– Мы оба знаем, что у меня много способов освободиться из твоей хватки. – Ее голубые глаза вспыхнули, встретившись с его.
– Да, но поскольку я дорожу своим кораблем, предпочитаю, чтобы до этого не дошло.
– Надо было думать до того, как решил похитить меня и притащить на борт.
– Справедливое замечание, но все же. Может, прекратим эту бессмыслицу? Серьезно, зажигательная танцовщица, как долго ты еще будешь пытаться убить меня?
– Вечность, – прошипела Ния, снова пытаясь вырваться из его объятий.
Алос напирал сильнее, изо всех сил прижимая девушку к стене, пока она не начала хватать ртом воздух.
– Дурацкая затея, – начал он. – Потому что, если я умру от твоей руки на этом корабле, в Адилоре найдутся те, кто получит информацию, о которой я умалчиваю.
Ния замерла.
– Теперь ты наконец начинаешь понимать?
– Отпусти меня. – Ее быстрое дыхание обжигало его шею.
– Ты будешь хорошо себя вести?
– Пока да.
На большее он и не мог надеяться.
Алос ослабил хватку, и Ния быстро отошла в другой угол комнаты.
Капитан пиратов затоптал маленькое пламя, все еще пожиравшее прикрепленную к меху веревку.
– Ну и что, какой у тебя план? – спросила она.
Он поправил камзол:
– Я не стану раскрывать личности Мусаи в обмен на помилование от Короля воров.
Когда Ния ничего не ответила, Алос взглянул на нее и обнаружил, что ее расфокусированный взгляд устремлен в угол комнаты, а губы сжаты. Пират знал, ее худший кошмар стал явью, ведь он наконец использовал имеющееся знание ради собственной выгоды, и теперь ее сестры скорее всего узнают, что она открылась такому монстру, как он.
Если бы он был кем-то другим, ему, возможно, было бы жаль зажигательную танцовщицу. Но еще много лет назад Алос перестал испытывать чувства. Он достаточно пожертвовал собой ради привязанности. И все еще приносил жертвы. У него не осталось порядочности.