Ведьма же!

На чем горят ведьмы — иногда и в буквальном смысле? Так место им насиженное бросать не хочется, уходить лень, корма отяжелела, ракушками покрылась, вот за нее и прихватывают. И жгут на костре церковном вместе с кормой и домом. Увы.

Или привязанность.

Это уж вовсе смешно, какие у ведьмы могут быть симпатии к людям? Как у волка к зайцу, не иначе. Впрочем, в маленьких радостях жизни Бьянка себе не отказывала, и дочь родила, когда время подошло, надо же будет силу кому-то передать?

Дочку, вот, рОдила, продолжение и свое и старинного чернокнижного рода, и дочка получилась на радость маме — сильная, умная. Бьянка о маленькой Инессе заботится, девочка сыта, обута-одета, причем не абы как, а тепло и аккуратно, девочку учат грамоте, учат травам и чернокнижному искусству, тем более, таланта у нее не в пример больше, чем у самой Бьянки. Чего еще надобно?

Характер у девочки подходящий, безжалостный, любопытный, разум холодный, книга ее с малолетства признала, а слово «мораль»… для Инессы это было просто слово, равно, как и для самой Бьянки. И ничего более.

Жизнь шла своим чередом, переезд следовал за переездом, но — увы, свой дровосек найдется на каждое дерево.

Одна из клиенток Бьянки выпросила у нее яд.

Дело житейское, но как надо подливать яд, чтобы жертва увидела, что-то заподозрила — и поменяла бокалы⁈ Одно слово — дура! Дохлая, понятно, яд у Бьянки осечек не давал.

Началось расследование, поднялся шум, и Бьянка не успела сбежать. Ее перехватили на почтовой станции, а Инессе просто повезло. Увидела она из окна, как в трактир входят монахи — схватила Книгу, да из окна в крапиву и сиганула, и припустила, что есть мочи, куда глаза глядят.

Сама выбралась, а Бьянке удрать не удалось, так и сожгли на площади Роз.

Спасать мать или как-то помогать ей Инесса даже не собиралась. Она прекрасно понимала, что молчать под пытками мать не сможет, а потому удирала со всех ног. Она и о казни-то узнала через несколько лет, слухи дошли, но ее это не взволновало.

Инессе было уже пятнадцать, Книга ее признавала, а мать…

Жаль, конечно. Но Бьянка здраво оценивала свою дочку — совесть, любовь, привязанность для Инессы были только словами. Сильная чернокнижная ведьма была просто не способна на эти чувства.

Сама Бьянка была и слабее, и эмоциональнее, дочь она любила, и даже на костре радовалась, что Инесса спаслась. Главное, жива будет, а остальное… остальное уже от нее не зависело, что могла — Бьянка все сделала. И Инесса была не права — Бьянка ее не выдала. Молчать не молчала, а показания постоянно меняла, то Инесса была рыжей, то черноволосой, то светленькой, менялся цвет глаз… монахи просто запутались, махнули рукой, да и сожгли ведьму.