Фунт изюма для дракона

Фунт изюма для дракона

Глава 1

Глава 1

- Наташ, ты куда-то идешь? – окликаю внучку, услышав, как она вышла из своей комнаты.

- Да, ба, - девочка заглядывает ко мне в комнату.

- Ты надолго? Я думала сделаю слоек, и мы вместе посмотрим какой-нибудь ужастик, как ты любишь, - откладываю книгу на колени и поворачиваюсь к внучке, мельком отметив, что она оделась тщательнее, чем обычно, уложила волосы, сделала макияж.

- Не-е, давай завтра? – Наташа мнется на пороге, явно желая сбежать.

- Ты на свидание? – спрашиваю прямо.

- Да, Виталик пригласил, - не отпирается внучка.

- Это тот, который тебе так долго нравится? Коллега по работе?

- Ага. Ну я пойду, ба?

- А что у тебя за сумочка такая куцая?

- Почему куцая? – Наташа недоуменно смотрит на свой клатч.

- Ну туда же ничего не положишь. Ни газового баллончика, ни смены белья, ни бутылку вина.

- А бутылку вина зачем же в сумку? – удивленно спрашивает внучка, для себя отмечаю, что все остальное у нее вопросов не вызвало.

- Да какая же это сумка, если в нее бутылка вина не влезает? Кошелек!

- Ой, ба, - Наташа машет рукой на мои слова и идет в коридор.

- К двенадцати чтобы была дома, - говорю на всякий случай.

- Когда смогу, тогда и приду! – несется привычное. Спасибо, в этот раз сдержалась, не добавила, что я ей не мать.

Хлопает дверью, оставляя меня в тишине и одиночестве. Вздыхаю. Столько лет прошло, как дочь погибла в аварии, а я так и не смогла достучаться до внучки, пробиться сквозь ее защитные слои. Хотя, видит Бог, я старалась, как могла.

Отложив книгу, иду все-таки замешивать тесто. Сейчас, конечно, слойку можно купить готовой в любом магазине. Сырой, или уже в виде вкусняшек. Но я предпочитаю делать по старинке. Положу в холодильник, а если Наташа вернется раньше – спечем. А, может, и завтра сделаем. Когда-то внучке очень нравилось возиться с тестом, может, и сейчас вспомнит те свои старые ощущения.

Уже бросив в холодильник тесто, слышу звонок телефона.

- О! Надо же, какие люди! – смеюсь в трубку. – Настя, ты разве уже можешь говорить?

- Плохо еще, но надо разрабатывать челюсти, не все же время есть через трубочку. У меня муж молодой, надо и его побаловать, а я рот широко открыть не могу.

- Фу! Старая извращенка! – Хохочу. – И какой он у тебя молодой на три месяца младше только.

- Но младше же? Младше. Так что не придирайся, Варвара! Вечно тебе надо все уточнять! Скрупулезная ты наша. Лучше скажи, когда приедешь ко мне, проведаешь мою инвалидную тушку?

- Тебе вино уже можно пить? – уточняю, чтобы два раза не ездить.

- Обижаешь. Конечно. Врач сказал: не только можно, но даже нужно! – врет и не краснеет моя подруга.

- Какой врач это сказал? Патологоанатом?

- Почти. Санитарка, - хихикает в трубку. – Мы с ней встретились с черного хода, где я покуривала, чтобы никто не видел.

- Настя! Ну Едрид-Мадрид! Какое покуривала? У тебя сердечный приступ был! Ты упала на пол, сломала себе челюсть и руку! Ну ты чего? Жить надоело?

- Варечка, да разве же это жизнь, когда ничего, из того, что ты любишь нельзя? У тебя внучка еще не устроенная, тебе ради нее жить надо, а мне? Детей нет, внуков тоже…

- Ради своего молодого мужа, - подбадриваю подругу.

- Да ну его! Надоел! В старческий маразм впадает. А, может, всегда был идиот, сейчас точно не могу сказать. Просила его йогурт мне привести. А он кефир привез! Ну ты представляешь? Говорит, какая разница? Вот я ему приготовлю овсянку вместо тушенной с мясом картошки и тоже скажу, какая разница?

- Ладно, пиши мне в сообщения, что тебе завтра привезти, заеду. Только учти, сигарет не куплю, хоть что хочешь делай.

- Тяжело с тобой, Варя. Как тебя только внучка терпит, упрямую такую ослицу, - язвит Настя.

- Так же как тебя, ехидну старую терпит твой муж, - не остаюсь в долгу.

Мы обе удовлетворенно хихикаем. Эх, хорошо, когда есть подруга, с которой дружишь больше пятидесяти лет, и которая знает тебя, как облупленную.

- Все, я ушла. Меня санитарка зовет на перекур, - сообщает подруга.

- Настя, я тебя и через телефон достану, - отвечаю и слышу в трубке смех.

- Обожаю тебя, Варька. До завтра.

И тишина в трубке. Продолжая улыбаться, иду в спальню, отметив, что уже темнеет и надо бы включить в комнатах свет, а то я в темноте очень плохо вижу и в прошлый раз едва не упала из-за внезапно выскочившего мне под ноги табурета.

Опять звонит телефон. Даже не глянув на экран, нажимаю зеленую трубочку и говорю:

- И что твоя санитарка, не дала прикурить? Зажигалку я тебе тоже не привезу.

- Бабуль, - голос Наташи такой тихий и испуганный, что мое сердце на секунду останавливается. – Бабушка… я вляпалась. Сильно. Помоги.

- Так, быстро, что случилось и где ты?! – стараюсь перекричать свое бешено стучащее прямо в ушах сердце.

- Я у Виталика, - голос внучки очень плохо слышно, словно она шепчет. – Он пригласил попить чая. Я думала… ну… поцелуемся, но если скажу нет, то он… Бабуль, забери меня отсюда, пожалуйста. Он напился, мне страшно.

- Адрес, Наташа!

- Улица Караваева, дом восемь, квартира двенадцать, третий этаж. Быстрее, бабуль…

- Натаха?! – слышу в трубке громкий мужской голос. – Ты где, стерва? Спряталась, что ли?

- Быстрее бабуля!

И тишина. Такая жуткая тишина. Почти такая же, как тогда, когда мне сообщили о гибели дочери. В тот момент я оглохла. И весь мир со мной. Но тогда я уже ничего не могла исправить, сейчас же могу, нужно только успеть!

Хватаю свою сумку, в которой документы, лекарства и прочая ерунда, трость, без которой не смогу нормально подняться по ступеням. Вторые очки вешаю на шею, достаю из самого дальнего угла верхнего ящика комода ключи от машины. Давненько я не водила, но ничего, в процессе вспомню куда и что.

И как была – в халате и тапках, выхожу за дверь. Не забываю запереть замок, хоть и тороплюсь. И пусть руки-ноги дрожат от адреналина, сердце, слава Богу, работает без перебоев, а значит, должна справиться!

В машине приходится повозиться. Бак полупустой, но ничего, ехать тут недалеко, хватит. Упрямая «Волга» долго не хочет заводиться, чихает и плюется старым бензином. Я ругаюсь и прошу, но ничего не помогает. Уже почти потеряв надежду, собираюсь выходить и вызывать такси, когда упрямый автомобиль, громко чихнув напоследок, все-таки двигается с места. Теперь главное, чтобы меня ГИБДД не остановили за езду на консервной банке.

Впрочем, разгоняемся мы с ней неплохо. Гудим и дребезжим, причем не ясно кто больше: «Волга» старым металлом, или я – древними костями. На улицу Караваева заезжаю визжа дряхлыми покрышками и скрипя свежевставленными зубами. Ох, хоть бы мост не сломать, а то опять придется к стоматологу идти, и тогда питаться мне ближайший месяц голым супчиком из воды и вермишели.

Цифры на подъездах нарисованы крупные, видно издалека. Увидев нужные, останавливаюсь тут же, никуда не паркуясь. Заперев машину, хватаю сумку и трость. Оба эти предмета при надобности вполне могут выполнять несколько функций. В том числе и боевых!

Дверь в подъезд открыта. Похоже, добрые силы мне сегодня благоволят. Это я так думала, пока не добралась до лифта и оказалось, что тот не работает. Ла-а-адно! Будем брать силой воли! Третий этаж, это не десятый!

Держась одной рукой за перила, а другой упираясь в трость, кое-как проползаю полтора этажа, проклиная свою старость и немощность. Когда-то я была сильной и выносливой, родилась перед войной, голод вынесла. Почти все мои братья и сестры умерли, а я выжила. Нас у матери было двенадцать. А осталось двое. Я и самый старший брат, ушедший в сорок втором на фронт, подделав документы и резко став совершеннолетним.

И тогда не брали меня ни морозы, ни сквозняки, ни голод. А теперь что? Три этажа одолеть не могу?! Смачно выругавшись, поднимаюсь по лестнице дальше. Врешь, не возьмешь! Там единственная моя живая кровиночка в беде! Сдохну, а доползу!

Скрипя новыми коронками на зубах, влезаю на третий этаж. Ну что же, самое сложное позади. Не церемонясь, начинаю с размаху стучать тростью по двери.

- Сова, открывай, медведь пришел!

На грохот из соседней квартиры вылезает заспанная морда мужика алкоголической наружности.

- Слыш, сова, летела бы ты отсюда, пока перья еще на месте.

- Слыш, Пятачок, закрой свою пасть и спрячься в норке, пока сова тебе твои опухшие зенки не выклевала вот этим клювом, - и для пущей убедительности несколько раз резко двигаю перед носом умника рукоятью своей трости.

Это подарок подружки. Она тогда сказала, что такой въедливой бабуле, как я, обязательно нужен подобный аксессуар – трость с рукоятью, закругленной с одной стороны и острым «клювом» с другой.

Ежели кто просто нахамит – мягкой стороной его по черепушке, а уж если совсем разбушуется, то – клюнуть. Шутка, конечно. Но Настя, как в воду глядела, вот и пригодился мне ее подарок.

- Ты чо старая? – алкоголическая фигура делает попытку выползти в коридор.

Надо действовать наверняка и первой, потому как силы у меня уже не те, что раньше, когда днем на стройке работала, а вечерами в институте училась. Поэтому, недолго думая, прижимаю хорошенько острый «клюв» трости к кадыку пошатывающегося мужичка.