– Если, по твоим словам, эта организация действительно существует, то какая ей польза от такого калеки, как я?
Он опустил взгляд на хромую ногу.
– Тебе же удалось пробраться в мою комнату, несмотря на хромоту, – напомнила я юноше. – Наше великое дело только выиграет, если его членом станет агент, способный как тень проходить в самые недоступные уголки Магны Вампирии.
Под краем платка я увидела бледную улыбку на губах Полин.
– Два дня назад я вернулся на работу с единственной целью: отомстить за сестру, даже если это будет стоить мне жизни, – признался он. – Под прикрытием бури мне удалось проскользнуть мимо гвардейцев, охранявших дортуар, куда приводят рабочих на время комендантского часа. Как опытный плотник, проработавший в замке несколько лет, я знаю, по каким крышам можно пройти незамеченным и какие служебные коридоры использовать, чтобы добраться, например, сюда.
Он кивнул на штору за которой прятался: за малиновым бархатом скрывалась дверь, которую я раньше не замечала.
– Уходи тем же путем, что и пришел, пока стражники не хватились тебя. Поспеши! Через неделю жду тебя здесь в это же время. Тем временем я поговорю с координатором народной Фронды. Не могу назвать его имя, по крайней мере сейчас. Но обещаю: он найдет тебе применение на благо общего дела.
Полин глубоко вздохнул. Он казался выше и прямее, чем когда ворвался сюда. Таков эффект надежды, какой бы хрупкой она ни была. Надежды, помогающей подняться во весь рост, дающей силы сломленным мужчинам и женщинам. В эту комнату вошел отчаявшийся человек, а выйдет из нее боец!
Юноша взволнованно развязал платок-маску:
– Ты открыла мне свое сердце, Жанна. Я открою тебе свое лицо.
В свете масляной лампы я увидела совсем юные, веснушчатые черты: лицо Туанетты. Бледная улыбка напомнила улыбку моего дорогого Бастьяна, навсегда запечатленную в памяти. Улыбку паренька, который наконец-то осмелился мечтать о другой жизни.
– Ничто не сможет тебе заменить сестру, Полин, – сказала я, тронутая до слез. – Как ничто не сможет мне заменить брата. Но с этого момента, если ты хочешь, мы станем друг другу братом и сестрой по оружию. – Я протянула руки и добавила: – Свобода или смерть!
Он в свою очередь обнял меня и прижал к себе в братском объятии, которого мне так не хватало.
Под звуки бури, грохотавшей снаружи, Полин горячо повторил:
– Свобода или сме…
Последнее слово застряло у него в горле. Я поняла: это от переполнявших юношу эмоций. И эти теплые струйки на моем лице – конечно же, его слезы. Я подняла руку, чтобы утереть щеки назва́ного брата. Мои пальцы коснулись теплой вязкой жидкости. В тусклом свете масляной лампы его лицо напоминало маску.
– По… Полин? – прошептала я.
В ответ раздалось ужасное бульканье. Моя рука скользнула от щеки юноши к его рту, из которого доносились звуки. Между губами сверкнул металлический язык: острие шпаги, только что пронзившей шею и нёбо.
– Предательница! – прорычал чей-то голос.
В ужасе я вырвалась из объятий Полина, чьи мускулистые руки, казалось, хотели меня удержать, чтобы я тоже обняла смерть. Металлический язык втянулся в ротовую полость. Вернее, убийца резко вынул клинок из плоти юноши.
Одного взгляда на ливрею цвета красной марены и треуголку, украшенную фестонами, хватило, чтобы понять: передо мной швейцарский гвардеец!
Леденея от страха, я заметила открытую дверь, через которую злодей незаметно пробрался.
– Я услышал шум в комнате! – прорычал стражник, вытирая окровавленную шпагу о сапог. – Вышел в вестибюль и приложил ухо к стене, чтобы проверить, спите ли вы. Ох, не зря я так поступил: я слышал весь разговор, мадемуазель Диана… то есть Жанна!
Он приближался ко мне, угрожающе подняв оружие.
– Подумать только: любимый оруженосец Короля – агент Фронды! Когда Нетленный узнает, он покарает тебя должным образом… а меня вознаградит по заслугам!
Направив в мою сторону шпагу, гвардеец дернул за шнур портьеры, не оставив шансов на спасение. На этот раз мне угрожал не любитель, едва умевший обращаться с оружием, а воин элитного подразделения: швейцарские гвардейцы – лучшие фехтовальщики королевства.
Стражник неторопливо обошел тело Полина, ни на секунду не отрывая от меня взгляд.
Сыграв решающую роль в спасении монарха, я заработала репутацию жестокой, а «Глоток Короля» должен был развить во мне суперчеловеческие способности… которых я так и не обнаружила. Королевская кровь лишь усилила хронические мигрени.
– А на вид-то совсем неказиста: так, мелкая гризетка, – нервно издевался враг. – Судачат, что ты – свирепый воин. Смешно в это верить.
– Я – обычная охотница, вырванная из лесов и полей.
В горле у меня пересохло.
– Сейчас ты спокойно дашь связать себя, как зайца, или я насажу тебя на этот шампур точно так же, как этого ублюдка!
Злодей зашел за мою спину, приставил острие лезвия к горлу и с дьявольской ловкостью намотал шнур вокруг моих запястий.
– Очень сомневаюсь, что вы сможете насадить меня на шампур, – выдохнула я.
– Отчего же? Если бы ты только знала, скольких оборванцев я прикончил за свою службу!
– Вы должны оставить меня в живых, чтобы Король мог услышать признание от меня лично. Если же просто предъявите мой труп, то не получите ни повышения, ни почестей. Напротив, рискуете быть повешенным за убийство
– Заткнись, предательница! – прикрикнул солдат, отодвигая лезвие от моей шеи.
Однако в голосе его прозвучало сомнение.
Стремительно развернувшись, я толкнула гвардейца, накинула на его шею шнуры моих связанных запястий и с силой затянула их на выступающем адамовом яблоке убийцы.
– Я… что… – задыхаясь, промычал он, отчаянно размахивая мечом перед собой.
То, что раньше считалось моей слабостью, превратилось в мою силу. Маленькое тело, над которым гвардеец насмехался несколько минут назад, стало недосягаемым. Мои ноги оторвались от земли. Я повисла на импровизированной гарроте[5], как звонарь на колоколе.
Только вместо звона человеческий колокол издавал гортанную икоту. Рев бури заглушил и унес эти звуки вместе с грохотом наших тел, рухнувших на пол.
Швейцарский гвардеец наконец отбросил шпагу, чтобы освободить руки и ослабить смертельный узел на шее. Ему бы это удалось, если бы с самого начала он пустил в ход мощь рослого мужчины. Но лиходей потерял драгоценные секунды, цепляясь за оружие, и теперь силы покидали его. Как бы он ни старался, толстые пальцы не могли пролезть между натянутыми шнурами и фиолетовой шеей. Мои крепко сжатые запястья побелели от усилий.
Задушить!
Заткнуть навсегда!
Отомстить за Полина, Бастьяна и всех жертв Магны Вампирии!
Внезапно острая боль пронзила голову: рука убийцы схватила мои волосы и потянула их с той предельной силой человека, который уже чувствовал дыхание смерти.
Чтобы не завыть от боли и не переполошить весь дворец, я прикусила щеку изнутри. Зубы погружались в мою кожу так же, как шнуры в плоть гвардейца, чьи вздутые вены напоминали вибрирующие змейки.
Внезапно рука стражника ослабла. Его шея между моими сжатыми кулаками перестала пульсировать. Огромная голова тихо качнулась и свесилась набок.
Задыхаясь, я медленно поднялась, еле двигая одеревеневшими пальцами рук. Меня накрыло отвращение: пришлось убить, чтобы спасти себя и тайну Фронды.
Неподвижное тело гвардейца лежало в крови, медленно сочившейся из пронзенной шеи Полина. Оба убитых, казалось, просто уснули: нищий, а рядом – его хвастливый убийца. Они застыли в вечном сне, совсем как спящая девушка из моего ночного кошмара.
Неожиданно ветер хлопнул ставнями, будто скелет клацнул вывихнутой челюстью: сама Тьма зашлась в сатанинском хохоте.
2. Большой отход ко сну
2. Большой отход ко сну
– ОПРЕДЕЛЕННО ВЫ ПРИВЛЕКАЕТЕ ФРОНДЕРОВ как пламя свечи мотыльков, мадемуазель де Гастефриш! – заявил Король Тьмы.
В сопровождении придворных и ледяного бриза – свидетельства присутствия вампиров – монарх только что прибыл в кулуар своей усыпальницы.
Каждый закат и каждый рассвет я должна приветствовать суверена вместе с другими оруженосцами. Сегодняшнее утро – не исключение, хотя мне едва удалось избежать смерти: ничто не может нарушить устоявшийся трехсотлетний церемониал Версаля, эту назойливую симфонию ада на Земле.
– Возможно, просто совпадение, Сир, – ответила я, склонив голову перед внушительной фигурой в драгоценных одеждах. – Фрондер оказался в моей спальне случайно, он мог появиться в любой другой.
Разговор о Полине в прошедшем времени после нашего с ним недавнего знакомства был невыносим. Но демонстрировать печаль, переполнявшую меня, нельзя ни перед Королем, ни перед столпившимися вокруг него придворными, ни перед пятью оруженосцами в темных кожаных нагрудниках.
– Нет. Мы не думаем, что это совпадение.
Король остановился в нескольких метрах от меня, возвышаясь во всем своем великолепии над собранием. Кровь стыла в моих жилах от звуков глубокого голоса, исходившего из металлических губ, от могильного холода, который обволакивал величественную фигуру.
Под широкополой шляпой с павлиньим пером, между густыми локонами длинных каштановых волос сиял золотой лик Аполлона, бога Солнца. Без эмоций, без выражения. Маска, застывшая в вечности, навсегда скрыла истинные черты первого в истории вампира, по слухам, ужасно изуродованного в результате трансмутации, подарившей ему вечность.