— Да уж… — поежился волчер, но, кажется, мнение о моей сухости не изменил.
А я был просто зол. Не на него, а на своих бывших коллег из Управления. Не нужно быть волчером с его тонким нюхом, даже носа вампира хватает, чтобы узнать десятки знакомых запахов, витающих вокруг могилы зеленого идиота. Сюда пришла куча народа, но яиц связаться с парией Арвистером не оказалось ни у кого. Меня больше не существует.
Управление Срединных Миров не то место, откуда Блюстители часто уходят на пенсию и уж точно совершенно не то, откуда может уйти вампир. Мы, кровососущие владыки ночи, вечные слуги этого Управления, нам выход не предусмотрен вообще. Если у обычного Блюстителя есть процентов пять шансов дожить до старости, то вампиры работают, пока их пепел не выметет какая-нибудь уборщица. А я оказался на свободе. Создал прецендент.
Теперь о нем очень громко молчат. Арвистер? Какой такой Арвистер? Ничего не знаем. Малохольные засранцы.
— Какой-то ты…
— Я собираюсь в Портовый район, где напьюсь до потери памяти, — не стал отвечать я на эту провокацию, — Есть желание блевать сегодня со вкусом копченых клепандров. Ты со мной?
— С тобой… наверное… — окончательно растерялся волчер.
— Тогда идем. Только… через мой дом. Захватишь там меч, Алиса знает какой. Закинем его Виолике. Она просила.
Если сегодняшний день достаточно хорош для вампира, чтобы исповедаться ангелу, то и волчеру нужно дать шанс. Авось не обосрется. Или его порвут на части, а значит, Конрад Арвистер сэкономит, помянув сразу двух мудаков.
Глава 2 Внутренний демон
Глава 2
Внутренний демон
Я лежал на своей кровати, выполняющей сейчас роль смертного одра, и наблюдал за женщиной, которая должна была быть ответственной за моё воскрешение… но она не была. Вместо этого Тарасова сидела на стуле и рассматривала меня с болезненным любопытством. Заодно еще и думала. Потом, наконец, смешно сморщив нос, начала рассказывать.
— После того, как Шегги отбуцкал этого волосатого дурака, выкинув его за порог, мы хором утешали Мыш, но она не утешалась, Конрад. Вот ваще. Поэтому мы, папаша, потащились на концерт вообще все, даже Лэсси с котами взяли. Только тебя не было, почему-то. У меня были тогда кой-какие идейки на этот счет, но я их придержала при себе. Так вот, заваливаемся мы, значит, всей толпой в церковь, парни нам рады, девки тоже, всё становится нормально. Мыша чуток выпила, тоже ожила. Даже Шег, а он был мрачный как туча, очухался, когда Виолика начала разгон. Это было прикольно. Пока не приперся ты…
Я попытался захрипеть, вяло поддёргивая мизинцами, но это осталось без внимания.
— Так вот, вваливаешься ты такой весь на пафосе, плащ развевается, шляпу натянул, прямо на ура внимание привлек. Мы-то чухнули, что ты пьян в дрова, а другие нет. Р-раз! Взмахиваешь эдак круто рукой, я такая «ничего себе!», а там меч по воздуху в ножнах такой вжих!… и Виоличка его так красиво одной рукой мац! Прямо от двери до сцены! Второй рукой из ножен выдернула, он сверкает, парни орут, девчонки визжат, полный атас! А ты такой на том же пафосе уходишь. Это было круто, да. Без балды круто, Конрад. Дальше некуда. Вот прямо зуб даю.
Мне был продемонстрирован небольшой, но очень острый вампирский клык.
— Но потом ты вернулся, — обвиняющим тоном продолжила девушка, шмыгнув носом, — Уже после концерта, когда мы чисто сидели семейной компанией и трындели под пиво. Вваливаешься такой, причем вместе с этой собакой… я таких пьяных вообще не видела, никогда! Вы выглядели так, как будто подрались с половиной города или изнасиловали всех выживших рэтчедов! Хотя они вроде бы и не выжили…
Попытка засипеть почему-то была воспринята дочерью как приказ продолжить свои сказки.
— И ты, Арвистер! — рявкнула она вполне внушительным и рассерженным тоном, — Откуда-то! Приволок! Саксофон!
Что я сделал…?
— Не обращая внимания на нас, ты пошёл к алтарю, сел на него, и начал играть… — фырчала вампиресса, — Этот тупой пёс сразу в углу свалился, типа умирать надумал, Мыш, дура, к нему кинулась, Грегор ворует у совершенно выпавшей из реальности Виолички меч, Шегги со Шпилькой ревут навзрыд, а ты играешь!! Да что я говорю! Собака воет, коты орут, все, сука плачут, один Конрад Арвистер такой красивый в шляпе и плаще, даёт нам блюза!!! Какого?!.
На меня кинулись, уселись на живот и начали душить. Точнее, то душить, то трясти, Алиса никак не могла определиться, но зато проделывала это со всей силой пусть очень молодого, но вампира, так что я болтался в её руках старой тряпкой. Орала она при этом нечто невнятное, я был слишком занят, чтобы вслушиваться, но затем миниатюрная девушка шваркнулась на меня плашмя и пробубнила прямо в щеку:
— Как ты играл! Как играл! Я только тогда поняла, что тебе миллиард лет и ты умеешь миллиард вещей! Ты был просто прекрасен!
Я посмотрел в потолок последний раз и испустил дух.
Ненадолго, мне всё-таки соизволили положить на грудь Камень-Кровавик, но клиническая смерть определенно была засчитана. Не первый и даже не сотый раз в жизни… но зато каждый раз как последний!
— Не пойму… — просипел я, уже сидя на кухне и потягивая кофе, в котором порошка было явно больше воды, — Если вам… всё понравилось, то что это за пытки были?
— Шег и Шпилька утащили блохастого, — угрюмо пробурчала дочь, грея руки о стакан с чаем, — Догадайся, как ты здесь оказался?
— Вы с Виоликой принесли? — воспользовался я собственным гениальным интеллектом детектива.
— Нет! — тут же рявкнула вампиресса, — Я! Мне еще пришлось отбивать тебя у Виолики! Знаешь, какая она сильная⁈
В общем, картина прояснилась. Мой поминательно-музыкальный загул кончился тем, что Тарасова, которая, в общем-то, весит килограммов сорок с утра не покакав, была вынуждена разбираться с Грегором, котами, собакой (Лэсси) и мной одна, пока Скорчвуды возились с волчером. Сомневаюсь, чтобы животные ей доставили хоть какой-то дискомфорт, но переть домой одновременно вампира и ребенка для такой субтильной девчонки было, наверное, тем еще приключением.
— Я изящная! — мне в лицо было брошено полотенце. Когда я его снял, то обнаружил съежившуюся дочь, сидящую передо мной с таким выражением лица, как будто бы она сама вчера кого-то похоронила.
— Мне… нужно тебе кое-что рассказать, — явно нехотя выдавила Алиса.
Сердце у меня ёкнуть не могло, оно и так еле работало, но определенный озноб по позвоночнику прошёл.
— Ты вляпалась в дерьмо или тебя вляпали? — осведомился я, кладя руку на Камень. Хрен с ним с растратой дефицитной жизненной силы, сейчас нужно прийти в себя. Черт же дёрнул нас с Джарредом попробовать тот «заменитель крови рэтчедов», который втюхал его знакомец! Штука работала и на вампиров, вот мы и наклюкались до невменяемости…
— Всё не так грустно, Арвистер! — мне даже показали язык, но потом снова скуксились с вопросом, — Ты же видел, как я зажигаю в последнее время?
— Да?
— Ну вот это было не просто так, — Тарасова, несколько раз глубоко вздохнул, выпалила, — Я заключила сделку с корпами! Они взяли меня на работу!
История сначала казалась прозаичной. Тарасову вызвонил какой-то гном, она надела панталоны и вышла в люди. Гномов оказалось трое, да еще в сопровождение Гантрема Джоггера, давнего дружбана Тарасовой, с кем она была вась-вась еще тогда, когда являлась простой человечкой в Нижнем мире. Ну вот, в какой-то засратой забегаловке три корпо-гнома и один гоблин склонили мою дочь к извращениям… то есть, к работе. Сразу на «Гранит», «Омнитехнику» и «Ультрон» под покровительством Управления.
— Сам ты это самое… извращенец, — прокомментировали мою краткую выжимку информации.
В чем суть? У Управления нет ресурсов, нет людей, нет инфраструктуры, чтобы поддерживать постоянную интеграцию нашего маленького интернета в большую сеть Нижнего мира, а у корпораций есть возможность и насущная необходимость это дело срочно организовать. Так как цифровизация Омниполиса лишь вопрос времени, изрядно пощипанные корпорации решили его сделать более цивилизованным, используя единственного специалиста, то есть Тарасову, как прокси, чтобы одновременно получить преподавателя, незаинтересованного контролера, на которого согласно Управление, и того, кто…
— Нормальный смертный в фокусе сможет пахать только два-три часа, — рассказывала Алиса, — И то это заливка себя кофе, таблетосами, выгорание там всякое. А я могу обойтись кровью, легко. На весь день, на всю котлету. Крови будет хоть залейся… пап.
Ах, вот почему она такая смущенная. Ну-ка, ну-ка…
— Заинька моя острозубая, а сколько тебе платить обещали? — сделал я тон как можно более сахарным, — А? Скажи папочке?
Тарасова совсем скуксилась.
— Сто… — почти пропищала она.
— Сто… чего? — не понял я, но уже предчувствуя… всякое.
— Империалов! — не выдержав, гаркнула дочь, краснея как томат, — В месяц!!
Ёжики-корёжики, не удивительно, что она такая вся на стуле извертелась. Сотня империалов — это