! Меня же моим собственным оружием⁈ Я всадил кулак в его живот, пробивая внутренности до позвоночника.
Ну а потом я повторил трюк Скорна — вырвал из земли целую улицу. В моих руках асфальт рвался, как бумага, а здания сминались в гигантский шар. Я швырнул его в Хранителей с запредельной скоростью
Ублюдки не стали уклоняться. Вместо этого они снова вспороли реальность — она треснула, как тонкий лёд, и вышвырнула нас в бескрайнюю белую пустоту.
Над головой плясало северное сияние, а ледяные равнины простирались до самого горизонта. Температура здесь была такой, что даже воздух кристаллизовался, — в воздухе висела сверкающая ледяная пыль, впиваясь в кожу тысячами крошечных игл.
— Вот теперь ты проиграл! — прорычал Скорн, готовясь к атаке. Его дыхание клубилось ледяным туманом.
— Нет, — я оскалился в улыбке, ощущая в груди бушующее пламя. — Я только начал.
Скорн широко раскинул руки, и ледяная равнина раскололась, гигантские торосы взмыли вверх, а потом полетели в меня. Они превратились в ледяные копья, и должны были нашпиговать меня, но огонь в моей груди разгорался всё ярче.
Я выдохнул. Первозданное пламя, то самое, что зажгло первые звёзды, рвануло из моей груди огненной струёй. Ледяные копья вспыхнули и испарились, превратившись в клубы пара.
Но Траск уже нёсся на меня, с силой ударяя пятками в землю. От его бега лёд толщиной в сотни метров треснул подо мной, и я провалился в бездну.
Холод обступил меня. Ледяной, пронизывающий до костей. Тьма, сжимающая со всех сторон. Именно таким я создал этот мир-тюрьму — безжалостным и совершенным. Каждый его закон, каждую частицу я знал лучше собственного тела.
Я рассмеялся.
Пламя моей души рвануло изнутри, разрывая ледяные оковы. Лёд вокруг треснул, тьма взметнулась вверх, вынося меня из бездны. Ещё не достигнув поверхности, я уже направлял в Хранителей ледяную бурю, пронизанную молниями.
Каждая льдинка в этом вихре была моим оружием. Воздух завыл от напряжения, когда электрические разряды прошибли ледяные осколки. Земля под ногами Хранителей превратилась в кипящую массу из воды и плазмы.
Неужели эти идиоты до сих пор не поняли, с кем сражаются? Или я по их меркам слишком слаб, чтобы быть Громовержцем? Или, может быть, они давно поняли, кто я, но решили, что сумеют одолеть меня?
Ну получайте же, ублюдки! Я скрестил руки перед собой, призывая энергию этого мира. Осколки льда вокруг нас замерли, а потом ринулись к Хранителям со скоростью пули. Каждый осколок я зарядил молнией, превратив эти ледяные снаряды в сгустки плазмы, завёрнутые в сверхпроводящую оболочку.
Хранители растворились в воздухе за мгновение до удара. Мой залп прошёл сквозь пустоту. Да твою мать! Отожрались, суки, на халявной энергии!
Я рванул за ними в другое измерение, в другой мир, который внезапно оказался моим черновиком. Мир абсолютной пустоты, заготовка, которую я так и не довёл до совершенства.
Здесь не было ни верха, ни низа, ни даже самого понятия «здесь». Только бескрайняя чернота, в которой растворялось само время. Но я чувствовал Хранителей, которые стали частью этой пустоты.
Они расплывались в небытии, сливаясь с вечным «ничто». Будь я обычным человеком, который лишь подчинил магию, я бы уже растворился в этом мире, стал его частью и потерял себя. Я бы всё забыл.
Но я помнил.
Помнил вес своего тела. Помнил грохот битвы. Помнил вкус крови во рту.
Эти воспоминания были якорем в океане небытия. Я сконцентрировался на них, на том, что было реальным, истинным, настоящим. Внутри меня разгоралась точка света — сначала едва заметная, затем всё ярче, всё горячее.
Хранители атаковали беззвучно. Их удары приходили из ниоткуда — давление в груди, будто чьи-то пальцы сжимали сердце, резкая боль в висках, как от проникающего в мозг лезвия. Они пытались разорвать меня изнутри, используя саму пустоту как оружие.
Но я ответил.
Из той самой точки света внутри меня хлынула энергия — не просто свет или тепло, а сама суть существования, первозданная сила творения. Сила
Волна чистой энергии распространялась от меня, как круги по воде, только «водой» здесь была сама пустота. Там, где проходила волна, пустота трескалась. В разрывах вспыхивали зарницы несуществующего света, появлялись и тут же исчезали призрачные очертания миров.
Реальность сопротивлялась, пытаясь сохранить свою девственную чистоту, но сила взрыва была слишком велика. С громовым раскатом, который невозможно было услышать, но можно было почувствовать всем существом, мир пустоты разорвался.
Перед нами зияла трещина реальности, затягивая всё в себя. Хранители попытались удержаться, но пустота, бывшая их союзником, теперь предала их, не давая опоры.
Мы провалились сквозь разлом, вываливаясь в следующий мир, оставляя за спиной схлопывающуюся пустоту, которая снова стала тем, чем и должна была быть — ничем.
Но в том ничто теперь остался след — шрам на ровной глади небытия, свидетельствующий, что даже там, где ничего не должно было быть, мы сумели устроить битву.
А между тем, мы падали в мир, где пылало даже небо. Земля под нами была раскалённой бронзой, а воздух дрожал от жара, выжигающего лёгкие. Реки лавы извивались змеями, а базальтовые горы извергали столбы пламени — этот был похож на самый настоящий ад.
Уже в воздухе Скорн рванул вперёд, превращая кожу в камень. Я встретил его ударом раскрытой ладони, направив энергию так, чтобы она попала в трещину на груди. Ударная волна разнесла лавовое озеро, взметнув в воздух фонтан огненной жижи.
Траск решил использовать момент и ударить меня со спины. Я едва увернулся и рассёк базальтовый хребет под нами. Из трещины хлынула магма, долетая до обоих Хранителей.
— Хорошая попытка, — похвалил я этих недоумков, которые до сих пор продолжали попытки ударить меня.