Он взял пучок соломы и смял его. На пол посыпалась труха. Когда же колдун разжал пальцы, на его ладони солнечным блеском засияла золотая кудель.
– Что же ты ждешь? Бери! – каркнул лэрд Айлин, и та принялась за работу.
Весь остаток ночи крутилось колесо, тянулась золотая пряжа. С первыми робкими лучами солнца веретено на старой прялке застыло, туго увитое драгоценной нитью, а пыльный мешок соломы опустел.
– Прощай, – ответил ночной гость и растворился, как предрассветный туман.
– Спасибо! – прошептала Айлин в пустоту.
«Назови мое имя!» – прошелестел в ответ ветер, прячась в девичьих волосах. Айлин прикрыла глаза, наслаждаясь нежной лаской, купаясь в холодных лучах далекого зимнего солнца. Улыбнулась, позволяя ветру коснуться щеки… и вздрогнула от громкого стука в дверь.
Глава 3. Самхейн
Глава 3. Самхейн
Молодой король Гарольд, ослепляя взоры блеском камней на дорогих одеждах, в сопровождении матери и малой свиты вошел в покои, скользнул взглядом по скромному убранству и замер, заметив веретено, полное золотой пряжи. Глаза его алчно блеснули.
– Покажи нам, как ты выполнила задание, – велел он, облизнув пересохшие губы.
Айлин сняла веретено с прялки и преподнесла его повелителю. Ухоженные пальцы короля мелко подрагивали от возбуждения.
– И это все? – фыркнула королева. – Мы дали тебе целый мешок соломы и ночь в распоряжение, а ты спряла лишь одно веретено? Чем ты занималась все это время? И почему стража у твоих дверей спала?
Девушка сжалась на мгновение, затрепетала перепелкой, а после вспомнила все чудеса, что приключились с ней ночью, выпрямилась и с достоинством произнесла:
– Мадам, солома, что я получила, оказалась ужасной, у батюшки моего и то лучше. Виновна ли я, что она вся в труху обмялась? Более того, его величество ничего не сказал мне о количестве пряжи. А уж за стражу королевскую я и подавно не отвечаю.
– Как ты смеешь дерзить мне, безродная!
– Матушка! – Король гневно сверкнул глазами. – Вы забываетесь. Я обещал сделать эту деву своей женой, если к утру золотая пряжа будет готова. Или мое слово для вас что эхо в горах?
Гинерва сжала губы, и из ярко-алых они стали молочно-белыми. Рука ее легла на грудь – туда, где обычно у людей бьется сердце.
– Тебя что, сиды вином опоили, раз ты очевидного не видишь?! – обратилась она к сыну. – Эта девица – обманщица! Пряжу она могла из дому привезти, а солому в камине сжечь.
Гарольд перевел хмурый взгляд с матери на Айлин. Королева была мудра, а ее слова верны. Королю не хотелось пасть жертвой девичьей красоты и коварства.
– Что ж, да будет так. Пусть мои люди проверят покои, а вечером принесут пять мешков отборной соломы, той, что кидают в стойло моим лошадям. Вас же, леди Айлин, я попрошу подтвердить свое мастерство, перепряв и эту солому в золото. Надеюсь увидеть завтра утром не меньше пяти веретен, заполненных пряжей, – потом он повернулся к королеве и попросил: – Вы же, матушка, подготовьте моей невесте достойное платье для вечернего пира.
Король удалился. За ним, шурша подолами и новыми сплетнями, последовала свита. Королева окинула Айлин оценивающим взглядом – дева ей не нравилась. Рядом с ней Гинерва чувствовала себя старой и ненужной.
– Я пришлю к тебе служанку, – надменно бросила она и вышла вон.
Айлин вздохнула и поплелась к кровати. О предстоящей ночи и новом испытании она решила подумать позже.
Тем временем Гинерва направилась в женское крыло замка. В руках она сжимала полное веретено пряжи, и это золото жгло ей руки. Внутри все клокотало. У нее в услужении были лучшие мастерицы страны: некоторых из них учили работе кудельные феи, другие были рождены от сидов. Но никто, никто из них не мог спрясть золотую нить из соломы!
– Бегом сюда! – кликнула она служанку. – Возьми одно из моих прошлогодних платьев, то, с которого еще мех не спороли, отнеси его гостье в Восточную башню да подгони так, чтобы ей подошло. Как закончишь, останься при ней. Будет спрашивать – скажешь, я велела.
– Мне что, прислуживать дочке мельника? – служанка не успела договорить, как хлесткая пощечина обожгла ее мягкую щеку.
– Мэри! Тебе напомнить, как еще две зимы назад ты хворост из королевского леса таскала? Смеешь перечить своей королеве? Ты останешься в покоях пряхи и проследишь за ее работой. И если завтра утром я не узнаю секрета этой девчонки, то вышвырну тебя из своего замка!
Служанка накрыла холодными руками пылающую отметину королевской милости и побежала за платьем. Нашла белоснежную котту[14] со множеством мелких серебряных пуговиц на рукавах да темно-зеленое сюрко[15], подбитое лисьим мехом и украшенное золотой вышивкой.
К моменту, когда Айлин проснулась, служанка уже приготовила ушитые платья для пира.
– Вы, госпожа, решили день костров проспать? К нашему королю съехались уже все подвластные лэрды! В Самхейн никто не рискует оставаться дома один или задерживаться в дороге. Кальех Варе, королева сидов, уже пустилась в путь, и летят перед ней ледяные ветра.
Айлин взглянула в окно. Ослабленное солнце пыталось дотянуться до горизонта, но запуталось в плотном тумане и стекло масляной кляксой.
– Ее милость, королева Гинерва, приказала мне прислуживать вам, – трещала между тем служанка, – поэтому я останусь в покоях, а вечером помогу подготовиться ко сну и переплести косы.
Айлин на это лишь молча кивнула, не желая разговаривать с подосланной девицей и спорить с монаршей волей. Сердце билось о ребра. Она чувствовала себя птицей, пойманной в силки. Чем больше бьешься, тем сильнее запутываешься. Глупая похвальба отца принесла одни неприятности. То, что король не женится на мельниковой дочери, было ясно, как и то, что ночь темна, а день ясен. В королевстве достаточно благородных дам и влиятельных отцов, чтобы не допустить подобного. Да и королева-мать над троном орлицей вьется, единственного сына оберегает. А потому исполнит Айлин наказ короля или нет, итог один – королевой ей не быть. Разница лишь в том, отправят ли ее с позором домой или отдадут в жены кому-нибудь из лэрдов.
Собравшись, Айлин спустилась в зал для пиршеств.
В огромных чертогах сотней зажженных огней пылал праздник. Играла музыка, раскрашивая ночь звуками. Многочисленные гости сидели за густо уставленными столами. Пестрые, шумные, в богатых нарядах. Мужчины в массивных цепях, женщины в высоких, расшитых золотом и драгоценными камнями головных уборах. Рядом сновали собаки, пытаясь заполучить куски посытнее. Одни слуги – юркие, как лесные духи, подносили одно новое блюдо за другим и забирали опустевшие. Другие – нескончаемой рекой подливали в кубки эль.
Рыжебородый король Гарольд в массивной золотой короне восседал за высоким столом. Увидев Айлин, он поднялся. Музыканты тут же смолкли.
– Леди Айлин, приветствую вас, – король вышел из-за стола и, взяв деву за руки, повел на середину зала.
– Здравствуйте, сир, – улыбнулась она в ответ, и Гарольд отметил, что улыбка эта не коснулась девичьих глаз.
– Станцуешь со мной, о прекраснейшая из смертных?
– Не смею вам отказать.
Вновь запели виелы[16], загудела волынка. Им вторила колесная лира, звуки которой походили на женский плач. Айлин вспомнила крики банши в день исчезновения матери и прикрыла глаза, нашептывая слова приветствия предкам. В эту ночь они обязательно ее услышат.
– Есть к кому обратиться в Самхейн? – Король поднял согнутую в локте руку кистью вверх, начиная танец. Айлин повторила движение, делая шаг навстречу.
– Каждому, кто не вылизан из куска соли, есть кого помянуть в эту ночь.
– И по ком сегодня плачешь ты? – Гарольд подхватил невесту под тонкую талию, поддерживая ее невысокий прыжок.
– Шестнадцать лет назад исчезла моя мать. В селе говорят, что она ушла к сидам, в Холмы, но отец накануне видел банши, а я слышала их крики, потому мы чтим ее как умершую. – Айлин отдалилась на несколько коротких шагов и присела в аккуратном поклоне. Король, не спеша, обошел ее по кругу и вновь подал руку.
– Ты злишься на меня? – спросил он, неожиданно сменив тему. – За то, что я повторил свое испытание?
Сердце Айлин на мгновение застыло, а после забилось ровно в такт танцу.
– Я справлюсь, сир, – ответила она спокойно.
«Назови мое имя!» – зашелестел откуда-то взявшийся ветер и затушил разом в зале весь свет. Музыка мгновенно стихла.
– Предки услышали наши воззвания! – прогремел Гарольд в полной темноте. – Да славится в веках память о них!
– Да не забудутся их имена! – подхватили гости.
Король сжал руку Айлин и проследовал вместе с ней за стол. В зале постепенно разжигали молодой огонь.