— Отлично, едем, — киваю я.

И уже по пути Алина договаривается о транспорте с водителем и охраной. На самом деле ее сопровождения мне было достаточно, но когда ты сам император, то лучше появляться на людях со своей свитой или охраной, чтобы у аристократов и простолюдинов не складывалось ощущение будто император — простой человек.

Когда мы подъехали к роскошному поместью, нас сразу встретил дворецкий и с должным уважением проводил к своей госпоже. Он раскрыл предо мной двери покоев герцогини, и я вошел туда один, оставив своих сопровождающих в коридоре. Это было светлое помещение, и кажется внутри было куда холоднее, чем снаружи.

— День добрый, Ваша Светлость, — поприветствовал я герцогиню, сидящую в кресле.

— И вам добрый день, Ваше Императорское Величество, — холодно поприветствовала меня пожилая герцогиня Тамошева. — По какому же поводу вы явились ко мне? Неужто вам нужен мой совет?

Герцогиня была вся в белом. Несмотря на свой почтительный возраст, она выглядела дорого.

— Почему именно совет? — интересуюсь я.

— А чем еще я могу вам помочь? — пожимает она плечами. — Разве что советом.

Так она намекнула, что ничего больше от нее ждать не следует. Совет — вот единственная помощь, которую она может предоставить своему императору.

— Совет мне не нужен, — говорю я и присаживаюсь в кресло напротив герцогини. — Мне нужно ваше содействие. Но в нем будет и ваша выгода.

— Какой же у нас юный император, — улыбается она, косясь на меня.

— Нет, намек я ваш понял. Вы захотите мне помочь по своему собственному желанию.

И в итоге все будет ровно так, как нужно мне.

Протягиваю герцогине Тамошевой досье на Елизавету — младшую сестру Дарьи Васильевой.

Она смотрит бумаги и поднимает на меня непонимающий взгляд:

— И как же это должно меня заинтересовать?

Протягиваю ей второе досье — на графа Никольского, который в скором времени должен стать мужем Елизаветы.

— В чем связь? — уточняет Тамошева, подняв на меня вопросительный взгляд.

— А вы подумайте, — слегка улыбаюсь я. — Ваша история может повториться.

Стекла в комнате начали покрываться инеем. Здесь становится значительно холоднее.

— Скоро Елизавета выйдет замуж за этого человека, — поясняю я.

— Ему же больше восьмидесяти! А ей всего шестнадцать, — герцогиня смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Я понимаю, что бесплатно никто ничего делать не будет. И взамен предлагаю вам это, — протягиваю ей третью папку, последнюю, что была у меня в руках.

Герцогиня Тамошева смотрит на новые бумаги. Резко поднимает голову и спрашивает:

— Вы серьезно?

— Да, решил возродить эту традицию. Один из старейших родов империи имеет право, чтобы его обычаи продолжались и дальше, — отвечаю я с легкой улыбкой.

— Хорошо, я помогу вам, — кивает она.

— Благодарю, — вежливо отвечаю я и удалясь.

Теперь она разберется со стариком сама, и свадьбы не будет.

Герцогиню Тамошеву тоже в юном возрасте выдали замуж за пожилого дворянина. Это довольно трагичная история, и теперь она очень ревностно относится к тому, когда наблюдает нечто подобное. Когда Тамошева видит на приемах молодую девушку со стариком, то всегда подходит к ним и начинает унижать мужчину, находя для этого любой повод.

А касательно традиций… раньше было заведено, что два раза в год великие рода Российской империи имеют право устраивать во дворце императора балы в честь своего дома. Пятьдесят лет назад этот обычай отменили, решив, что это влияет на репутацию короны. Но я не настолько мелочный, чтобы считать, что балы мне повредят. Тем более, это очень важно для родов, которые их проводят, эта традиция продолжалась больше четырехсот лет, а ее отмену некоторые восприняли с большой обидой.

Такие балы начинались с того, что гости поднимали бокалы в честь основателей рода, устраивающего прием, потом все выпивали за них. Но самое главное, что эти приемы проводятся за счет этих самых родов, в честь кого они и организованы.

С этими мыслями, полностью довольный своей работой, я отправился домой.

* * *

Никольский Борис Андреевич сидел на террасе возле своего дома и улыбался. Вчера барон Васильев сообщил о своем решении выдать за него свою дочь, и граф никак не мог дождаться свадьбы. Он листал планшет, выбирая себе новый костюм. А организаторы уже отписались, что начали приготовления.

Давно он не был так воодушевлен, наверное с тех самых пор, как женился в первый раз — это было сорок лет назад. Но через пять лет брака юная особа решила развестись и остаться ни с чем. Решила, что лучше быть бедной дворянской, чем жить со стариком.

А Никольский был уверен, что с Елизаветой так не будет. Он давно знал отца девушки — тот сможет держать дочь в узде. Хотя это вряд ли понадобится. Никольский учел все свои ошибки и больше никогда не предоставит своей жене хоть сколько-нибудь свободы.

Все его мысли были о первой брачной ночи… Он представлял, как снимает с Елизаветы белое платье, как она дрожит перед тем, как отдаться ему.

— О чем задумался? — вырвал его из мыслей сидящий рядом друг — граф Метляков.

Он был всего на десять лет младше Никольского, но дар у него был куда слабее, а потому и выглядел старше своего более взрослого друга.

— О свадьбе, — довольным тоном признался Борис Андреевич и долил в свой стакан дорогого виски, который специально открыл по такому важному поводу, как отпраздновать негласную помолвку.

— Ты же знаешь, что подобное не очень привествуется, — намекнул Метляков. — Обязательно найдутся недовольные.

— Неважно, — отмахнулся Борис Андреевич и залпом опустошил свой стакан. — Подобное может разве что сам император запретить. А кто Васильева такая, чтобы до самого государя с этим вопросом дойти?

Никольский ни капли не сомневался в своей победе.

— Тебе все равно еще два года ждать до ее совершеннолетия, — напомнил друг.

— Да, но все это время она будет моей женой, прежде чем разделит со мной ложе, — соврал Борис Андреевич, он не собирался откладывать интимную связь.

А сам вновь вспомнил об этой юной непорочной деве.

— Ты же видел ее, — мечтательно продолжил Никольский. — Какие у нее глаза! А какие волосы!

— Старый извращенец, — усмехнулся Метляков.

— Кто бы говорил, — хмыкнул Борис Андреевич.

— Азартные игры — это не извращение.

— Конечно, просаживать деньги не извращение, а любить молодое тело так сразу!

В дверь на террасе постучали, и к друзьям вошел один из слуг Никольского.

— Господин, к вам пришли с негласным визитом. Думаю, это важно, — пробормотал он.

— Никого не жду! У меня свадьба на носу! — огрызнулся граф.

На днях они уже должны были расписаться с Елизаветой Васильевой. И Борис Андреевич никак не мог дождаться этого момента!

— При всем уважении, Борис Андреевич, эта особа никуда не уйдет, — дрожащим голосом продолжил слуга.

Обычно он вел себя более уверенно, и подобное поведение насторожило графа Никольского.

— Неужели пришла сестра Лизы просить за нее? — усмехнулся Борис Андреевич. — Сестра мне не нравится, передай, что заменить Лизу не получится.

— Боюсь, это не юная дева, — ответил слуга. — Это герцогиня Тамошева. И она говорит, что если вы ее проигнорируете, она войдет сама.

— Что, прямо так и сказала? — усмешка вмиг исчезла с лица Борис Андреевич.

— Да, господин, — слегка поклонился слуга, словно опасался, что его накажут за то, что принес плохую весть.

— Тамошева? Что ей надо? — уточнил Борис Андреевич.

— Говорит, что ваши действия порочат честь аристократии.

Метельский внезапно рассмеялся и сквозь смех сказал:

— А про Тамошеву ты забыл, дружище!

Герцогиня часто вызывала мужчин на дуэли, когда они появлялись на приемах с юными девами. Причем делала это из каких-то выдуманных причин. Тамошева могла подойти поздороваться, а потом сказать дворянину, что ей не нравится его взгляд — слишком презрительно он на нее смотрит. Мужчина начинает оправдываться, что в данный момент думал совсем о других вещах, что это не так, но на это у герцогини есть свой ответ: «Неужели я недостаточно хороша, чтобы на меня смотреть? Что значит вы думали о других вещах во время разговора со мной? Моя честь задета! Вызываю вас на дуэль».

Борис Андреевич был сильным Одаренным, но у него не было уверенности, что он выстоит против Тамошевой. Она же доросла до ранга Абсолюта, и среди аристократов ее прозвали «Ледяной королевой», столько пожилых мужчин умерло от ее руки.

Говорят, что ее сердце покрыто коркой льда, настолько она принципиальна и безжалостна.

— Походу, тебе ничего не светит! — продолжил смеяться Метляков.

— Впусти ее, — неохотно велел Борис Андреевич своему слуге.

Он поклонился и удалился встречать незваную гостью.

— Что, свадьба отменяется? — уточняет Метляков, потянувшись к бутылке.

— Скорее всего, — грустно усмехается Борис Андреевич.

* * *

Барон Леонид Романович Васильев только что получил уведомление от графа Никольского об отмене свадьбы с его младшей дочерью.

Эта новость поразила его… Ведь сегодня Леонид Романович ждал перевод средств от графа Никольского, которые были положены взамен за согласие выдать дочь замуж за него. Он собирался раздать долги, и уже договорился с важными людьми, что сегодня отправит им деньги… А тут такое!

А ведь после заключения этой сделки Леонид Романович собирался полностью изменить свою жизнь, которая его совсем не устраивала. Он не хотел заниматься этими чертовыми мастерскими, хоть и бизнес был обширный, но оборудование в большинстве своем было старое и требовало срочной замены.