Девушка молчала несколько секунд. По её лицу пронеслась целая буря чувств — от возмущения и гнева до едва заметной тени сожаления. Наконец, с каким-то усталым, и, как мне показалось, совершенно искренним выражением, она произнесла:

— Извините. Нервы, — едва заметно спрятала она взгляд от меня и слегка покраснела.

— Извинения приняты, — коротко кивнул я, после чего пригласил её в дом. — Входите. Уверен, вы проголодались. Я приготовлю вам завтрак, а вы мне заодно расскажете, что произошло. Хотя я подозреваю, что речь пойдёт о вашей старшей сестре.

— О ней, — нехотя призналась студентка, входя в дом.

— Тогда присаживайтесь на диван и рассказывайте, зачем пришли. А я займусь готовкой, — мягко улыбнулся я, после чего провёл девушку в гостиную, а я сам ушёл на кухню. Благо оба помещения находились рядом, и нашему разговору ничего не мешало.

Ксения колебалась несколько секунд, будто собираясь с духом, прежде чем решиться заговорить. Затем она взглянула на меня — прямо, без тени сомнения — и, набравшись уверенности, произнесла:

— Для начала прошу прощения, что пыталась вас очаровать. Это было с моей стороны… некрасиво, — подобрала она, как, наверное, считала, подходящие слова. — Надеюсь вы не станете в дальнейшем держать на меня обиду.

— Обид нет, — не стал дразнить я Ксению больше обычного. — Можете не волноваться — если бы меня что-то не устраивало, я бы уже сказал вам это в лицо. Как, собственно, сегодня. Если хотите тренировать на мне магию, то продолжайте, для меня это не проблема. Так о чём именно вы хотели поговорить?

— Значит вы совсем не злитесь на меня, и Дарью вы пригласили на общие тренировки не для того, чтобы сделать мне больно? — едва заметно удивившись, спросила девушка. Наверняка сама всё понимала, просто хотела убедиться в сказанном, всё же догадки это одно, а правда — совсем другое.

— Нет. Просто ваша сестра оказалась на удивление очень одарённой. Мои навыки ближнего боя далеки от совершенства к которому я стремлюсь, так что это мой способ стать сильнее, — спокойно ответил я, теневыми щупальцами готовя бутерброды и кофе. — Тем более для вас это всё стало хорошим напоминанием, что есть куда стремиться. А то победили слабых преподавателей и старшекурсников, и возомнили, что сильнее всех.

— Это не так! — тут же горячо воскликнула девушка.

— Мне со стороны виднее, уж поверьте, — покачал я головой. — Будь иначе, вы бы с тренировочной площадки не уходили, а уползали. Чтобы стать сильнее, нужно очень много усилий. Впрочем, об отдыхе тоже не стоит забывать. Так что вы хотели такого тайного обсудить?

Девушка тихо ойкнула, но быстро взяла себя в руки, стараясь не выдать растерянности.

Я же тем временем молча поставил на стол тарелку с бутербродами и, краем глаза наблюдая за ней, ждал, когда закипит кофе.

— Я понимаю, что это личный вопрос, и всё же должна спросить… — Завьялова выдержала долгую паузу, будто собиралась с мыслями, после чего сказала: — Вам правда нравится моя сестра?

— И впрямь весьма личный вопрос. Можно сказать и так. Нравится, — увидев растерянный взгляд девушки, я усмехнулся и добавил: — Однако ничего серьёзного между нами нет. Да и никто из нас к этому не стремится.

— Ясно. Спасибо, что рассказали, — поблагодарила меня девушка. — Это не давало мне покоя. И надеюсь, вы не станете рассказывать об этом моей сестре. У нас с ней… странные отношения, назовём это так.

— Она о вас беспокоится, — сказал я, и под удивлённый взгляд студентки поставил чашку с кофе на стол. — Впрочем, не мне лезть в семейные дела. Если хотите совета — поговорите с ней по душам. Как правило, это работает всегда.

— Или сразитесь. Тоже рабочий метод, — вставил своё слово Ворон, появившись прямо на плече девушки. От неожиданности она чуть его ладошкой не ударила, остановившись в считаных сантиметрах. — Можете не пытаться, таким образом мне не навредишь.

— Приятного аппетита, — сказал я, и, пройдя с тарелкой дальше, опустился в кресло.

Ксении бы стоило хотя бы спросить у Морозовой, как обычно проходят наши разговоры. Глядишь, сейчас она не витала бы в облаках, пытаясь осмыслить внезапное появление сущности тьмы.

А так бодренько конечно утро началось. Главное, чтобы вся неделя так не прошла, иначе чувствую, все накопленные за время отпуска силы быстро сойдут на нет.

* * *

Вместе с последним экзаменом, все студенты разъехались кто куда, по своим делам. Кто-то на важные встречи, кто-то в родовое поместье, а кто-то просто отдыхать. Это касалось в том числе и моих студентов.

Академия заметно опустела, и здесь стало очень непривычно находиться. Впрочем, всё равно это ненадолго.

Утро также порадовало меня хорошими новостями. Патенты на ментальный и магический усилитель попали на стол Имперской Канцелярии. Теперь оставалось ждать проверку, чтобы его одобрили. Этот вопрос я полностью оставил на Зорину, так что можно было не волноваться.

А вот с грантом появились проблемы, и всё из-за Яковлева. Заместитель ректора явно не горел желанием одобрять грант — цеплялся за любые формулировки в законе, выискивая лазейки и намеренно тянул время.

Изначально мне было плевать на деньги с гранта. Что они будут, что их не будет, какая разница? Сумма так отнюдь не столь огромная, чтобы за неё хоть сколько-то переживать. Это скорее очень приятный бонус для Зориной, у которой с финансами дела обстоят куда хуже, чем у меня.

Но после действий Лаврентия Матвеевича, это стало делом принципа. Отказываться от денег я не собирался, как и просить помощи у главы корпуса алхимиков или ректора.

Старик мой намёк всерьёз не воспринял, и решил, что ему всё дозволено. Значит ему надо напомнить, с кем он связался.

— Опять вы? — с угрюмым видом спросил он, сверля меня своим зелёным и карим глазом.

— Нет, ваш здоровяк, который снова не хотел меня впускать, — с ухмылкой на лице ответил я, показывая большим пальцем в сторону входа. — Вы бы ему хоть сказали, чтобы не нарывался. А то оскорбить Воронова может каждый. Не каждый потом это оскорбление переживёт, — весело подмигнул я ему.

— И вы ещё удивляетесь, почему вас отстранили от работы преподавателя? — хищно прищурился Яковлев, держа трость в руке.

— Конечно. Самая проблемная группа в Академии, по сравнению с вашим охранником, невинные котята, — сложил я руки на груди и показательно нахмурил брови. — Вы бы его манерам научили. Или мне придётся этим заняться.

— Вы не у себя дома, Алексей Дмитриевич, а в моём кабинете, — холодно подметил заместитель ректора.

— Спасибо, что уточнили, а то я не знал, — я невозмутимо ухмыльнулся в ответ и, не торопясь, сел в кресло, напротив этого «светофора». — Лаврентий Матвеевич, что на этот раз послужит причиной отказа гранта? Отсутствие дополнительных проверок, нерентабельность проекта, риски или что-то новое придумаете?

— Выбирайте тон, когда говорите со мной! — старик сильно сжал трость в руке.

При этом я снова ощутил странную гнетущую ауру от него. Правда к ней я успел привыкнуть.

— Нет, — холодно ответил я. — Лаврентий Яковлевич, знаете, у простолюдинов есть одна меткая поговорка: «Каков привет — таков и ответ.» Думаю, в нашей ситуации она очень уместна. Вы намеренно портите мне жизнь…

— Я делаю всё на благо Академии и рамках закона, — резко перебил он меня. — Если продолжите на меня клеветать, то не оставите выбора.

— Да, оно и видно, — намеренно провоцировал я старика, заставляя его злиться. — Так яро пытаетесь выгнать «злого» профессора. Он ведь всего-то нашёл и арестовал вербовщика революционеров, не дал похитить двух студентов, рисковал здоровьем, чтобы убить террориста и спас репутацию Академии, когда его имущество похитили прямо из-под носа местных охранников. Само собой надо в первую очередь собирать петиции и гнать его пинками вместо благодарностей. Сразу видно, что такой человек как вы ценит кадров и заботится о благе учреждения.

— Вы закончили или вам есть что добавить к этому фарсу? — пока что сохранял самообладание старик, хотя по нему было видно, что он с трудом сдерживался, чтобы не нагрубить мне в ответ. Горькая правда всегда режет слух и глаза. Особенно когда ты неправ в ситуации, и прекрасно это понимаешь.

— Как обычно, от вас аргументов не дождёшься. Что и следовало ожидать, — улыбнулся я и громко зевнув, нагло облокотился о спинку кресла. — Лаврентий Матвеевич, я вам благодарен, что вы мне устроили такой шикарный отпуск. Однако в нашу последнюю встречу я вас предупредил. Не переходите мне дорогу.

— И что это должно значить? — с вызовом спросил он.

— Это значит, Лаврентий Матвеевич, что вы сделали свой выбор, — с этими словами я поднялся с кресла, после чего вышел с кабинета.

Что ж, теперь это можно считать «официальным» объявлением войны. Если старик думает, что со мной будут работать его грязные трюки, то пусть дальше так думает. Мне это только на руку. Теперь главное продумать план, как бы его выпнуть с насиженного места.

Инспектора уже можно списать со счетов. Как только начнётся новый учебный год, его ноги здесь не будет. Если пришлют нового инспектора, который захочет повторить «успех» предыдущего, то я быстро и без затей поставлю его на место. Связей и возможностей для этого у меня хватает.

Вот что делать с Чернышевым, непонятно. Он на стороне Яковлева, но я бы не сказал, что по поведению он отвратительный человек. Если ткнуть ему носом в гнилую натуру заместителя ректора, глядишь, он сменит сторону. Правда, как это сделать, пока что особых идей нет.