* * *

Я, наверное, спала, потому что, когда открыла глаза, Мерек стоял передо мной один и смотрел сквозь прутья. Гончая тихо сидела рядом с ним, Мерек держал в руке ее цепь. Я не слышала, чтобы они двигались, это пугало меня сильнее пустого взгляда Мерека. Мы молчали, в горле пересохло от ужаса, что он откроет дверь и впустит зверя. Он пропал из виду, мне стало еще страшнее, но он вернулся без собаки.

- Ты звала меня, - сухо сказал он.

Я встала, тело болело после сна на каменном полу.

- Мерек… Ваше величество, королева призвала Вестника, - я была удивлена спокойствию своего голоса.

Он вскинул бровь.

- Прости?

- Королева призвала Вестника из Таллита. Сына Спящего принца. Она призвала его и забрала одну из горничных, Димию, которую вы посылали найти меня в день, когда умер Дорин. Ее забрал Вестник. Спящий принц проснулся.

- Я и не думал, что ты окажешься безумной, - печально сказал он.

- Нет! Послушайте меня. Медальон, что вы дали королеве, монета из Таллита, была чистой на охоте, помните? Вы спросили, где дудочник и звезды, а она сказала, что убрала их. Но теперь там есть картинка. Я видела, когда она нашла меня. Там был дудочник.

Мерек отвел взгляд с отвращением.

- Как это понимать, Твайла?

- Она призвала дудочника! В ночь перед последней охотой в небе были кометы. Говорят, если они будут на небе, когда призовут Вестника, то сердце, которое съест Спящий принц, пробудит его. Она призвала его, опустошила замок, а он пришел и забрал Димию. Она разбудила принца.

- И ты позвала меня из-за этого? Рассказать детскую сказку? Ради богов, Твайла, может, хватит? Разве я мало страдаю? Я потерял из-за яда отчима, а моя суженая оказалась… Я пришел сюда не за этим.

- Тогда зачем? – спросила я.

- Я думал, что… у тебя есть объяснение. Что ты поможешь мне понять.

Вдруг мои глаз наполнились слезами. Я смотрела на него и видела, что он выглядит старше, уставшим. И я понимала, что он пришел, потому что хотел объяснения, чтобы поверить. Он хотел меня простить.

- Мер… Ваше величество, мне жаль. Я бы не хотела вас ранить, - тихо сказала я.

Он склонил голову.

- Хочу знать, когда это началось.

- В день перед Предсказанием, - тихо сказала я. – В день охоты.

- Ты его любишь?

- Да, - прошептала я.

Он моргнул и поджал губы. Медленно он опустился на пол, сел перед решеткой, скрестив ноги, как мальчик. Будто простить его должна была я. Я чувствовала на себе груз старой жизни, дочери Пожирательницы грехов, дарящей успокоение.

- Я еще могу жениться на тебе, - он не смотрел на меня, он глядел на лодыжки. – Если мы скажем, что он заставил тебя… - он замолчал.

Я тоже села и взяла его за руку, снова чувствуя, что извиняется он. Он не отпрянул, я заговорила:

- Мерек, он не заставлял, - сказала я нежно.

- Придворные этого не знают, - быстро сказал он. – На суде можно сказать, что он напал на тебя. Я смогу тебя простить, и мы оставим это и будем вместе.

- А если я откажусь?

- Тогда тебя приговорят к смерти.

- Выйти за тебя или умереть? Как я должна ответить?

- Скажи, что выйдешь за меня, - уголок его губ приподнялся.

- О, Мерек, - сказала я, забывшись. – Ты не заслужил такой жизни. Тебе не нужна невеста, что вышла за тебя, чтобы спасти себе жизнь.

- Знаю, но я хочу себе такую невесту. Я всегда хотел тебя, - сказал он и выглядел так печально, что я хотела сказать «да». Но не могла, и он увидел это по глазам. – Тебя будут осуждать за разрыв помолвки, - сказал он, не глядя на меня. – Это измена, потому что я принц. Но страж будет наказан на цареубийство.

- Цареубийство? Но он не убивал короля, ты это знаешь! Это была она, ты сам…

Мерек перекрикивал меня:

- Думаешь, мне есть дело? Думаешь, мне важно, по какой причине они его убьют?

- Но это все она. И она выйдет за тебя, когда убьет меня и Лифа. И соглашение с Трегелланом…

И тут я поняла весь план королевы.

- Мерек, послушай меня. Она призвала Вестника и отравила короля, чтобы добраться до Спящего принца, последнего из королевской семьи Таллита. Она хочет себе алхимика. Она хочет заставить его делать для нее золото, чтобы, когда она казнит Лифа и начнет войну с Трегелланом, оплачивать так войну. Ты слышал ее, она сама сказала, что это война, а ты сказал, что Лормере войну не вытянуть. Но с алхимиком это возможно. Мерек, она это планирует сделать! Она хочет сделать его своим алхимиком. Спроси брата Димии – у нее есть брат – Таула! Его зовут Таул! Он скажет тебе, что не знает, где она! Она бы ушла, не поговорив с братом? – я чувствовала верность своих слов, чувствовала это костями.

- Хватит, Твайла, - он поднялся и отвернулся.

- Мерек, прошу! Выслушай!

Он оглянулся на меня, со злостью поджав губы.

- Я услышал достаточно, - сказал он. – Твой суд завтра на рассвете. Прощайся со всем дорогим, - он склонил голову и ушел, оставив меня на полу. Я ждала, пока он точно уйдет, а потом у меня потекли слезы.

* * *

Время шло, без солнца я не знала, когда будет рассвет, пока шаги не послышались у моей темницы. Я проснулась и встала, впилась в прутья. И судорожно вдохнула, когда два стража подошли к темнице, у одного был факел, у другого – ключи. Дверь распахнули, один из стражей махнул мне выходить.

Я медленно вышла. Я думала всю ночь и знала, что делать. Я должна рассказать двору о плане королевы. Даже если это меня не спасет. Может, кто-то прислушается и остановит ее. Стражи завели руки мне за спину и связали. Я не успела помешать, мне завязали рот вонючей тряпкой. Я пыталась кричать, но кляп работал, слышались лишь приглушенные вопли, никто не понял бы их. Они тащили меня под локти, хотя старались не касаться моей кожи, и я не знала, хочет ли королева до последнего скрывать правду о Донен.

Они вывели меня из подземелья в главный зал. Свет снаружи был тусклым, рассвет, и сердце колотилось о ребра. Все было потеряно.

* * *

Двери главного зала открыли, когда мы приблизились, меня ввели внутрь. Как на суде леди Лорель, скамейки стояли рядами, все лицом к помосту, где сидели королева и Мерек. Королева старалась выглядеть мрачно, но блеск глаз выдавал ее. Рядом с ней Мерек выглядел так, словно ему было незачем жить, лента сбилась на его плече и сидела на нем криво, его волосы были растрепаны вокруг бледного лица. Я не знала, что он будет делать, когда мы с Лифом погибнут, и план королевы будет выполнен.

Меня заставили встать перед помостом, я услышала сзади звуки борьбы, я обернулась и увидела, как втащили Лифа. У него тоже был кляп, глаза были с синяками, опухшими. Казалось, он едва мог стоять после избиений, я двинулась к нему. Страж оттащил меня обратно, я могла лишь смотреть, как Лиф старается выпрямиться, пока стражи отпустили его.

- Печальный день для Лормеры, - сказала королева, не выглядя печально. – Я знаю печаль. Я потеряла дочь и двух мужей. Но это не сравнить с опустошением, что я ощутила, узнав, что девушка, которую мы знали как Донен Воплощенную, была в постели со своим стражем.

Лиф смотрел на меня с печалью, придворные шумели.

- Как? – раздался один голос, другие кричали. – Боги! Донен! – кто-то взвыл, и все эхом скандировали. – Донен, Донен, Донен, - и я не могла терпеть этого.

Королева с триумфом смотрела на меня, а потом заговорила поверх шума.

- Знаю, это больно – узнать, что мы верили самозванке, сложно поверить в такое ужасное предательство, но мы должны. Мы свидетели. Я нашла их обнаженными в ее комнате почти сразу после погребения короля. Она предала принца и всех вас. Всех нас. Но это не хуже всего. Ведь она спала с тем, кто убил короля!

Гудение заполнило комнату, словно гром, придворные говорили между собой, я качала головой, пыталась снять кляп, чтобы сказать им правду.

- Вы видели, как король упал на пиру. Его отравили. Он умер в агонии через несколько часов. Потому что этот трегеллианец, - она указала на Лифа, - отравил его. Он – шпион, и если бы я не застала его в кровати с Твайлой, он точно отравил бы и меня, и принца. И он каким-то способом смог обойти ее яд. У трегеллианцев есть такие умения. И хотя мне больно так говорить, я не могу быть уверена, что она не связана с его планом. Что она не подтолкнула его на это, предложив в оплату себя, чтобы он нашел противоядие и совершил убийство.

Лиф молчал, с ненавистью глядя на королеву, и я знала, что он все усложняет, не пытаясь отбиваться. И делала это за него, кричала в кляп, пыталась вырваться из хватки стражей.

Мерек, что до этого смотрел на дверь, ударил рукой по столу, заставив молчать двор и меня.

- Твайла, к чему сейчас наигранность? – медленно сказал он, глядя на меня.

Что-то похожее он ведь говорил, когда я пела для его отчима?

Хорошо провести день без наигранности, да?

Я смотрела на него, и он отодвинул ленту, показывала маленький золотой цветок на груди. Одуванчик. Потому лента топорщилась, он старался скрыть его. Он моргнул, глядя на меня, и я поняла.

Он мне поверил.

- Это суд, - продолжил Мерек. – Не выступление. И мы будем вести себя соответственно. Приведите первого свидетеля, - сказал он, королева помрачнела.

- Кого?

- Первого свидетеля. Я вызвал врача из Трегеллана, чтобы он провел экспертизу. Я не позволю никому сказать, что мой суд был несправедливым. Я могу быть милосердным.

Я улыбнулась под кляпом.

- Нет! – королева встала. – Он будет защищать человека своей страны. Все они против Лормеры. Мерек, я не позволю.