– Ты выросла здесь? – спросил он и, всматриваясь в мои глаза, с любопытством ждал ответ.

Я кивнула:

– Да. Иногда я сопровождала родителей в поездках по стране, если того требовали дела, но последние несколько лет никуда не выезжала.

Он тоже кивнул, а его взгляд скользил по моему лицу, потом на мгновение замер на губах и устремился в небо. Налетевший ветерок ощутимо холодил шею, руки, норовил залезть под юбку, чуть приподняв тяжелый сатин. Я раздраженно встряхнула волосами, в то время как бриз, слишком холодный для такого жаркого дня, немного стих.

– Ты здесь счастлива? – спросил он, почти через силу взглянув на меня. В его глазах я прочитала неожиданное предостережение, которого я не замечала раньше. Возможно, за годы с Визгуном я просто стала чересчур подозрительной и не могла верно истолковать выражение лица Нейтана?

Я не хотела ни лгать ему, ни говорить правду. У меня была одна попытка, чтобы уклониться.

– Кто такой счастливый человек? Кто может назвать себя по-настоящему счастливым? Боюсь, что людей, которые уверенно утверждают, что они действительно счастливы, я пересчитаю по пальцам.

Его голубые глаза сверкнули, напомнив мне вечные льды, о которых в детстве рассказывал отец. Вечные, спящие глыбы. Опасные, манящие коварной красотой.

– Нередко ли случается так, что люди не осознают своего счастья? Они живут, соревнуясь, живут по принципу «быстрее, выше, сильнее», год за годом охотятся за призрачными наградами, даже не догадываясь, что счастье уже у них в кармане.

– Да, – протянула я. – Но не всем повезло найти хоть что-то, удерживающее их на плаву. Да, многим совершенно не за что ухватиться, чтобы не утонуть.

– Тебе есть за что ухватиться? – он наклонил голову так, что его лицо оказалось в тени ветвей. Юноша выжидающе молчал, будто от моего ответа зависела судьба целого мира.

– У меня есть все, что требуется человеку для жизни, – парировала я.

– Еда, одежда и крыша над головой, – иронично заметил он и придвинулся чуть ближе, коснувшись моего колена. Я не решалась пошевелиться.

– Что насчет тебя? – резко спросила я, твердо решив, что не позволю ему и дальше мучить меня вопросами.

В одно мгновение его лицо потемнело, брови дрогнули, почти сойдясь у переносицы, голубые глаза, обычно блестящие и доброжелательные, померкли, губы перестали улыбаться. И все же он оставался красив какой-то дьявольской, опасной красотой. Я невольно вытянула вперед руку, чтобы развеять, одним движением смахнуть с его лица горькую серьезность и остроту, которые никак не способствовали доверительной беседе. Я боялась испортить все глупым вопросом, боялась лишиться его благосклонности.

И тогда он легко улыбнулся, жуткая тень исчезла.

– Еда, одежда и крыша над головой, – смеясь, сказал он. – Работа, приносящая удовольствие. Отец, мать и брат, с которым мы очень дружны.

Я хотела больше узнать о семье Нейтана, но он уклонялся от расспросов, все больше прижимая меня к земле. Солнце слепило глаза, и я видела только склоняющуюся надо мной тень юноши. Еще мгновение – и его горячие губы коснулись моих губ. Мы страстно целовались, забыв обо всем на свете.

– Останься со мной, – прошептал он мне на ухо.

Я ничего не услышала, но все поняла.

– Навсегда, – сказала я. Прежде чем снова завладеть моими губами, он издал слабый стон, в котором смешались боль и наслаждение. Он подчинил себе мою душу.

Мир вновь обрел звуки и движения, когда Нейтан отстранился.

– Все в порядке? Ты еще тут? – спросил он, ухмыльнувшись. Я засмеялась.

– Я здесь. Действительно здесь. Все по-настоящему.

И я задумалась о том, что испытала минуту назад. Ощущение свободы, полета, детской радости и чистого счастья.

– Не хочешь куда-нибудь сходить? – спросил Нейтан после того, как прислуга убрала грязную посуду, скрывшись на кухне. Мать, отец и еще целая куча дальних родственников, которых я практически не знала, что-то оживленно обсуждали.

Я подняла голову. Сейчас я больше всего на свете хотела вырваться из поместья, полного любопытных, вечно устремленных на меня глаз. Так что мне было абсолютно все равно, куда отправляться. Однако вежливость превыше всего.

– Куда? – деликатно спросила я.

– Может быть, в театр? Я слышал, сегодня дают Шекспира.

– Звучит просто прекрасно! – воскликнула я, стараясь скрыть уж слишком радостную улыбку за более серьезным выражением лица.

Карета уже ждала нас у крыльца. Бархатистые шторы, мягкие подушки на сиденьях, два лакея, кучер и, конечно, четверка быстрых лошадей – все, что требовалось для небольшого путешествия. Я облегченно вздохнула, удобно устроившись на подушках. Лошади стремительно бежали галопом, время от времени издавая радостное ржание. Вскоре поместье исчезло за холмом, и я совершенно успокоилась.

Я спрятала руки в складки моей бархатной розовой юбки и бросила осторожный взгляд на Нейтана, который в молчании сидел рядом, глядя в окно.

– Тебе нравится Шекспир? – спросила я, выждав некоторое время.

– Я люблю театр и все, что с ним связано, – ответил он. – С такой красавицей я мог бы отправиться куда угодно, даже на край света.

Несмотря на самодовольную улыбку на его лице, он выглядел рассеянным. Что-то в сумерках привлекло его внимание, и я, также попытавшись обнаружить нечто занимательное, выглянула в окно. К сожалению, на знакомых мне с детства улочках Дувра я не заметила ничего примечательного. Я не могла даже представить, что настолько сильно поразило Нейтана, заставив его отвернуться от меня. Я взволнованно оглядела одежду, беспокоясь, все ли в порядке с платьем. Вскоре я в этом убедилась. Платье было чистым и аккуратным.

Карета с грохотом мчалась по вечернему бульвару, оставляя за собой только облака пыли. Снова и снова экипаж подпрыгивал на кочках.

В конце концов я не смогла сдержать свое любопытство.

– Тебе, наверное, сильно понравился город, раз что-то в его архитектуре смогло тебя так сильно удивить? – спросила я.

Тут он резко повернулся ко мне, сдвинув брови. Я невольно отстранилась.

Должно быть, я задела нужную струну.

– Да, – коротко ответил он и беспокойно вздернул плечи. Юноша снова отвернулся от меня, скрывая лицо в тени. Я откинула голову назад и твердо решила молчать. Что бы сейчас ни происходило с Нейтаном, он всем своим видом показывал твердое нежелание посвящать меня в свои тайные переживания. Его поведение только разбудило во мне новые опасения. Может быть, я в нем ошибалась? Неужели я только придумала себе эту необычную связь, возникшую между нами?

Чтобы удостовериться в своих мыслях, я снова заговорила с ним.

– Нейтан? – робко спросила я.

– Да?

– С тобой все в порядке? – сказала я, неуверенно коснувшись его руки. В тот миг, когда наши ладони соприкоснулись, я почувствовала острую боль. – Ай, – крикнула я, возмущенная и смущенная одновременно. Я обожглась. Но обо что я обожглась? Неужели об его руку?

Потирая зудящую ладонь, я вопросительно уставилась на Нейтана.

– Что это было? – спросила я. Мой взгляд скользнул сверху вниз по его рукаву, который кончался чуть ниже запястья. Я не обнаружила ничего необычного. Ничего, что могло бы быть настолько горячим. Под перчатками виднелось кольцо, но оно было тщательно защищено тканью.

– Да что это было? – я повторила свой вопрос, который Нейтан в первый раз оставил без ответа.

Юноша сделал быстрое движение, демонстрируя кремневую зажигалку. Снисходительно смеясь, он на несколько секунд задержал ее в поле моего зрения.

– Видишь, – сказал он, – я держал ее в руке. Ты застигла меня врасплох, и я не успел убрать ее в карман.

В тот же момент мне стало нехорошо. Чего еще я ожидала? Подавив истерический смешок, я кивнула. Он положил зажигалку на противоположное сиденье и стал поглаживать кончики моих пальцев.

– Мы возвращаемся. Тебе нужна медицинская помощь.

Я уже было открыла рот и приготовилась протестовать, но Нейтан положил палец на мои губы, приказывая молчать. Его лицо изменилось, и холодность, которую я заметила вчера, вернулась.

– Едем домой, – властно повторил он и запечатлел на моих губах долгий поцелуй. В ту же секунду я оставила попытки сопротивления.

Вглядываясь в темноту, Нейтан лениво поддерживал беседу. Я чувствовала, как медленно он отвечал, каждый раз делая над собой усилие, чтобы сохранить внимание. Какая бы тайна ни скрывалась во мраке, она не исчезла, даже после того как мы повернули к поместью.

Счастливейшим временем в моей жизни навсегда останутся те несколько недель, которые Нейтан провел в Дувре. Мы постоянно были вместе: выбирались на природу, вслух читали друг другу любимые книги, ездили в театр, и, конечно, мы делились мыслями о прошлом и о будущем. С каждым часом, проведенным вместе, мы становились ближе друг другу. Иногда мы просто молчали. Нейтан всегда был очень внимателен, и у меня сложилось впечатление, что он по-отечески присматривает за мной. Рядом с ним я могла полностью расслабиться.

Я была уверена, что, как только состоится наша свадьба, все плохое из моей прошлой жизни тут же растворится в воздухе. Мы уедем далеко-далеко на родину Нейтана или же станем путешествовать по миру, и я больше никогда не вернусь домой. Я думала, что уже преодолела достаточно трудностей, чтобы наконец вырваться из вереницы несчастий и зажить счастливо.