Острый момент.
Телепат начал сканировать окружающее пространство, пока хозяин величественно шёл к своему дому. Джонс выглядел по своему обыкновению стильно и дорого — в костюме-тройке, сшитом на заказ, с клинковой тростью, в дорогих лакированных туфлях и серой шляпе-федоре.
Паттерсон и двое телохранителей скользнули по мне взглядами.
Я невозмутимо читал газету, игнорируя всю эту компанию. С совершенно равнодушным и снобским видом. Как будто делаю всем одолжение, что заглянул в эту кофейню и почтил набережную своим присутствием.
Сканирование Паттерсона ни к чему не привело — у меня на голове был артефактный обруч Старшей Рептилии. Проверенное и эффективное средство.
По противоположной стороне улицы прогуливалась группа шумных туристов. Явно подвыпивших, щёлкающих фотоаппаратами и оживлённо переговаривающихся между собой. Охранники тотчас переключили внимание на новый объект.
Двое сопровождающих последовали за хозяином.
Краем глаза я отметил, что дверь действительно каббалистическая — проём раскрылся, сопровождаемый сухими щелчками накладывающихся друг на друга плашек.
Джонс скрылся внутри здания.
Несколько человек остались стоять, присматриваясь к прохожим. Водители заняли свои места и отогнали машины куда-то за угол, в полутёмную арку. Значит, у британца есть двор, а там личная парковка. Хорвен мне показывала эти задворки, а я не обратил особого внимания. Там отирался кто-то из дежурных охранников, но для моего плана это несущественно.
У крыльца остались криос и мета.
Все остальные постепенно ушли в дом. Что примечательно, прыгуны поднялись по ступенькам на своих двоих. Значит, сэр Иезекииль оборудовал своё логово отклоняющими линиями. Редиска.
И снова у меня возникло искушение натравить на супостатов гончую.
Хорошо, что мои нервы — стальные канаты.
Самое весёлое будет происходить внутри.
Выждав ещё пару минут, я встал, положил рядом с недопитым кофе пару монет и, легкомысленно помахивая тростью, скрылся за углом. Людей не было. Я тотчас перенастроил иллюзион, врубив режим невидимости. Слился с окружающим пространством — мостовой, урной, каменной стеной и узким окном. С водосточной трубой, пролетающей чайкой, балконным карнизом.
Врубаю проницаемость.
А вот теперь погнали.
Возвращаюсь на знакомый тротуар, огибаю столик и собирающего монеты бариста. Скорее по привычке, чем по необходимости. Спокойно приближаюсь к резиденции Джонса и, не доходя нескольких метров до телохранителей, ныряю в стену. Уже внутри ко мне присоединяется Хорвен.
Я отдаю приказ.
Дежурить у двери и убивать тех, кто попытается зайти внутрь. За исключением моих людей, но они уже в здании, ха-ха.
Гончая тоже под иллюзией.
И двигается совершенно бесшумно.
Особняк Джонса ничем меня не удивил. Холл в староанглийском стиле, обшитый деревянными панелями. Со здоровенной пастью камина, двумя креслами, массивной мебелью и резным декором. Всё традиционно, консервативно.
Вернув себе материальность, делаю перекрытия и стены прозрачными.
Дом превращается в стеклянный лабиринт с условными гранями и набросками комнат. В такие моменты возникает ощущение, что ты смотришь на эскиз реальности.
Иезекииль Джонс находился в своём кабинете на третьем, мансардном этаже.
Раздражённо звонил в колокольчик, вызывая прислугу.
Вот только никто не придёт, об этом позаботились мои подчинённые…
Больше всего меня интересовал Паттерсон. Связующее звено между своим хозяином и разбросанными по дому воинами. Я решил устранить телепата в первую очередь.
Паттерсон так и не понял, что случилось, когда он отправился помочиться в туалет. Мужик провалился вниз, так и не убрав своё достоинство в штаны. Сквозь потолки и перекрытия — в подвал. И ещё дальше, глубоко под землю. Туда, где его перемолола своими щупальцами вездесущая Хорвен.
Один-ноль в мою пользу по мертвецам.
Хорвен выскальзывает обратно, а фундамент и бетонная стяжка обретают плотность.
Я снимаю с головы обруч и убираю в поясную сумку.
Гончая летит к двери.
А индонезийцы по одному вырезают всех, кто мог бы защитить британского миллиардера от возмездия. Впрочем, чего это я? Раз он перешёл мне дорогу, защиты не существует.
С кривой ухмылкой я направился к лестнице.
Глава 2
Глава 2
Дом вокруг меня стремительно превращался в склеп.
И если рядовых слуг мы усыпили, то боевики, потенциальный источник проблем, начали умирать. Чтобы видеть общую картину, мне даже ментальные слепки не нужны. Прозрачность решает.
Пока я поднимался по лестнице, один из прыгунов внезапно упал с отравленной иглой в шее. Второй прыгун, решивший покурить на балконе, поймал перо под ребро. Индонезийцы мне нравились — такие же эффективные и бесшумные, как я. Ладно, почти как я.
Охранники, дежурившие на улице, не знали, что в доме творится неладное.
А тем временем во дворе начали умирать водители.
Точнее, водитель. Решил, называется, открыть капот и поковыряться в моторе. Тут же схватил отравленную иглу в бок. Сполз на брусчатку, начал хрипеть и дёргаться. Пришлось сделать плиты двора проницаемыми и организовать человеку достойные похороны.
Второй водитель заглянул на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить. Ни одного повара там, естественно, не обнаружилось. Бедняга полез в холодильник, и тут ему накинули удавку на шею. Умер тихо, не успев перейти в режим меты. Для этого ведь нужна концентрация, что проблематично в условиях нехватки кислорода. Едва индонезиец скрылся за дверью, я отправил труп в подземелье.
Матвеич что-то химичил в гостиной, но рассмотреть его было непросто. Человек для себя тоже сварганил модный комбинезон и сейчас ничем не отличался от необъятного кожаного дивана и персидского ковра стоимостью как две квартиры на первой линии Фазиса.
Через Ольгу я получил отчёт:
Я осмотрел ещё раз владения британца.
Сейчас мой каббалист превратит этот дом в ловушку для одарённых. Никто не сможет воспользоваться сверхспособностями. Я больше не смогу менять плотность людей и предметов, видеть сквозь стены, просачиваться в закрытые комнаты. Иезекииль Джонс, потомственный прыгун, не сумеет телепортироваться на «Шоггот», в свою загородную резиденцию или ещё куда-нибудь. Кинетики не смогут двигать вещи, криос никого не заморозит. Прервётся мой контакт с Ольгой и Хорвен.
Всё, что у меня останется — искусство убивать.
Без всякого там читерства.
И да, все каббалистические вставки, кроме аккумуляторных, перестанут работать. И сделано это будет простым нажатием кнопки, у которой сейчас держит палец мой человек.
Как говорится, жребий брошен.
Меня отрезало от собственных подчинённых.
Стены и потолки вернули себе таинственную непредсказуемость. Реальность перестала быть для меня удобной и податливой. Я больше не имба. Не могу превращаться в тень или делать бесплотным оружие противников. Если меня убьют — умру.
Что ж, в этом есть своё очарование.
За прошедшие тысячелетия я утратил вкус к жизни. А в этом мире вдобавок обрёл сверхспособности. И вот, знакомая лотерея. Ты или тебя.
Проверяю непрерывную циркуляцию.
Не работает.
Я больше не ощущаю ки.
Прохожу мимо зеркала — теперь меня видно. Потому что иллюзион и комбез Михалыча не функционируют без магической подпитки. Минус ещё одно преимущество. Я больше не часть интерьера, не солидный английский джентльмен, не шкаф и не лестничное ограждение. Я — пятнадцатилетний пацан. С тростью в руке, которая ничем не отличается от обычной палки. Разве что лёгким, едва заметным изгибом. Меч, которым я пользуюсь, ковали вьетнамцы. Поэтому рукоять не выглядит, как рукоять. Гарды или цубы не предусмотрено. А вот лезвие… я ещё не встречал материала, который оно не могло бы разрезать.
Оказавшись на площадке второго этажа, я замер.
Прислушался к звукам дома.
Между прочим, я теперь и слух не могу усилить.
Тишина мне не понравилась от слова «совсем». И если индонезийцы с рептилоидами умеют перемещаться бесшумно, то мистер Джонс подобными навыками не обладает. И он, по логике вещей, уже должен заподозрить неладное.
Поднимаюсь ещё на пару пролётов.
Лестница, ведущая на мансардный этаж, совсем узкая. Кажется, стены можно зацепить плечами, если ты достаточно развит физически. Ступеньки крутые, деревянные. Вот только ни одна дубовая половица не скрипнула под моей ногой. Навыки не пропьёшь.
Выглядываю в коридор.
Чисто.
Вездесущие дубовые панели, ковровая дорожка, по три двери справа и слева. В простенках между дверями висят картины — что-то абстрактное и запредельно концептуальное. В потолок вмонтированы квадратные лампы дневного света.
Перебрасываю трость в левую руку.
Иду прямо, к третьей двери слева.
Коридор упирается в арку, за которой расположилась запасная лестница. Насколько я знаю, это путь к слугам и охранникам. Внизу располагается чёрный ход, оттуда можно попасть во двор, к припаркованным автомобилям. И да, арка снабжена мощной решёткой, которую не видно с набережной. Решётка работает по принципу распашных ворот на сервоприводах, поэтому во двор кто попало не проникнет.
А вот с той стороны по лестнице может подняться кто угодно.