Когда я насыпал ей зерна в чашку и поставил на столик вместе с чашкой воды, Мазгамон долго смотрел на то, как Мурмура ест, а потом перевёл взгляд на меня и с совершенно серьёзным выражением лица спросил:

— Она что, зерно ест?

— А что она должна есть? — на него с удивлением взглянул не только я, но и Мурмура подняла голову от чашки и вперила в демона свои маленькие чёрные глазки. — Она же курица!

— Ну, не знаю, — Мазгамон пожал плечами. — Мне почему-то казалось, что она плотоядная.

Мы с Мурмурой переглянулись, а затем я осторожно спросил:

— Мазгамончик, ты дебил? — и тут же поднял руку вверх, прерывая его. — Не отвечай, это был риторический вопрос, не нуждающийся в ответе.

— Фурсамион, — он отмахнулся от моих слов и, наклонившись ко мне поближе, зашептал: — А почему она на меня так смотрит?

Я взглянул на Мурмуру. Она смотрела на демона своим обычным злобным взглядом, ничего особенного, в общем-то, эта курица на всех так смотрит. Не думаю, что на него она когда-то смотрела по-другому. С другой стороны, Мазгамон с Мурмурой встречался довольно редко, он её всегда усиливал на расстоянии, так сказать, да и чаще всего на бегу, поэтому такие вот особенности могли пройти мимо его сознания.

На этот вопрос я не хотел отвечать, потому что он тоже был риторическим, но Мазгамон так на меня смотрел, что я просто не мог обмануть его ожидания.

— Так она готовится перейти в новую форму, как раз плотоядную, — сказал я с приторной улыбочкой. — Вот, наверное, думает, что Довлатова, приправленного отборной демонятиной, ей на первое время хватит. А там она уже определится с предпочтениями.

Мурмура, услышав мой ответ, медленно встрепенулась, а затем подошла ко мне и больно клюнула в руку.

— Ай, больно, — я затряс повреждённой конечностью и показал курице кулак. — Ты чего дерёшься?

— Правильно она делает, — пробурчал Мазгамон. — Я бы ещё добавил за такие шуточки.

— Если бы смог, — я помассировал кисть. — Говори как есть, Мазгамон, если бы смог, то давно бы добавил.

— Гад ты, Фурсамион, — и он лёг на свой диван, заложив руки за голову.

— Я в курсе, — мы с Мурмурой смотрели на него и размышляли примерно об одном, если диван занят демоном, то где разместится бедная курочка? — Кстати, а ты не хочешь перебраться к Велиалу?

— Разумеется, нет, — он покачал головой. — Откуда у тебя в голове такие идеи вообще берутся? И вообще, если тебе так надо, ты и иди к Падшему.

— Да в том-то и дело, что мне это не нужно, — я последовал его примеру и завалился на диван. — Просто Мурмура привыкла к определённому комфорту и не любит делить с кем-то своё лежбище.

— Ну так и отдай ей свой диван, я-то здесь при чём? — возражения Мазгамона были вполне логичными, но я почему-то не мог смириться с тем, что мне придётся спать на полу. — А ещё лучше, пускай твоя курица идёт к Велиалу. Поживут несколько дней в одном купе, может, он научится отличать её от других куриц?

Мы с Мурмурой долго смотрели друг на друга, а затем курица покачала головой и исчезла. Нормально, а зачем я ей билет покупал? С другой стороны, хорошо, что у неё начала проявляться сознательность, в другое время она бы просто скинула с дивана Мазгамона, ну или меня, смотря какое настроение у неё в этот момент было бы. А сейчас она исчезла, отправившись отдыхать куда-то в другое место.

До конца поездки она то появлялась, то исчезала, оставляя нас с демоном наедине. Хорошо хоть ни разу дядюшку не притащила. У него то ли связь с ней немного ослабела, то ли что-то ещё. Ну, хотя, когда я в первый раз приехал в Аввакумово, дядя Фёдор тоже не сразу появился, так что у нас всё ещё может быть впереди.

Велиал к нам не заходил. Никаких скандалов слышно не было, скорее всего, Падший какое-то воздействие применил на членов Контроля. Никогда не поверю, что он отказался от идеи соблазнить проводницу. Но ему, похоже, самому захотелось покоя, вот он и убрал все причины возможного конфликта. Вроде бы новостей о зверском убийстве членов Контроля в поезде не поступало, из чего можно сделать вывод, что Велиал или решил дело миром, или вообще не попадался. Поэтому можно было сказать, что поездка прошла вяло и неинтересно.

На вокзале в Твери нас встречал Егорыч. Он стоял рядом с машиной, которую я отжал… которую мне подарил Великий князь Дмитрий, и осматривал выходящих из поезда людей.

— Ох ты ж, Денис Викторович, вот матушка обрадуется, — всплеснул он руками и бросился ко мне, выхватывая из рук чемодан. — А курочка где?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Она вышла на новый уровень и теперь может телепортироваться куда ей угодно и когда угодно. Думаю, если Мурмура почует, что мне грозит опасность, то не заставит себя долго ждать и появится сразу же.

— Хорошо бы так оно и было, — и тут взгляд Егорыча упал на Мазгамона. — Николай Владимирович, доброго утречка. А вы что здесь делаете?

— Граф Довлатов приехал со мной. Очень ему хочется посетить Петровку. Так хочется, что своим нездоровым энтузиазмом нашего преподавателя уговорил нас сопровождать, — я скептически посмотрел на машину. — Мы сюда все поместимся?

— Конечно, даже не сомневайтесь, Денис Викторович, — и Егорыч осмотрелся по сторонам. — А где этот ваш преподаватель?

— Вон он, — и я указал на Велиала, вальяжно спускающегося на перрон. — Сергей Валентинович.

— Похоже, он решил пойти по пути наименьшего сопротивления, — задумчиво проговорил Мазгамон, глядя на то, как вслед за Велиалом на перрон спустилась миловидная девица из Контроля и тронула его за плечо.

Падший посторонился, пропуская спешащих людей, и отвёл девушку в сторону. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся, а в его глазах мелькнули красные искры. Посмотрев представительнице Контроля прямо в глаза, он что-то ей сказал и быстро отстранился, тогда как девушка приложила руку ко лбу и изумлённо обвела взглядом перрон.

— Вот же гад, — протянул я, поморщившись.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивнул Мазгамон, отворачиваясь от нашего так называемого преподавателя.

— Какой-то он молоденький для учителя, — Егорыч скептически посмотрел на Падшего.

— Зато пробег у него, как у хорошей драгунской лошади, — фыркнул я, садясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. Перед этим махнул рукой, чтобы Мазгамон с Падшим садились в машину. — Да ведь, Сергей Валентинович? — добавил я елейным голосом, поворачиваясь к нему.

— О чём ты? — Падший выглядел вполне довольным жизнью. Всё-таки для него путешествие прошло вполне продуктивно.

— Да Егорыч сомневается, что столь молодой человек может что-то хорошо преподавать курсантам нашей Академии. А я ему говорю, что в этом деле главное — опыт.

— Да, скорее всего, ты прав, — ответил Велиал, глядя в окно.

— Что, свою неуёмную энергию нельзя было направить в более безопасное русло? — уточнил я. — В поезде было много сексапильных красоток. Обязательно было применять свои чары именно на ней?

— Я никогда не пользуюсь чарами обольщения, — самодовольно улыбнулся Падший. — Но вот помочь забыть ей наши приключения, как и всей её команде, было делом принципа. Какой ужасный мир с его моралью и нравственными предрассудками, — покачал он головой.

— Ну разумеется, — и я отвернулся от него.

— «Только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид», — покачав головой, произнёс Егорыч.

— Демокрит всегда был таким занудливым, что тошнить начинает, — Падший скривился и махнул рукой. — Почему здесь нельзя перемещаться с помощью порталов? — он очень резко перевёл разговор на другую тему. Настолько резко, что я снова обернулся, глядя на эту развалившуюся на сиденье скотину.

— Мёртвая пустошь искажения даёт. Стабильным может быть только стационарный портал, но их никто со времён тех же некромантов не делает, — глядя в окно со своей стороны, сообщил Мазгамон. Поймав мой удивлённый взгляд, он вскинулся: — Что? Думаешь, мне охота была с тобой столько времени трястись в поезде? Я интересовался этим вопросом. Персональные и одноразовые телепорты не делают, они жрут очень много энергии, а стационарные не умеют — секрет создания утерян.

— Коля, ты меня поражаешь до глубины души, — сказал я, покачав головой. — Ты когда начал интересоваться такими вещами?

Мазгамон гордо промолчал, продолжая разглядывать проползающий пейзаж за окном. Разговор как-то сам собой затих, и больше они не разговаривали до самого дома.

Насти дома не оказалось, она была на работе. Нас встречала мама и Настина мать. Надежда Степановна оказалась невысокой блондинкой, ещё не потерявшей своей привлекательности, и, глядя на неё, было абсолютно понятно, в кого пошла Настя.

— Денис, — мать поцеловала меня в лоб и перевела взгляд на Мазгамона. — Николай, не думала, что вы с Денисом такие близкие друзья.

И тут вперёд вышел Падший.

— Дамы, — Велиал склонился перед мамой и моей будущей тёщей в поклоне. — Мои комплименты. Вы обе просто чудесно выглядите.

И он расплылся в такой улыбке, что мне захотелось дать ему по морде. Это моя мать, скотина! Но процедуру знакомства прервал телефонный звонок. Я машинально схватил трубку, сказывалась привычка, которая уже, похоже, в рефлекс превратилась.

— Давыдов, — рявкнул я, чувствуя глухое раздражение. Самое главное, что я ничего не смогу ему сделать, эта тварь слишком сильна. Но это не значит, что не попытаюсь, пусть только протянет лапы к матери и Надежде.