Я забралась на подоконник и стала наблюдать за тем, что происходит снаружи. Мне нравится иногда вот так сидеть, смотреть в окно и размышлять о всяком.

Париж — город, который никогда не спит. Дороги загружены машинами, тротуары — пешеходами. Каждый куда-то спешит, не обращая внимания на красоту вокруг. Люди не замечают старинных построек с невероятными фасадами, по которым рассыпано множество балкончиков, украшенных еще не завядшими цветами в глиняных горшочках. Они не замечают огненной листвы деревьев, колыхающихся от легкого ветра, отчего кажется, что весь город охватил пожар. Не многие могут заметить красоту в обыденных вещах, будь то осенний лист или здание, мимо которого проходишь каждый день.

На карнизе прижималась друг к дружке парочка голубей. Я часто подкармливаю их крошками хлеба или крупой, поэтому они решили тут обосноваться. Мне они не мешают, а вот Паскаль как только увидит за окном голубиную голову, тут же начинает беспокойно бегать по клетке.

Чем дольше я размышляла, тем больше понимала, что маминых слов недостаточно, чтобы получилась полноценная картина. Я прокручивала в голове сегодняшнее утро, стараясь понять, в какой год меня занесло, но увы. Это мог быть двадцатый век или даже девятнадцатый. Вряд ли я смогу понять что-нибудь по розовым кустам и бегающим по двору девочкам. Возможно, стоит покопаться в интернете и поискать информацию о нашем лицее.

Спрыгнув с подоконника, я села за письменный стол и включила ноутбук. Открыла поисковик и вбила название нашего лицея. Кликнув на первую ссылку, я попала на официальный сайт. Столько лет учусь, а даже ни разу не заходила на него.

В разделе «История» я наткнулась на объемную статью. Мой рот приоткрылся от удивления. Оказывается, строительство лицея началось в шестом веке, а в начале седьмого столетия был возведен огромный монастырь, который просуществовал несколько веков. В конце семнадцатого века здание немного перестроили и превратили в учебное заведение. Даже и подумать не могла, что наш лицей настолько древний.

Просмотрев черно-белые фотографии из архива, я поняла, что пытаться выяснить век, в который я попала, — все равно что искать иголку в стоге сена, ибо третье столетие подряд облик лицея не меняется.

Около пяти часов вечера ко мне зашла Шарлин. К этому моменту я уже успела прийти в себя. Утреннее происшествие казалось таким далеким, будто прошло уже несколько дней.

* * *

Мама и тетя еще не вернулись с работы, поэтому мы с подругой решили поужинать в столовой за огромным обеденным столом эпохи рококо. Шарли пришла не с пустыми руками — принесла торт со взбитыми сливками и шоколадной крошкой, который мы собрались съесть вдвоем. Я разлила земляничный чай, и мы уселись за стол.

— Анаис, у меня весь день не выходило из головы то, что произошло во дворе. Как ты сейчас себя чувствуешь? Это больше не повторялось? — В голосе Шарли звучала забота.

Я видела по ее глазам, что она за меня очень волнуется, но сама я уже успокоилась. Как ни странно, утреннее путешествие не вызывало у меня лютого страха. Да, сначала я очень испугалась, но потом относительно быстро пришла в себя. Может, так происходит со всеми, кто становится путешественником во времени?

Шарлин — моя самая близкая подруга, я доверяю ей как самой себе. Я рассказала ей о нашем разговоре с мамой. Сначала Шарли засомневалась в правдивости этой истории, но потом решила, что путешествие во времени — вполне логичное объяснение всему случившемуся.

Поздно вечером домой вернулись мама и тетя. Шарлин к тому времени уже успела добраться домой и позвонить мне, чтобы продиктовать домашнее задание по предметам, которые я сегодня пропустила.

Когда я спустилась вниз, Жозефина тут же бросилась меня обнимать. Она была сильно взволнована.

— Как ты, ma chérie? Надеюсь, день прошел без происшествий? — спрашивала она, все сильнее прижимая меня к себе.

— Все хорошо, тетя Жозефина, — отозвалась я, высвобождаясь из ее рук.

— Господи, это так ужасно. Мы были счастливы, что родилась девочка, думали, это жуткое проклятие больше не будет преследовать нашу семью. Мой папа был таким, Жоэль, а теперь и ты. Наверное, стоит перевести тебя на домашнее обучение. Я найду тебе лучших учителей, не хочу, чтобы это проклятие тебя погубило. — Глаза Жозефины наполнились слезами.

Видимо, для нее это стало серьезным ударом. Неудивительно, ведь она, можно сказать, с самого детства видела, как ее близкие растворялись в воздухе. Наверное, это очень тяжело.

— Нет! — возразила я. — Я не хочу быть затворницей и целыми днями сидеть дома. Я не собираюсь прятаться. Во что тогда превратится моя жизнь?

— Она права, — послышался голос мамы из прихожей. — У нее должны быть друзья, нельзя вот так взять и запереть ее дома.

— Я просто хотела как лучше, — пробормотала Жозефина.

— Я справлюсь, — заверила я. — Все будет в порядке, обещаю.

С утра я очень долго собиралась, не зная, что надеть. Минут десять я стояла перед шкафом в поисках чего-нибудь стильного, но в итоге оделась как всегда просто.

* * *

Я открыла клетку и насыпала кролику еду, потрепав его за уши. Он довольно зашевелил усами и подошел к своей миске, обнюхивая корм. Я подобрала с пола сумку с учебниками и закинула ее на плечо, выскакивая за дверь:

— До вечера, Паскаль!

Спустившись на первый этаж по широкой каменной лестнице, покрытой старым зеленым ковром с золотыми узорами, и заскочила в столовую сказать тете и маме, что завтракать не буду.

— В твоем возрасте нужно хорошо питаться! — возразила тетя Жозефина, выходя за мной в прихожую.

— Я после первого же урока пойду в столовую и что-нибудь съем. До вечера! — ответила я, поцеловав тетю и маму на прощание.

— Будь внимательнее и помни, что я тебе говорила, — шепнула мама.

Я кивнула и подскочила к выходу, крикнув на пороге:

– À bientôt[2]!

Я вышла на тротуар и побрела в сторону лицея, ощущая непривычную легкость. Всю ночь я спала как убитая, меня ничего не тревожило, даже приступы астмы. Наоборот, стало гораздо легче дышать.

Проходя мимо пекарни, из которой доносился аромат свежеиспеченных булочек и pâtisseries[3], я остановилась поглазеть на витрины с выпечкой.

По обеим сторонам от входа стояли небольшие столики, на которых были расставлены миниатюрные вазы с алой геранью. Я тут же догадалась, откуда эти цветы. Через дорогу находится цветочная лавка. Огромное количество самых разных цветов стоит в больших ящиках, превращаясь в огромное пестрое облако. Сочетание аромата цветов и запаха свежих булочек создавало яркое настроение.

Я вошла в пекарню, кивнув продавцу. Решила взять парочку круассанов и съесть их по дороге, чтобы живот не урчал на первом уроке.

Только я потянулась за выпечкой, как легкие резко сдавило. От боли мне пришлось ухватиться за край полки.

Это чувство уже стало знакомым. Я хотела выбежать из лавки, чтобы не исчезнуть на глазах у продавца, но поняла, что просто-напросто не успею. Спрятавшись за одним из стеллажей, я почувствовала, как земля начала уходить из-под ног. Полки с булочками растворились и превратились в круглые столики орехового цвета.

5

5

В нос ударил неприятный запах сырого дерева и сигаретного дыма. Я поморщилась: ненавижу запах сигарет, от него у меня появляется тяжесть в грудной клетке. От прекрасного, пробуждающего аппетит аромата свежих булочек не осталось ни следа. До моих ушей доносился приглушенный шум дождя, который играл на крышах домов.

Лавку было не узнать. В зале было темно, но я смогла разглядеть, что все оформлено в шоколадных, ореховых и бежевых тонах, и это смутно напомнило мне стиль арт-нуво. Круглые столики, заставленные многочисленными стульями с круглыми спинками, деревянный ореховый пол, по которому, словно змеи, вились молочного цвета вставки, легкие кремовые занавески с узором, вышитым золотыми нитками, — все отличалось от привычной обстановки старой доброй пекарни. Я сделала вывод, что попала в кафе, но оно было совершенно пустым.

За окном темнота окутала город, небо заплыло черными дождевыми тучами. По улицам пробегали люди, спеша спрятаться от дождя. Одни держали раскрытые зонтики, другие прикрывали головы руками или сумками. Машин не было совсем. На дворе стояла либо поздняя весна, либо раннее лето, потому что деревья утопали в зеленой листве.

Подойдя к входной двери и подергав ручку, я поняла, что выбраться наружу мне никак не удастся. Разве что выбить стекло, но мне не хотелось начинать свое путешествие с разрушений.

Тяжело выдохнув, я решила присесть за столик и дождаться, пока вернусь в свое время. Меня удивило, что кафе было таким безжизненным. Ни пьянящего аромата еды, ни оглушительного шума посуды, ни галдящих посетителей, ни снующих туда-сюда официантов. Атмосфера была какой-то застывшей, словно время остановилось. Если бы не шум дождя и пробегающие за окном прохожие, я бы подумала, что умею еще и время останавливать.

Все-таки мне повезло, что я ни на кого не наткнулась. Посижу минут десять на мягком стуле, вернусь в свое время и куплю круассаны как ни в чем не бывало. М-м-м…

Как только я об этом подумала, кафе залилось тусклым желтоватым светом электрических ламп, висящих на стенах и под потолком. Они были очень изящными, словно из стен вырастали причудливые бронзовые ветви вьюнков.