Сделал пару шагов назад

Белов со стоном схватился за рану. Кровь лилась оттуда ручьем. Перевязать надо. Казак застонал, и я услышал.

— Боже… Господь… За что! За что мне это! Господь!

Я развернулся и двинулся к своим телохранителям. Произнес.

— Богдан, развяжи его сына. Отпусти. Пусть за отцом присмотрит, перевяжет.

Мой казак уставился на меня с удивлением. Уверен, думал сейчас, не встанет ли этот парнишка против нас. Не сотворит ли чего дурного, не нападет со спины. Стопроцентной уверенности в том, что он не сделает это, у меня не было. Но казнить этих двоих было выше моих сил. Такие люди, бесстрашные и сильные духом действительно нужны. Зрела во мне надежда, что старцы действительно смогут объяснить им, всей их семье, что и как. И почему я оставил его жить.

И жизнь свою они посвятят служению отчизне.

Влетел в стремена, осмотрелся.

Парнишка, отпущенный, спрыгнул с лошади, помчался к замершему на коленях отцу. Рвал на бегу рубаху, готовился бинтовать. Главное, чтобы от раны не умер воевода. Но если так, то это значит — судьба.

Сам обратился к третьему, оставшемуся на ногах из приехавших елецких.

— Что с Волковым?

— Мертв. — Проговорил он. Поднялся от него, уставился на меня.

— Ты все видел. Иди скажи елецким, что жду всех сотников к себе. Нам незачем проливать кровь. Незачем отдавать свои жизни здесь. Наш враг там! — Я махнул рукой на север. — Наша цель, Москва! Вместе мы будем сильнее и добьемся Земского Собора. Всю Русь соберем и Царя на трон поставим сильного. А не этих, цариков.

Он поклонился, двинулся к лошади.

— Жду. И прикажи войска отводить, чтобы мои люди переправу начали. Мы не желаем вам зла. Мое слово!

Человек поклонился вновь, взлетел в седло и помчался к елецким рядам.

Я повернул голову к Богдану. Он смотрел на меня очень удивленно. В его парадигме мира я поступил… Вероятно, излишне мягко. Но, так было нужно. Именно такие деяния запоминаются и создают вокруг предводителя ту славу, которая важна. Строг, но справедлив.

— Богдан, скачи к нашим. Передай, строем ровным, ко мне. Не ломая рядов.

— Сделаю.

Он дал пяток коню и помчался к моим бойцам. Они уже неспешно двинулись вперед сами. Понимали, что происходит.

Глава 12

Глава 12

Прошло совсем немного времени, и Елецкое воинство сдвинулось с места. Видно было, что им идут приказы, и бойцы растерянно отступают в лагерь. Преимущественно пехота. Сворачиваются с боевых позиций, отходят. Часть разворачивается и движется вдаль от переправы. Конница. Чуть севернее. Все же часть бойцов явно пребывало в сомнениях. Вдруг мы всеми этими действиями только вводим в заблуждение. И как ударим, когда они не ждут. Спешиваться, расслабляться торопились не все.

Да, вроде бы сотники и атаманы должны явиться, говорить. Но кто знает, придут ли все. Пока что нужно держать боевую готовность. Довлеть над ситуацией. Показывать, что мы не хотим воевать, но если надо — готовы.

Я отвлекся от созерцания лагеря, глянул, как там дела у отца и сына.

Старшему было совсем нехорошо. Еще бы, несколько скользящих ударов. Но это мелочи по сравнению с тем, что пришлось пронзить ему правое плечо. Старался попасть выше легкого, обездвижить руку, не убить. Но с текущим уровнем медицины были шансы, что не переживет казак этого.

Мои бойцы подошли гораздо быстрее, чем сотники от лагеря, и я махнул рукой. Распорядился помочь. Выделить лекаря.

Яков глянул на меня с удивлением, но отрядил кого-то из обученных еще в Воронеже людей. Лучше было бы, конечно, дождаться с переправы старика Войского, но здесь дело могло идти на минуты.

Человек подошел, наклонился.

Мальчишка что-то выкрикнул, но после недолгой перебранки место уступил. Взялись они за процесс вместе.

Я, сидя верхом, наблюдал. Осложняло дело то, что раненый воевода в кольчуге. Это не ткань — ее не разрежешь аккуратно, не посмотришь, что там. Снимать? А как — рука ведь повреждена. Видимо, все же нужно стаскивать. Не будет же он все время лечения в броне ходить. От нагрузки помрет измученный организм. Да и доступ к ране нужен нормальный.

Нельзя в броне быть.

Они вдвоем начали действовать. Потянули. Казак заорал от боли. Еще бы — травмируемую руку приходилось проворачивать как раз в плечевом суставе. Рядом с раной.

М-да. Все же доспехи, это не привычные мне современные бронежилеты на стропах. Срезал их и свободен. Здесь — сложнее все. Хотя мой юшман в этом плане попроще. Он больше для дел лечебных подходит. За счет запашной системы и ремней крепления. Но — далеко до идеала. Как-то я раньше и не задумывался о том, что помимо защиты доспех еще должен быть эффективно снимаем и надеваем. Те же латы в этом плане — удобнее. Срезать ремни, стащить. А вот кольчуга, которая надевается как рубашка. Разоблачать такого бойца — мука.

Наконец, уложили потерявшего сознания воеводу, начали бинтовать. Надеюсь, все получится и выживет Белов.

Мой боец что-то говорил, действовал, а мальчишка помогал.

Дело спорится, может жить будет. Перевел взгляд. Смотрел на лагерь близ талицких бродов. Прошло еще некоторое время и от него наконец-то отделилось с десяток всадников. Как я и думал, их было примерно около тысячи. Вот и число атаманов, и воевод, соответствующее. Минута и они замерли напротив меня и моих рядов.

Снаряжение не плохое, но и не лучшее. Пожалуй сам Воевода у них был только отлично вооружен, а вся армия — ну как и мои сотни до того, как я арсеналы открыл.

Лошади фыркали, чуяли кровь. Люди нервничали.

Между нами было метров пять. Спешиваться никто не собирался, замерли друг напротив друга. Эдакие, предварительные переговоры. Чувствовался висящий в воздухе вопрос: что же дальше? Что будет?

— Здравствуйте, товарищи! — Выкрикнул я.

— Здрав будь… воевода. — Прогудели они нескладно, но вполне в один тон.

Царем не звал никто.

— Кто за главного у вас? Или не выбрали еще?

Они переглядывались, понятно было, что какого-то единого мнения на сейчас счет пока нет. Волков убит. Возможно, он, как бывший есаул Белова мог бы заменить его, но не судьба. А кто из них — неясно. Вроде бы все равны. Соберись они все, что-то бы вышло. Но на это нужно время. А я его им не дал.

Окинул взором всю эту компанию.

— Значит так! Собратья! — Начал вещать. — Проясню ситуацию для всех! Первое. Никаких татар в моем войске нет. Люди воронежские, люди оскольские и казаки донские. Все. Второе. Идем мы на север, к Москве, чтобы сильного царя на трон сажать. Земский Собор собирать и выборно… Повторюсь! Выборно! Определить, кому всей землей нашей русской владеть и править.

Смотрел на них, вроде бы понимали, кивали, перечить никто не собирался.

— Третье! Дмитрий, что царем кличет себя и с ляхами заодно, мне не друг и не брат. Негоже такого человека на трон сажать. Это мое слово. Знаю, вы здесь все, преимущественно за него стоите. Весь Елец и воевода его. Но он, иноземцам готов отдать все! И землю, и жизни ваши.

Сделал паузу. Они напряглись сильно. Память о том, как сражались против царских войск, была свежа. Всего-то несколько лет прошло от осады города. Многие друзей потеряли, близких, родных, собратьев. Продолжил громко.

— Василий! Что в Москве засел, тоже царик, а не царь. Много за ним грехов. Знаю, бились вы с его войсками. Славно и отважно. Елец не дали свой. — Обвел их взглядом. — Знаю, собратья, и понимаю почему. Как этот Василий на трон сел? Все мы знаем, что силой! Не по желанию земли всей. Собор, что он созвал, это так… Смех один.

Люди переглядывались, закивали. Чувствовалось, что в головах их появляется понимание того, что и почему я делаю. Зачем собираю силы и хочу на Москву идти. Все то, что делало первое и второе ополчения, сформировавшиеся от усталости простого люда на местах, я использовал для тех же целей. Прийти в столицу, свергнуть всех этих узурпаторов, ляхов, предателей, отравителей и жадных до власти упырей.

Выбрать достойного царя!

После краткой паузы продолжил с новой силой говорить:

— Так вот. Кто хочет со мной идти, всех беру. Но с тех, кто идти хочет, клятву делу нашему беру и сам перед ними клянусь. У нас в войске каждый знает, ради чего мы идем и почему так, а не иначе действуем. Ясно?

— Так-то, воевода, ясно. — Проговорил тот самый сотник, что был третьим в недавнем отряде, приехавшем решать дело поединком.

Судя по тому, как вели себя остальные, он претендовал на некое лидерство над всеми после выведения из игры Волкова и Белова.

— А раз ясно. — Глянул на него пристально. — Стройте сотни для присяги. Лагерь сворачивайте. Идем в Елец. Оттуда на север через день, два пойдем.

Пришлось мне смириться с тем, что не так быстро, как изначально хотел, удастся мне движение к Серпухову. Армия — это не только боевая ее часть, но еще и обоз, снабжение, фураж. Бумажная работа, которой, слава богу, будет заниматься Григорий. Это обучение, муштра, формирование четких и понятных сотен, их управления. Очень и очень много всего вне построения к битве и самих сражений.

Армия — это в первую очередь логистика.

И мне, человеку иного времени. С одной стороны, сложнее. Не так легко понять скорости и особенности ситуации Смутного времени. А с иной, у меня колоссальное превосходство в организационном понимании. Как это должно работать, как формироваться. И почему четкая структура подчинения вне местничества дает на поле боя невероятные плоды. Они покажут свое преимущество под Полтавой, а потом прославят Русское оружие во времена Екатерина Великой.