Мазгамон выпрямился на стуле и уставился теперь уже на меня. В его взгляде читалось такое…

— Ерунда, Адом меня не напугаешь, я и не собираюсь на Небеса. С моими-то грехами… — Алевтина усмехнулась. — Особенно после того, как Кузьму своего со света сжила, так выход себе в Кущи навек закрыла.

— А Кузьма — это… — открыл было рот Мазгамон. Я не успел его пнуть, но подошёл к его стулу, чтобы он больше ничего не ляпнул.

— Муж это мой, забыл, что ли? — Алевтина Тихоновна бросила взгляд на меня. — Что-то разговорилась я. Детям моим не нужно об этом знать.

— Не скажу, не беспокойтесь. Я не судья, — посмотрев на неё оценивающе, спросил. — За что хоть?

— Изменял он мне всю жизнь, — она вздохнула. — Будто я не знаю, что у Тамарки Гусевой Пашка от него. Зато в постели он был ого-го, не чета всяким там… Но с бабами он спал, а меня любил, только… А, ладно, всё равно не поймёте! Так чем ты мне можешь помочь, ушибленный? — и Алевтина Тихоновна повернулась к Мазгамону. Я же тихонько охреневал. И какие только скелеты не таятся в шкафах жителей обычной деревни!

Мазгамон встал и закрыл глаза, а когда распахнул, они полыхнули алым огнём, а в его руке начал формироваться контракт.

— Что ты хочешь получить в обмен на свою бессмертную душу? — прогремел голос демона перекрёстка, в руках которого сейчас было настоящее всемогущество.

— Верни мои прожитые годы, — твёрдо произнесла Кольцова.

Глаза демона слегка потухли, и он повернулся ко мне.

— Она вообще нормальная? Да через двадцать пять лет сама до нужной степени зрелости дойдёт, — прогрохотал Мазгамон, а я в ответ только плечами пожал.

— Так, стоп! — Алевтина Тихоновна упёрла руки в бока. — Какие двадцать пять лет? Ни на какие двадцать пять лет я не согласна!

— Но это стандартный договор. Больше я не имею права…

— Какие больше, ты совсем того? — и она покрутила пальцем у виска. — Мне бы пару годков ещё пожить, чтобы дела все доделать. Домовину опять же хорошую приготовить, на поминки денег подкопить… Никаких двадцать пять лет! Хочу два года!

— Но я не могу, — Мазгамон растерялся, и тут Алевтина Тихоновна схватила его за грудки и припечатала к стене. Ещё и приподняла так, что его ноги перестали касаться земли. Я, увидев это, попятился.

Ух ты ж, ни хрена себе! На демона перекрёстка в момент заключения сделки не так-то просто повлиять физически, а здесь даже сопротивления не встретила. Почему-то у меня в голову закралась странная мыслишка, что остался жив после инцидента с луком по одной простой причине: я единственный врач в Аввакумово.

— Хорошенько подумай, — проворковала Алевтина Тихоновна, тряхнув Мазгамона, как котёнка.

— Двадцать лет, — прохрипел Мазгамон, косясь при этом на прекрасную грудь, оказавшуюся так близко от него.

— Убью, — ласково пообещала Кольцова.

— Хорошо-хорошо, пятнадцать! Я хотел сказать десять! — заверещал Мазгамон, поняв, что не может вырваться. — Пять! Но меньше я не смогу обеспечить. Иначе сделки не будет!

— Ладно, пусть будет пять, — немного подумав, кивнула Кольцова и отпустила бедного демона. — Но не вздумай обмануть, — и она погрозила ему пальцем.

— Да, приятель, не советую тебе обманывать. И если Алевтина Тихоновна ровно через пять лет ляжет в свою шикарную домовину, приготовив поминки, достойные императора, а смерть к ней не придёт, — проворковал я, глядя, как на контракте проступают огненные буквы, — боюсь, что когда её грешная душа всё-таки попадёт в Ад, кто-то может в итоге пострадать. И это точно будет не Велиал.

Мазгамон кивнул и протянул контракт Кольцовой.

— Подпись кровью поставьте, — сказал он вполне нормальным голосом без разных спецэффектов. Его и за такой контракт по голове не погладят. Всё же пять лет — это слишком мало, чтобы дело Кольцовой приняли в разработку, определив справедливые условия для дальнейшего пребывания в Аду её душе.

Алевтина Тихоновна посмотрела на него с подозрением, но взяла иглу и проколола палец. А потом с удивлением вытаращилась на вмиг затянувшуюся ранку. Она всё ещё смотрела на руку, когда на гладкой коже начали проступать морщины. Быстро глянув на нас, бабка весьма шустро подбежала к зеркалу и ощупала своё постаревшее лицо. Счастливо улыбнувшись, чуть слезу не пустила.

— Да, Юрчик, не ожидала. Молодец мужик! Дай-ка я тебя расцелую, — Кольцова шагнула к попятившемуся Мазгамону.

— Не стоит этого делать, — он вытянул вперёд руки и посмотрел на меня. — Ну, я пойду?

— Не здесь, идиот, — процедил я, хватая его за шиворот и расправляя свою ауру, и повернулся к бабке. — А чего хотел Велиал?

— Да лук какой-то просил у тебя забрать. Я думаю, что тот, с которым ты по больничному двору шастал и из которого в бабушек безвинных стрелял? — спросила она с вызовом.

Я не стал отвечать, а просто вышел из дома, волоча за собой Мазгамона. Так, сейчас вывезу его за пределы села, чтобы Юрчик немного оклемался где-нибудь в кустах, и домой поеду.

— А почему ты сам сделку с ней не заключил? — подал голос Мазгамон, когда я уже запихал его в машину.

— Потому что мне ещё здесь жить, а Юрчик один хрен ни черта не вспомнит, — ответил я, выворачивая руль.

— Почему у Велиала не получилось выполнить сделку? С его могуществом это сущий пустяк, — продолжал пытать меня Мазгамон.

— Потому что он не демон. Помолчи, мне нужно подумать.

Мазгамон заткнулся и обиженно засопел, я же думал, что делать с луком и почему ангелы даже самые-самые на этой земле не могут использовать своё могущество. Но это мне на руку, как ни крути. После того, как Велиал поговорит с душой душки-некроманта, лук нужно будет перепрятать. Вот только куда? Это не тот Падший, с которым можно тягаться, он меня и без своих ангельских сил в бараний рог скрутит, даже если я ему просто лук отдам без всяких возражений.

Думай, Дениска, от этого твоя жизнь сейчас зависит.

Глава 12

Глава 12

Мазгамон покинул тело Юрчика за оградой крайнего дома. Причём сделал это быстро и не попрощавшись. Вот и помогай после этого демонам Ада! Пока я раздумывал, куда его оттащить, чтобы мужик приходил в себя в относительной безопасности и внимания особого не привлекал, на дорогу вырулила наша неотложка.

— О, Денис Викторович, — из окна машины высунулся Саша. — Вот вы только что приехали из этой трижды проклятой Петровки, а нас опять туда вызывают.

— К кому? — я с трудом удержался, чтобы глаза не закатить. — Насколько помню, ни одна бабуля с мухоморами и змеиными настойками ко мне на приём так и не пришла.

— Да нет, эти только по ночам активизируются, — отмахнулся он. — К матери одной девочки онкологической вызывают. Какой-то с ней странный истерический припадок случился. Дианка сама бы справилась, но у неё нет препаратов сильнее валерьянки. Вот и попросила нас приехать, — отрапортовал Саша. — Вы у неё были, вроде, — и он как-то странно посмотрел.

— Был. Но там нечем помочь, — я развёл руками. Надо всё-таки поаккуратнее работать. Или у меня не получилось восприятие у неё изменить? Хотя не должно было; простейшая манипуляция, с которой я даже силами Дениски бы справился, не говоря уже о своей демонической ауре. Если только влияние Пустоши какой-то искажающий эффект дало? — Расскажешь потом, что с девушкой. Она вчера мне адекватной показалась…

— Без проблем. Есть противопоказания какие? — деловито уточнил он, сосредоточенно кивнув.

— С аминазином поаккуратнее, — посоветовал я ему. — Давление уроните, а мне потом поднимать. А это посложнее, чем сбить высокое.

— Да в курсе! — махнул рукой Саша и уже хотел нырнуть обратно в машину, но тут мой взгляд упал на Юрчика.

— Стой! — крикнул я, останавливая фельдшера. — Заберите это чучело с собой. Я швы снял, так что ему больше нечего в Аввакумово делать.

— А что это он такой квёлый? — Саша выскочил из машины, подошёл к хлопающему глазами Юрчику и помахал рукой у него перед лицом. — Эй, ты меня слышишь? Набухался, что ли, с утра пораньше?

— Чего? — Юрчик сфокусировал взгляд на Саше. — Не, не пил я. Какая-то дичь мерещилась, жуть просто, — и он вытер вспотевший лоб. — Кажется, я в завязке.

— Я тебе, конечно, верю, — хмыкнул Саша, открывая дверь в салон машины и кивком указывая внутрь. — Забирайся. Довезём до дома, всё равно в Петровку едем.

— Ну хоть не тащиться пешком, — произнёс Юрчик с чувством, а потом посмотрел на меня, нахмурившись. — Хоть убей, не помню, когда вы мне швы вытаскивали.

— Пить меньше надо, — ответил я с чувством. — Надеюсь, теперь долго не встретимся. Галька уехала, бить тебя вроде больше некому. Если, конечно, твою башку на Мёртвую пустошь не понесёт. Но в этом случае до меня ещё никто не добирался.

— Скажете тоже, Денис Викторович, — Юрчик держался руками за голову. — Не хожу я на пустошь, делать мне там нечего.

— Поехали, у нас вызов между прочим. И к очень приличной женщине, а не к одному из твоих друганов, — и Саша подтолкнул Юрчика в машину.

— Так, а на приёме сегодня кто? Владимир Семёнович может уже болезных принимать? — помимо воли в моём голосе прозвучали нотки надежды.

— Не, батя ещё не в форме. — Саша запрыгнул в машину, сев рядом с водителем. — Да вы не переживайте, Денис Викторович, Серёга сегодня в амбулаторию пошёл.

— А в стационаре всё нормально? — спросил я, прикидывая, что сегодня, может быть, удастся с Дмитрием позаниматься. Он-то прекрасно знает, как можно быстро тело в форму привести.