Нянюшка открыла тяжёлую дверь кладовой, а затем отошла в сторону. Моему взгляду открылась просторная комната с тёмно-серыми стенами, освещёнными мерцающим фонарём. Она была почти пуста.
Лишь в самом углу сиротливо стояли два мешка зерна. При виде их мне почему-то вспомнилось детство, которое прошло в условиях постоянного дефицита.
Как я донашивала одежду за двоюродными сёстрами. Как мама ходила лет десять в одних и тех же югославских туфлях-лодочках, а я по её совету мазала лаком для ногтей стрелки на колготках.
Как мы с мамой и младшим братом Толиком стояли в огромных очередях за продуктами. А полноватая женщина за прилавком кричала: «Вас много, а я одна!» или «Не нравится – не бери, не задерживай очередь!».
Вспомнились юбилейные и новогодние застолья, когда весь месяц жили впроголодь, чтобы в нужный день не ударить в грязь лицом перед гостями.
Теперь всё это показалось сущей ерундой по сравнению с моим текущим положением. Остро встал вопрос: где взять продукты, чтобы пережить зиму?
– Это всё? – спросила я, с трудом сдерживая нервный смех.
– Простите, госпожа! – оправдывалась Тея, – Было ещё полмешка овса, но Филипп забрал его во флигель.
Отлично! Просто замечательно. Значит, будем есть овёс – подумала про себя. В конце концов, где наша не пропадала!
В ответ я лишь кивнула. Нужно успокоиться. На первое время хватит, а потом мы что-нибудь придумаем.
– Рядом есть винный погреб, но сейчас он пустует, – добавила нянюшка, – А ещё мы зарезали одну овцу, она была слишком старой и доживала свои дни.
Так, а вот это уже интересно. Пусть судьба и забросила меня сюда, но умирать от голода и холода, я не собираюсь. Овцы – это молоко и мясо, а из шерсти можно изготовить тёплые вещи.
– Сколько у нас овец? – вопросительно взглянула на нянюшку.
Кажется, при нашей встрече она говорила, что была в овчарне, но я не придала этому значения.
– Девятнадцать голов, – ответила Тея, – Среди них есть баран и семеро ягнят. Овечьим молоком и питаемся, когда совсем туго.
Девятнадцать голов – почти целое стадо! Вот только их тоже нужно кормить. Три года слуги как-то справлялись, но теперь это моя задача.
– Отведи меня в овчарню, – попросила нянюшку, – Я хочу сама всё осмотреть.
– Как скажете, госпожа Айрис! – если Тея и удивилась, то старалась не подавать виду.
Мы поднялись на первый этаж особняка, а затем вышли во внутренний дворик. Когда я осмотрелась по сторонам, поняла, что мы уже не одни.
4
4
Из сарая вышел худощавый мужичок, лет пятидесяти, в потёртом тёмно-сером сюртуке, картузе и брюках такого же цвета.
– Доброго здравия, госпожа! – поравнявшись с нами он снял картуз и поклонился.
Его тёмно-русые волосы отливали проседью на висках, а борода так и вовсе была трёх цветов. К двум другим добавился ещё и рыжий.
– Добрый день, – кивнула я.
– Это Филипп, наш конюх, – прошептала мне Тея.
Вслед за конюхом вышла женщина, лет тридцати на вид, в сером холщовом платье с рукавами. На плечи она наспех набросила шаль и поклонилась, придерживая её одной рукой.
– Доброго здравия, – она окинула меня любопытным взглядом из-под опущенных ресниц, – Мы ждали вас, госпожа Айрис.
– Здравствуй, Аби, – улыбнулась я.
Слуги были встревожены моим приездом и вели себя немного настороженно, поэтому я всячески пыталась сгладить возникшую неловкость.
– Госпожа желает осмотреть овчарню, – объявила нянюшка, – Аби, покажи.
Филипп тут же бросился открывать нам дверь.
– Прошу, входите, – пастушка Аби пропустила меня внутрь, а сама вошла следом вместе с остальными.
Оказавшись в просторном сарае, я огляделась. Свет проникал сквозь маленькие окна под самым потолком. Стены были обмазаны глиной, а пол устлан соломой.
По обе стороны от прохода находились деревянные загоны для овец. Перегородки, наспех сколоченные из досок, служили разделителями между ними.
– Здесь у нас молодняк – Аби указала на троих ягнят по левую сторону, – Пять месяцев от роду.
Ягнята щипали сено из кормушки. Один из них упрямо не желал делиться с товарищами и отгонял то одного, то другого.
– А дальше малышня, – в соседнем загоне бродила овца с двумя ягнятами, – Этим пару месяцев. А вон там – всего три недели.
В следующем загоне тоже была овца с двумя новорождёнными. Совсем ещё маленькие, ягнята лежали на боку возле матери.
– Здесь крупняк, – продолжила Аби. В большом загоне по правую сторону столпилась основная часть стада, – А там баран.
Для барана выделили персональное стоило. Он, как самый главный в стаде, гордо поглядывал на своих овец.
Овечки были длинношёрстные. Ещё немного и пора стричь. Мысленно я уже потирала руки в предвкушении, как буду шить шубки из их шерсти.
– Дальше сено складируем, – пастушка указала вглубь помещения, – Воду из колодца носим.
При упоминании воды мне сразу захотелось пить. Всё дело в том, что плаща я так и не сняла, и слуги из солидарности ко мне тоже оставались одетыми.
– Тут довольно жарко, – заметила я, вытирая взмокший лоб тыльной стороной ладони.
– Три года назад мы утеплили овчарню, – пояснила Тея, – Между брёвен проложили паклю, а стены обмазали глиной. Овцы не любят сквозняков.
Филипп о чём-то негромко сказал нянюшке, а та раскраснелась, пихнув его локтем.
– Что такое? – переспросила я.
– Овец-то стричь пора. Я, дурак, всё твердил, что никому не нужно, – признался Филипп, – А наши дамы, как знали, что госпожа ещё вернётся. Стригли два раза в год, осенью и весной.
– А где же шерсть? – не веря собственным ушам, спросила я.
Какие трудолюбивые мне достались слуги! Поместье бы ещё в порядок привести.
– Мы помыли её, просушили и отложили до времени, – ответила Тея.
– Отлично, просто замечательно! – обрадовалась я.
У слуг в отличие от меня была тёплая одежда. А мне предстояло до зимы ухитриться сшить шубку не только себе, но и на продажу.
– Аби, подготовишь овец к стрижке, – распорядилась я, – Процесс не быстрый, но вместе мы справимся. Начинаем завтра утром.
– Да, госпожа! – кивнула пастушка, в её глазах загорелись азартные огоньки.
– Филипп, не уходите далеко. Возможно, мне потребуется ваша помощь, – попросила конюха. Я планировала сделать перестановку в комнате и подвинуть кровать ближе к камину, – А ты Тея, покажи мне поместье, – обернулась к нянюшке, – Начнём, пожалуй, с огорода.
– Прошу вас, госпожа, – Филипп открыл передо мной дверь на улицу.
Вышла и полной грудью вдохнула прохладный осенний воздух. После духоты в сарае он показался мне таким чистым и свежим, словно глоток прохладной воды посреди пустыни.
– Пойдёмте, госпожа. Здесь у нас конюшня, – она махнула рукой на соседний сарай.
– А много ли лошадей? – спросила я отдышавшись.
– Одна старая кляча и бричка, на которой мы приехали сюда, – вздохнула нянюшка.
– Стало быть, граф Брагос забрал всё себе? – догадалась я.
– Так и есть госпожа, так и есть, – Тея понуро опустила голову.
– Не печалься, нянюшка, – попыталась я приободрить её, – Как-нибудь управимся.
Навстречу нам выбежал чёрный пёс, слегка похожий на овчарку, на коротких лапах. Увидев меня, он заскулил и радостно завилял хвостом.
– Джек, не пугай госпожу, – прикрикнула на него Тея.
– И совсем я не испугалась, – первой потянулась к Джеку, он даже дал себя погладить.
Собаки и раньше любили меня. Все, кроме дрессированных, которые подчинялись только своим хозяевам.
– Наш пастух, – гордо заметила Тея, – Летом он гоняет овец на пастбище и обратно вместе с Аби.
– А далеко ли пастбище – поинтересовалась я.
– Здесь рядом, у реки, – она махнула в сторону, – Поместье у нас небольшое. Раньше это были независимые территории. Поля выкупил герцог де Васкес, ещё при жизни вашей матушки. Но участок с домом и пастбищем она продавать наотрез отказалась. Сказала, что его судьбу решать только вам, госпожа.
Как хорошо, что матушка Айрис, даже несмотря на долги, не продала участок. Теперь благодаря ей, у меня есть дом.
– А там что? – я указала на кусочек огорода, который приметила ещё из окна своей комнаты.
– Там почти ничего не осталось, – нянюшка засеменила вперёд, – Только взгляните, госпожа! – она указала тыкву с пузатым брюшком, – Можно сделать тыквенный суп.
– Хорошо, только добавь в него лук и немного семечек, – я указала на одиноко торчащий посреди огорода подсолнух, – Займись готовкой, а я пойду в дом.
– Да, госпожа, – Тея тут же отправилась добывать тыкву к обеденному столу.
Я вошла в пустой особняк и решила сама осмотреть его, воспользовавшись моментом. Начала с третьего этажа, который почти полностью состоял из гостевых спален. Всё вокруг было прикрыто чехлами, на которых толстым слоем лежала пыль. Не мешало бы навести здесь порядок.
На втором этаже, кроме моей детской комнаты, находились хозяйские спальни, кабинет и библиотека. Стеллажи с книгами стояли без чехлов, но стоило мне прикоснуться к одной из обложек, как зачесался нос и я громко чихнула. Эхо раздалось по всей библиотеке.
Уборки непочатый край. Спустилась на первый этаж, чтобы взять метлу. Она нашлась в той самой комнате, где Тея брала фонарь. Рядом стояло ведро, которое я прихватила с собой. Выходя в коридор, услышала какой-то шорох. В гостиной хлопнула дверь.
– Тея, это ты? – негромко позвала я, но мне никто не ответил.
Тогда я запахнулась в свой плащ, который так и не сняла, ведь в сыром доме без него было неуютно, и выглянула из коридора, да так и застыла посреди прохода.