Эйми незаметно сжала под скамейкой ушибленное колено, чтобы часть боли передалась на бедро, так она чувствовала себя увереннее. Все эти два дня в голове была полнейшая неразбериха. Видения того, как детеныши дракона раздирают её на части не отпускали ни на секунду. Эйми нужно было с кем-то поговорить. Натин и Хайетта постоянно перешёптывались, и девушка завидовала тому, что им есть с кем поделиться своими тревогами.

— Ты… ты шьёшь сёдла из драконьих шкур? — спросила она, поборов свой страх.

— Нет, — ответила Дайренна, не поднимая глаз.

Вновь воцарилась тишина, опустившись на скамью и заполнив промежутки между висящими сёдлами.

— А почему?

Дайренна вздохнула и отложила полоску кожи, которую пришивала.

— Первые Всадницы пытались сделать седла из драконьих шкур. Точнее из детёнышей, которых они убили. Слышала о таком?

Эйми кивнула, подумав о разговоре между Лиррией и Ярой:

— Кое-что. Случайно услышала, как кто-то говорил об этом.

— Итак, они…

— А почему они убивают детёнышей? — перебила её Эйми.

— Какой вариант тебя устроит?

Щёки Эйми вновь вспыхнули. На короткий момент она забыла, где находится, вспомнив, как сидела в мастерской дяди и слушала его истории за работой. Дайренна посмотрела на неё, лицо Всадницы освещалось сферами. Выбившиеся пряди её волос мягко развевались вокруг лица. Казалось, в пещерах всегда был небольшой сквозняк.

— Полагаю, что все эти истории звучат довольно похоже, — продолжила Дайренна, к большому облегчению Эйми. — Каждый год драконы дважды откладывают яйца. Обычно это происходит ранней весной и поздней осенью. Если в это время нет новобранцев или никто не готов пройти испытание, то детёнышей нужно убить.

— Потому что если у них ни с кем нет связи, то это дикие животные, которые могут быть опасны.

— Точно.

Эйми просияла, посмотрев на старшую Всадницу, но Дайренна лишь сжала губы. Эйми и не возражала: было достаточно и того, что та просто с ней заговорила. А уж улыбки Эйми точно добьётся.

— Так что насчёт сёдел? — напомнила Эйми.

— Всадницы пытались использовать шкуры драконов, но они слишком толстые и грубые, даже из детёнышей. Их невозможно размягчить, сколько не пытайся.

Дайренна взяла полоску кожи и иглу, снова приступив к работе. Эйми наблюдала, восхищаясь тем, как пальцы Всадницы в точности знали, что им нужно делать.

— А кто научил тебя делать сёдла? — спросила Эйми.

— Отложим-ка эту историю на потом.

— Но…

— Я не хочу об этом говорить, Эйми, — голос Дайренны прозвучал жёстко.

Тут Эйми запнулась. Эта мастерская так сильно напомнила ей её старый дом, но Дайренна не была дядей Джироном, у которого всегда находилась история, который всегда мог пожалеть и приласкать. Это не прежнее уютное убежище. Но Эйми так хотелось, чтобы всё было как раньше.

— Если у меня будет дракон, то Всадницы наконец примут меня? — спросила она.

Дайренна перестала шить и на этот раз воткнула иглу в край кожаного ремешка, аккуратно обмотав его ниткой. Затем она подняла всю связку и повернулась, чтобы положить их на выступ в стене пещеры позади себя.

— Большинство новых Всадниц не воспринимают, пока те не отточат свою связь с драконом и не докажут свою преданность. Иногда некоторым требуется чуть больше времени. Но это не должно тебя заботить, малышка. — Дайренна тепло улыбнулась ей. — Продержись первый год тренировок, может, даже придётся поработать усерднее чем остальным, чтобы добиться больших результатов. Женщины здесь уважают за это.

— У меня нет столько времени.

— Что ты имеешь ввиду, — Дайренна снова подняла бровь.

Эйми глубоко вдохнула воздух, и слова потоком полились из её рта:

— Две ночи назад я случайно услышала разговор Яры и Лиррии. Можно даже сказать, что я подслушала, Яра сказала, что через пять дней мы отправимся за своими драконами. Лиррия ответила, что мы не готовы, но на следующее утро сказала нам собираться. Думаю, что Натин и Хайетта были шокированы, может, даже немного испуганы, но теперь кажется, что они даже в предвкушении этого. Не то, чтобы они сами со мной поделились, но я слышу их разговоры, когда Лиррия даёт нам передохнуть. Но я не чувствую того же, я просто напугана. Не хочу облажаться. И я правда мечтаю о драконе, но из головы не выходит рассказ Лиррии о девушке, которая не справилась с испытанием: её нашли разорванной в клочья, от её тела почти ничего не осталось, искра угасла.

Эйми наконец выдохнула и больше ничего не сказала.

Дайренна молчала, переваривая её слова, в то время как Эйми чувствовала стыд за то, что призналась в своих страхах. Все знакомые ей Всадницы были такими невероятно сильными женщинами, что она не представляла, как ей когда-нибудь удастся стать похожей на них.

— Думаю, Яра посылает вас слишком рано, — наконец сказала Дайренна, — но не мне решать.

— А что, если мы погибнем?

— Тогда твоя искра погаснет, а жизненные силы иссякнут.

— Спасибо, теперь-то мне точно лучше.

Дайренна тихонько рассмеялась:

— Я думаю, у тебя яркая искра, малышка.

— Неважно же, насколько она яркая, если детёныш разорвёт меня, моя искра всё равно израсходует всю свою энергию, пытаясь исцелить меня. И после этого — смерть. Яркая искра означает лишь то, что я проживу всего на несколько мгновений дольше. Нельзя назвать это предметом мечтаний, ведь правда?

Дайренна наклонилась вперёд, поставила локти на стол и посмотрела на Эйми, слегка улыбнувшись:

— Тебе нужно чаще так делать.

— Как? — смущённо спросила Эйми.

— Говорить, не думая о том, что собираешься сказать, и не беспокоясь о мнении окружающих.

— Я… но ты не особо разговорчива, — парировала Эйми.

Дайренна пожала плечами:

— Не потому, что боюсь. Просто я так решила.

Эйми подумала о том, что сказала старшая Всадница. Дайренна была права. Когда она не обдумывала свои слова, то их было намного легче произнести, иначе вмешивался мозг и тормозил её.

— Что ж, умение разговаривать с незнакомцами не поможет, когда детёныши убьют меня, и я не пройду испытание.

— У тебя получится, — Дайренна покачала головой, пряди ей волос рассыпались.

— Не думаю. Натин и Хайетта есть друг у друга. Лиррия пыталась научить нас тому, что Всадницам нужно работать сообща, но мне кажется, что Натин столкнула бы меня со скалы, будь у неё такая возможность. Она ни за что не может мне на испытании.

— А я пошла за своим драконом одна.

— Правда?

Дайренна посмотрела на свои покрытые шрамами руки. Она носила широкое серебряное кольцо на среднем пальце левой руки — на одном из пальцев не хватало ногтя. Кольцо было украшением её Всадницы, и Эйми заметила, что на нём выгравированы крошечные волны.

— В тот год, когда я совершила восхождение, я была единственным новобранцем. Файанн, она тогда была лидером, предложила мне подождать ещё год в надежде, что появятся ещё новобранцы. Я не…

— А отправляться к гнёздам драконов в одиночку опасно?

— А ты всегда перебиваешь на половине слова?

Эйми виновато опустила голову и добавила:

— Дядя постоянно угрожал засунуть мне в рот кляп, когда рассказывал истории.

— У меня как раз есть парочка ненужных полос кожи, — улыбнулась ей Дайренна.

Эйми рассмеялась и улыбнулась в ответ, впервые в жизни радуясь возможности шутить с кем-то не из своей семьи.

— Не хотела ждать, — продолжила Дайренна. — Я почувствовала, что готова и хотела своего дракона. И получила его…

Эйми молча наблюдала, как Дайренна потирает руки, проводя пальцами по бледным шрамам и сморщенной коже.

— Мне было за что искупить свою вину.

— Что случилось? — тихо спросила Эйми, подражая шепоту Дайренны.

Всадница покачала головой:

— Оставим-ка и эту историю на другой раз.

Эйми вспомнила, как Яра намекала, что Дайренна, возможно, убила кого-то перед тем, как совершить восхождение. У Эйми в голове не укладывалось, как эта спокойная женщина может кого-то убить.

— Это как-то связано с тем, почему ты совершила восхождение? — спросила Эйми.

Ответа не последовало, и молчание затянулось. Эйми неловко поёрзала на своём месте. Наконец, Дайренна потянулась назад и оторвала кожаные ремешки, которые пришивала.

— Мне нужно закончить это седло, а тебе хорошенько выспаться. Лиррия будет ждать тебя на рассвете.

Эйми поняла намёк и встала, чтобы уйти. Дядя тоже иногда выгонял её, когда нужно было спокойно поработать. Впрочем, это было нормально, потому что сегодняшний вечер прошёл лучше, чем она того ожидала. Дайренна не выгнала её; на самом деле, она была добра. Впервые с момента восхождения Эйми почувствовала, что не одинока.

Когда она направилась к дверному проему в стене пещеры, Дайренна тихо окликнула её.

— Эйми.

Она повернулась. Дайренна продолжала шить, но смотрела уже не на свою работу, а на лицо Эйми.

— Лиррия права, иногда новобранцы не возвращаются обратно. Но не думай об этом.

Затем Дайренна полностью сосредоточилась на шитье. Страх всё ещё грыз Эйми, но она решила поверить словам старшей Всадницы. Ей же всё-таки удалось не сорваться во время восхождения и справиться с ежедневными тренировками.

— Я переживу путешествие к гнёздам драконов, — шептала она себя. — У меня получится.

В коридоре за пределами мастерской было темно, и Эйми повернула налево, чтобы вернуться в свою комнату.

— Эйми.

Она развернулась и посмотрела в мастерскую Дайренны. Старшая Всадница заговорила, не поднимая головы:

— Принеси мне чашку чая в следующий раз.