– На морковках! – припечатала Ведьма, глядя ему в глаза.

Он не смог не улыбнуться, потому что обычно «ремеслу» дев обучали на настоящих членах.

– А я думал, на огурцах.

– Ты не об огурцах подумал, но я тебя прощу, если ты… – она не договорила.

Коснулась пальцами его члена и сжала у основания.

– Что я? – прохрипел он.

– Впредь будешь честен со мной. – Сапфир начала водить рукой вверх и вниз.

– Я постараюсь, – его голос срывался вместе с дыханием.

Сапфир проворно изменяла силу хвата. Ее движения становились то слишком резкими, то, наоборот, чересчур плавными и медленными. Грониделу захотелось завыть. От удовольствия.

– Я правильно все делаю? – Голос принцессы вывел его из облака наслаждения в туман реальности.

– Да, – скупо ответил он.

– Тебе так нравится? Я могу побыстрее. Или, наоборот, помедленнее.

Боги, она говорила о технике рукоблудия, как о чем-то обыденном, будто настоящая шлюха, которой он щедро заплатил за работу. При этом шлюхой она не была, а в ее голосе все равно сквозила неуверенность.

– Мне нравится, как ты это делаешь, – хрипло выдавил он из себя. – То быстро, то медленно.

– Правда?! – воодушевленно заявила она.

– Да.

«Прекрасно выполненная домашняя работа, принцесса Сапфир», – хотелось добавить ему.

– А я не слишком сильно сжимаю? – Ее голос снова вернул его в призрачную реальность.

– Нет, в самый раз, – простонал он.

– Я тогда еще кое-что попробую, ладно? – Она облизала губы.

– Что ты задумала?

– Сейчас узнаешь.

Сапфир наклонилась к его члену, провела языком по самой чувствительной поверхности и накрыла ее губами.

Гронидел не то завыл, не то застонал от удовольствия и запрокинул голову, позволяя жене продолжать свои эксперименты с его телом.

Она не робела. Обхватила рукой у основания и продолжила, словно делала это не в первый раз. И хотя движения ее все равно казались ему резкими и не слишком умелыми, он готов был начать молиться богам за то, что создали его проклятый мир и Сапфир вместе с ним.

Мучаясь от необходимости сдерживать порывы бедер, которым хотелось податься вперед, чтобы почувствовать глубину ее рта, Гронидел впился пальцами в перину и глухо стонал от ласк и наслаждения.

Он потерял счет всплескам маны, которыми они с Сапфир обменивались при этом, и перед самым финалом резко оттолкнул ее от себя.

Оргазм все равно накрыл с головой, и Гронидел выстрелил семенем принцессе на грудь. Стыд за всю эту сцену смешался с обреченным стоном, который он выдал, увидев замешательство на прекрасном лице.

– Прости меня. – Гронидел подорвался с кровати.

Нашел полотенце, смочил в воде и вернулся к Сапфир. Она продолжала молча сидеть, уставившись в одну точку на стене.

– Пожалуйста, прости меня. – Он начал вытирать ее грудь. – Не следовало вообще до этого доводить.

– До твоего экстаза? – она перевела заинтересованный взгляд на него.

– Да. Не нужно было.

– Зачем ты меня оттолкнул? – возмущенно выдала она. – Ты хоть сам понимаешь, насколько это грубо и бестактно с твоей стороны? Я не блудница из борделя, который ты не желаешь отдавать свое драгоценное семя. Я – твоя жена!

– Прости, что не захотел испугать тебя и вызвать отвращение! – взорвался он. – Не знал, что тебя могут одолевать подобные фантазии и желания!

Сапфир отвела наполненные светом глаза и начала гаснуть. Вырвала у него из руки полотенце и направилась в комнату, где стояла ванна. Гронидел отправился следом, но принцесса ловко хлопнула дверью у него перед носом.

– Я не хотел тебя обидеть! – громко произнес он и прижался лбом к двери.

Сапфир не ответила.

* * *

Она вернулась в комнату спустя минут двадцать. Натянула на обнаженное тело рубашку, что валялась на кровати, забралась под одеяло и повернулась к Грониделу спиной.

Он так и остался сидеть на полу, подпирая спиной кровать и понимая, что вместо великолепной ночи исполнения желаний будет лежать на пледе и проклинать себя.

Сапфир уткнулась носом в подушку. Ее плечи затряслись. Было непонятно, смеется она или, может быть, плачет. А потом раздался всхлип, и Гронидел понял, что жена все-таки плачет.

Стало больно. И противно от себя самого. Это он соблазнял дев и верховодил в постели, а никак не наоборот. Это он никогда и никому не дарил собственное семя. Это он привык окружать собственное тело тонким щитом из маны, что защищал его от срамных болезней, которые легко подцепить.

А здесь все иначе. Ни тебе болезней, ни щита. Можно расслабиться и ни о чем не думать, кроме как об удовольствии, что переполняет и вырывается наружу вместе с маной. Боги, да кончал ли он по-настоящему когда-нибудь прежде или то был жалкий опыт, который ему теперь претит вспоминать?

И вместо того, чтобы сказать: «Спасибо, любимая», он ее упрекнул.

Гронидел спрятал лицо в ладонях и зажмурился.

«Любимая, любимая, любимая», – в мыслях вихрем кружилось одно и то же слово.

Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение, и снова взглянул на сгорбленное на кровати тело. Гронидел внезапно понял, что ему все равно, что дальше будет. Возможно, дело в выборе, который у него все еще был. Или в том, что он смирился с определенным концом и просто желал урвать толику наслаждения для себя, пока в конечном счете навсегда не исчезнет из этого мира.

Принц тихо забрался к Сапфир под одеяло, прижался к подрагивающей от всхлипываний спине и обнял. Она повернулась, не стесняясь своих слез, а он начал целовать ее щеки, виски, лоб, брови, глаза, нос, губы, подбородок.

Гронидел повернул жену на спину и снова стащил с нее рубашку. На этот раз он постарался и метнул ее куда подальше. Больше они не разговаривали. Разве что он спросил ее, не больно ли ей, и она ответила ему, что нет.

* * *

На заре принц открыл глаза и долго смотрел на светящееся информационное сообщение. Он дважды моргнул, чтобы выйти из системы, и повернул голову к спящей Сапфир.

Белесые ресницы трепетали на ее щеках, а лицо кривилось в выражении ненависти и отвращения. Гронидел не знал, что ей снится, но это явно было нечто неприятное.

Он хотел разбудить ее, чтобы прервать дурной сон, и погладил по щеке.

– Фейран… – прошептала она во сне. – Больше не оставляй меня…

Гронидел замер, с ужасом глядя на нее, а потом и вовсе отвернулся.

Кто такой Фейран? И что вообще ей снится?

Принц вновь повернулся к ней, но лицо Сапфир уже выглядело спокойным и безмятежным. Гронидел обнял жену, и она уткнулась носом в его грудь.

«Что за Фейран?» – подумал он и закрыл глаза.

Глава 15

Глава 15

Сапфир

Из гостиного двора в сторону переправы через Изу они выдвинулись ближе к полудню. Много времени потребовалось служанке на ремонт порванной Грониделом одежды, да и за завтраком им пришлось изрядно подзадержаться.

Сапфир вспомнила, по какой именно причине их трапеза затянулась, и густо покраснела.

Очередь на переправу из повозок и путников с лошадьми и прочей живностью растянулась вдоль широкой улицы, огибающей берег одной из самых глубоких рек на Великом континенте. Путешественники твердили, что у могучей Изу нет ни начала, ни конца, хотя доподлинно было известно, что река впадает в Бескрайние воды и на юге Великого континента, и на северо-западе. Начинаясь из многочисленных горных рек на территории Инайи, Изу бурным потоком несла воды вниз, разделяя земли Турема и Зальтии почти на всем протяжении. Здесь она подпитывалась многочисленными подземными источниками и служила одним из больших водных путей, соединявших Инайю, Зальтию и Турем с Бескрайними водами сразу с двух сторон.

Сапфир всматривалась вдаль, где тонкой темнеющей кромкой на противоположном берегу начинался лес. Мимо то и дело проплывали большие корабли под флагами Турема и Зальтии. Одни из них держали путь в сторону Инайи, а другие сворачивали в дельту А́ви, что чуть выше впадала в Изу.

– Ты когда-нибудь видела столько кораблей? – прошептал на ухо Гронидел, и принцесса вздрогнула не то от близости губ, не то от низкого бархатного голоса.

– Нет, – призналась она. – А теперь задаюсь вопросом, почему моя жизнь настолько ограничена? – Она повернулась к нему лицом. – И можно ли обрести настоящую свободу там, где несвободны даже короли?

– Тш-ш-ш, – Гронидел улыбнулся и прижал палец к губам. – Не смущай посторонние уши своей искренностью.

– Ты прав, извини. – Она натянуто улыбнулась.

– Не думаю, что та свобода, которую ты имеешь в виду, вообще существует. Она как мечта, к которой каждый должен стремиться, но достичь ее никогда не сможет.

Сапфир нахмурилась:

– Зачем тогда мечтать?

– Чтобы была цель. Без нее мы перестаем развиваться. А топтание на месте неизбежно приводит к деградации.

Принцесса перешла на зальтийский язык жестов и медленно показала пальцами:

«Ты же знаешь, что иногда употребляешь слова, значения которых другие не понимают?»

Гронидел коснулся ее руки, нежно погладил подушечки ее пальцев и озвучил на зальтийском:

– Над языком жестов нам еще предстоит поработать.

Сапфир стало смешно. Она прикусила губу и едва сдержалась, чтобы не хохотнуть во весь голос.

– Неужели все настолько ужасно? – на языке его народа спросила она.

– Нет, – он покачал головой, пряча лукавую ухмылку.

– А если честно?