Лиззи кивнула на короля вечеринок нашего потока, и все присутствующие опять рассмеялись. Моя подруга целиком и полностью контролировала публику. А затем ее большие, как у оленя, глаза встретились с моими.

– Но. Мы будем допускать ошибки. Мы будем терпеть поражения. Однако мы не позволим этому сломить нас, ведь если я чему и научилась за последние годы, так это тому, что у нас есть все, чтобы преодолеть любые препятствия, которые судьба подбрасывает нам на пути!

Я кричала всем своим существом. Боль была невыносима. Я уже не знала, как долго колотила в двери крипты. Не знала, как долго сидела перед ней и рыдала. Но не было никого, кого можно было бы в этом обвинить.

Верховный Совет больше не пускал меня в Патрию.

Элиас не откликался на мой зов.

Рамадон пропал.

А Люциан…

Лиззи была великолепна. Но она не права. Вот этого я не выдержу.

– Наши жизненные дороги с нетерпением ждут, пока мы наполним их великими поступками. А о чем мистер Бернард почти каждую неделю проповедовал нам на истории? В каждом значительном поступке движущей силой была эмоция. Нет воли без сердца и нет пути без воли. Как хорошего, так и плохого. Страх может так же сильно потрясти мир, как страсть или самоотверженность. Нам решать, бежать прочь от чего-то или навстречу чему-то.

Мудрые слова. Я понимала, что ими Лиззи старалась на меня повлиять. Но мое решение было твердым. Я убегу прочь. Так быстро и так далеко, насколько это возможно. Грубо говоря, я уже это делала.

– Поэтому, дорогие выпускники, здесь и сейчас я призываю вас: давайте наберемся смелости следовать за нашими сердцами. Смелости противостоять нашим страхам. Смелости найти что-то, что разожжет в нас страсть. Смелости исполнять наши мечты. И наконец – своей смелостью давайте изменим мир!

Громогласный восторг. Несмолкающие овации. Лиззи рукоплескали, как звезде. С величественно раскачивающимися рыжими локонами она спустилась по ступенькам со сцены. С той самой сцены, на которой когда-то должны были казнить моего отца.

Я была вынуждена беспомощно наблюдать, как Танатос шагал навстречу свободе через портал-призму. Тристан последовал за ним. И Люциан тоже повернулся к сверкающему порталу. Но прежде чем его фигура окончательно растворилась в проходе, он еще раз нашел меня взглядом. Чернота исчезла из его глаз, сменившись зеленым цветом, лишившимся всего блеска.

«Мне очень жаль, малышка».

Теперь имена выпускников звучали в алфавитном порядке, чтобы вручить нам аттестаты. Джимми был передо мной. Благодаря своей фотографической памяти он стал лучшим учеником этого года. Через семь одноклассников я прошагала на сцену по красной дорожке. Все это напоминало фильм. Директор пожал мне руку. Мистер Росси вручил аттестат. Я слышала, как зрители захлопали. Мама и Викториус верещали, как малолетние фанатки. Они договорились между собой, что надеть, и выглядели так, словно были приглашены на королевскую свадьбу. Но Гидеон, Райан, Аарон и Тоби тоже принарядились. Теперь на очереди фотосессии и «выпускные оргии». Все друг с другом обнимались. Только передо мной все тормозили, будто их останавливал невидимый барьер. Знали, как я сейчас реагировала на телесный контакт. И уважали это. Даже притом что крайне беспомощно выглядели, подбирая слова для того, что объятия выразили бы быстрее и лучше. Я плюнула на муки совести и одарила всех добродушной улыбкой, чтобы упростить им задачу. Тем не менее я ощущала себя пришельцем с другой планеты.

Маме доставалось сильнее всех. И хоть она прилагала все усилия, чтобы этого не показывать, было отчетливо видно, как она страдает.

Еще одна причина в пользу побега.

И несмотря на то, что я понятия не имела, куда меня это заведет, в конечном итоге расстояние казалось лучшим выходом для всех, кого это затрагивало.

Заиграл струнный квартет. Вынесли шампанское и закуски. Прекрасный последний день в лицее.

Я аккуратно связала ромашки. Сорвала я их, повинуясь какому-то порыву, и теперь положила вместе со сложенным посланием на кухонный стол в убежище. Мне было известно, что Тимеон ничего не требовал взамен за пользование своим жилищем. И все равно мне показалось, что пара слов благодарности будет уместна.

Сначала меня не оставляла надежда найти среди вещей Люциана какие-нибудь подсказки. Но они исчезли точно так же, как и он сам. Сюда я пришла после того, как Плеяда, чтобы защитить меня, закрыла доступ в портальную комнату. С тех пор убежище служило мне своего рода оперативным штабом, где я могла планировать поиски убийц Люциана без риска, что мама в ту же секунду наябедничает на меня верховному мастеру.

Но обманывать саму себя мне было ни к чему: я шарила руками в темноте. Круг моих подозреваемых ширился примерно от «невероятно» до «недостижимо». Благодаря Нельсону, изменников можно было вычеркнуть. Ведьмы залегли на дно с момента смерти Танатоса. У них определенно была причина отомстить Люциану. Но без черных ациамов они бы ни за что не отважились на такой риск – разве что знали, что он нес с собой свое сердце. Об этом было известно лишь пятерым.

Себя, Люциана, Элиаса и Викториуса я исключала, следовательно, мы снова останавливались на личности, к которой раз за разом вели все ниточки.

Немидес.

– Он лжет! – в отчаянии прокричала я.

Мистер Росси устало потер лицо руками.

– Ари, я не могу обвинить главу Совета во лжи без веских доказательств, – сказал он. – Если Немидес говорит, что Люциан был жив и получил важное задание, я обязан ему верить.

– Но знак…

– Знаю! – перебил он меня. – Ари, если я об этом упомяну, Лига выставит тебя брошенной девушкой, которая страдает от неразделенной любви и отказывается видеть правду.

Добраться до Немидеса представлялось невыполнимой задачей. Схожая ситуация была с корпорацией «Омега» и Тристаном. Фирма и ее новый руководитель словно являлись призраками. Ничего удивительного, что Люциану потребовалось более двадцати лет, чтобы найти существенный след.

Разозлившись, я срывала фотографии и улики, которыми обклеила стены комнаты в убежище. Лиззи и остальные должны были вот-вот прийти, чтобы попрощаться. И им не стоит видеть лишние доказательства моего приближающегося сумасшествия. Я как раз вовремя успела запихнуть бумажки себе в рюкзак, когда объявилась вся банда.

– Не ожидал, что ты на самом деле все еще здесь, – засмеялся Аарон и вложил в ладонь Райана двадцатку. Очевидно, он проиграл спор. Я пожала плечами.

– Я думала об этом. Но если бы я просто ушла, не сказав «до свидания», вы же выследили бы меня каким-нибудь припрятанным маячком. – Я бросила на Райана многозначительный взгляд, на который он ответил, подмигнув.

– Совершенно верно, Моррисон.

Резкий вскрик заполнил помещение. Викториус прижал руки к щекам и, не веря, пялился на мой багаж.

– И это все, моя спартанская врединка? Уверена, что тебе этого хватит? Ты все-таки не на выходные уезжаешь…

– Абсолютно уверена. – Как бы мне ни действовала на нервы совместная жизнь с Викториусом, за последние месяцы я очень сильно к нему привязалась. Нас связывало гораздо больше, чем кто-либо мог вообразить. Люциан был его мастером. И в тот же жуткий день после дуэли в Критерионе все его печати тоже пропали.

Викториус чуть не раздавил мне руку, так крепко он ее сжал. Без понятия, почему именно ему я первому рассказала о своих планах. Почему-то знала, что он поймет.

– Я иду с тобой. Я очень серьезно отношусь к своей клятве верности, мой пушистый ягненочек. Ты была его парой. Теперь моя жизнь принадлежит тебе.

– Знаю, Вик. Но мне нужен кто-то, кто позаботится о маме. Кто-то, кто, засомневавшись, не станет слушать приказы сверху. – Кроме того, я не могла отнять у мамы ее единственного друга. – Присматривай за ней, ладно? Со мной все будет в порядке. – Викториус медленно кивнул.