– То есть он знал, что Амир – брат Иглы, но все равно велел вышвырнуть его из дома и оставить без копейки в кармане? – изумилась я, а в глазах заплясали черные мушки. Наверное, это гнев прорвался наружу.

Паук, опутавший паутиной каждого, до кого сумел дотянуться!

– Он считает, что Игла не должна вспоминать прошлое, – ответила Маура, потупившись. – Она совершила то, чего сама себе до сих пор не может простить, и брат стал бы невольным напоминанием. Я не одобрила его решение, и, если бы не опасность, которая грозила тебе, мы бы вконец разругались. Но теперь я думаю, что Мансур предчувствовал подвох. Амир оказался навиром – тем, с кем мы воюем. Игла не смогла бы бороться, знай она, что среди врагов ее родной брат. Несмотря на внешнюю холодность, она слишком ранима. Семья для нее больное место, поэтому я прошу тебя не говорить ей об Амире. Понятия не имею, откуда ты сама это узнала…

– Мне сказала Игла, – перебила я Мауру, отчего та открыла рот в изумлении. – Она знает, кто такой Амир. Знает, что нас вытаскивал из подвала не только Эрдэнэ, но и ее родной брат.

– Как она узнала? – выдохнула Маура. – Мансур никогда не рассказал бы…

Меня терзал тот же вопрос. Кто сказал Игле о брате? Если из ныне живущих об этом знали всего двое и оба успешно водили ее за нос, то оставался один неупокоенный дух, который наверняка не желал молчать…

Глава 3 Черные ленты

Глава 3

Черные ленты

Амаль

Я вертелась на узкой койке в своей каморке, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Глаза разъедали выплаканные слезы. Чай Мауры оказался не таким уж успокаивающим – обычные травы, залитые кипятком. Разве могли они уничтожить когтистое чудовище по имени Вина? Все дни, проведенные в плену у Айдана, мою душу будто бы рвали на части и этой ночью разорвали окончательно.

Стоило закрыть глаза всего на минуту, как я видела либо Амира и пытки, которые он, возможно, именно сейчас переживал, либо мертвое тело Айдана. Я вздрагивала, просыпалась в поту и обещала себе больше не закрывать глаза, но веки смыкались сами собой. Душа рвалась к Амиру и умоляла придумать хоть что-нибудь, пока смерть не забрала его, как Беркута, но тело не желало даже подняться с твердой койки. Оно молило об отдыхе и победило в нашей борьбе. Успокоить себя каплями Мансура я больше не могла, поэтому уповала лишь на силу духа и силу воли. И еще немного на чудо. Я обязательно придумаю план…

Конечно же, я провалилась в сон и не сумела придумать ничего, кроме того, что умру от горя, если Амира запытают до смерти. А потом превращусь в неупокоенную душу и сведу с ума каждого, кто в этом виновен.