– Вижу, ты знаешь, что я имею в виду. – Она воспользовалась замешательством Люциана, чтобы высвободиться их его хватки. – Сколько праймусов ты убил в Патрии? А сколько людей, когда твоя энергия ринулась в порталы, разнося все в пух и прах? Только по той причине, что ты хочешь отомстить?

Мара выпустила свою силу. Подземный зал мгновенно заполнился чистым запахом глубокой ночи. Теней. Холода. Пустоты.

– Как ты считаешь, что случится, как только ты уничтожишь меня и поглотишь мою сущность? – Ее глаза безжалостно впились в Люциана. – Скольким тогда придется умереть от твоей руки?

Я поверить не могла в то, что только что услышала. Люциан уничтожил Патрию? Из-за него рухнул лицей?!

Господи! Что же я натворила? Моя душа должна была помочь ему, а не подвести к краю безумия. Все ни в чем не повинные люди и праймусы… он больше не мог контролировать себя. Было просто слишком много силы, как тогда с черными ациамами, но в тысячу раз мощнее. А если он еще убьет Мару…

С огромным трудом Люциан сделал шаг назад. Королева ведьм говорила правду, он знал это.

– То же самое относится и к тебе, – предупредил он Мару, которая осторожно кивнула в ответ.

– Разумеется. Поэтому ты до сих пор жив. Я очень дорожу своим рассудком. – Маленькими шажками она начала обходить Люциана по кругу. – По всей видимости, мы в тупике. Предлагаю тебе перемирие, сын Немидеса. Мир достаточно велик для нас обоих.

– Никогда. Я найду способ от тебя избавиться, – еле сдерживаясь, выдавил праймус. На его коже опять заискрились белые молнии. Обретенный контроль грозился вот-вот от него ускользнуть.

Наконец-то, на лице Мары промелькнуло беспокойство.

– А если за это я дам тебе шанс свершить месть? – Взгляд ее метнулся в сторону человека, до этого неподвижно стоявшего в отдалении. Его фигура терялась во тьме, но светящиеся синим цветом ведьминские ободки вокруг радужек я бы где угодно узнала. Тристан.

Остальные ведьмы и ведьмаки пришли в ужас, Люциан удивился, а Тристан… он выглядел так, словно уже давно именно этого и ожидал.

– Ты отдашь мне своего сына? – переспросил Люциан. Его недоверие находило отголосок и в рядах приспешников Мары.

– Конечно, нет, – незамедлительно отреагировала ведьма. – Но… на него больше не будет распространяться мое покровительство. С этого момента он предоставлен самому себе.

– Почему? – единственное слово, которое выговорил Люциан. Он никак не мог понять, в чем заключался смысл предложения Мары. Она действительно настолько его боялась?

Королева ведьм повела плечами:

– А почему нет? Мой сын готов ради меня на все. Разве не так?

Теперь Тристан вышел из тени. Он казался еще более замкнувшимся в себе, чем обычно, но его взгляд вызвал во мне настоящий хаос чувств, с которыми я едва ли могла справиться. Человек, который убил меня. Он воткнул мне нож в спину. Дважды.

И вопреки всему, к гневу и презрению, которые я испытывала по отношению к нему, подкралась жалость. Он надеялся обрести счастье, примкнув к своей матери. Впрочем, счастливым он не выглядел. Глядя на него, невозможно было даже сказать, как он отнесся к решению Мары.

– Если таково твое желание, – безучастно сказал Тристан.

Королева ведьм раскинула руки в стороны:

– Видишь, Люциан. В моей власти дать тебе…

Дослушать фразу демоницы у меня не получилось, так как серые глаза, горящие голубым ведьмовским светом, нашли меня. Тристан как будто бы смотрел прямо на меня. На краткий миг мне показалось, что я уловила шок в его взгляде. Но потом он шевельнул пальцами. Незаметно начертил в воздухе светящиеся линии, и тут же что-то вытолкнуло меня из китайского метро. В черную пустоту.

Следующим, что я увидела, была… плитка.

Глава 2 По-хозяйски

Глава 2

По-хозяйски

Не знаю, как долго я на этот раз пялилась в стену. Мысли путались, проносясь в голове с бешеной скоростью. Тристан не только смог меня увидеть. Он меня изгнал. Печатью.

Понимание того, что это означало, проникало в мое подсознание медленно, потому что это предположение было настолько абсурдным, что я просто не хотела его принимать. С другой стороны, меня переполняла надежда. Но могла ли я позволить себе надеяться?

Моя человеческая половина мертва. Свою душу я завещала Люциану. Оставалась лишь та часть, которая имела демоническое начало. Могло ли это быть ответом? Могла ли я по причинам, которых сама не понимала, стать праймусом?

Как бы то ни было, а это объяснило бы, почему я постоянно попадала в лабораторию «Омеги» в Амстердаме. Здесь я родилась, и, как в случае со всеми праймусами, лишившимися своей оболочки, моя сущность всегда притягивалась туда, где была рождена. Должно быть, раньше эта комната, выложенная кафелем, была чем-то вроде родильной палаты.