Разумеется, фейри устраивали собственные празднования за стеной, и Фейт могла лишь представлять их великолепие.

Она просияла от восторга.

– Встречу тебя здесь в восемь, и пойдем, – разделяя ее радость, сказал Джейкон, прежде чем отправиться на работу.

Фейт сделала глубокий вдох, не переставая улыбаться. Сегодня она забудет о ночных кошмарах, угрозе Вальгарда и друге, который все еще был на пути в Лейкларию. Этим вечером она от души повеселится.

Глава 4

Глава 4

Фейт коротала время, лениво шагая обратно на рынок. Она как можно быстрее доставляла заказы, чтобы выиграть эти несколько минут в одиночестве и насладиться лучами солнца на лице, понаблюдать, как люди вешают на стены плакаты и украшения для праздника солнцестояния. Было приятно видеть яркие краски в обычно хмуром сером городе. Она уже чувствовала витавшие в воздухе радость и воодушевление и сама была в приподнятом настроении. Но перерыв закончился слишком быстро, когда она последний раз повернула к площади и направилась прямиком к прилавку пекарни.

Мария, как обычно, торговала и болтала с покупателями. Фейт посмотрела на лотки с выпечкой, и в животе заурчало. Когда Мария заметила ее голодный взгляд, то молча кивнула с пониманием в глазах, приглашая взять себе что-нибудь. Фейт застенчиво улыбнулась, потянувшись за куском шоколадного пирога, и уселась на выброшенный ящик.

Она уже разделалась с половиной невероятно вкусного десерта, когда вдруг замерла, едва не подавившись, когда взгляд упал на выбивающуюся из толпы фигуру в капюшоне, небрежно прислонившуюся к стене в тени веранды. Он походил на обычного иностранного торговца – одного из тех, кто торгует сомнительными товарами, судя по тому, как скучающе ковырял ногти кинжалом и всем видом давал понять, что от него лучше держаться подальше.

Но он пристально наблюдал за ней краешком глаза того проклятого изумрудного цвета, пробивающегося из-под темной завесы капюшона даже с другого конца площади. Фейт огляделась, молясь, чтобы его внимание было приковано к кому-то или чему-то другому, но он смотрел прямо на нее.

К горлу подступила желчь при мимолетной мысли о том, что она застряла в очередном ночном кошмаре. Но разум подсказывал, что это не сон.

Должно быть, у него здесь очередное дело вроде вчерашнего, успокаивала она себя. Было смешно полагать, что он нашел в ней что-то примечательное и запомнил после мимолетной встречи.

Внезапно у нее совершенно пропал аппетит, хотя она не ела весь день, и положила пирог. В горле жутко пересохло от страха и шоколада. Она повернулась и спросила Марию: