— Мой самолёт всё ещё на месте? — спрашиваю я.

— Да, Григорий не смог на нем улететь.

— А мы сможем?

— Конечно, мы улетим.

Через полчаса машина прибыла прямо к взлетной полосе в австрийском аэропорту.

— Ладно, мы уже приехали, выходим, — говорю я.

Мы вышли из автомобиля и пошли прямо к трапу, который вел к моему самолету. Попутно я сказала Алине:

— Кстати, я недавно услышал, что было покушение на младшего Разумовского.

— Ой, там не покушение, там скорее пытались прощупать почву. Думаю, он вам сам всё расскажет. Но ничего серьезного.

— Ладно, прилетим и разберемся.

Мы зашли в самолет и заняли свои места. А я был невероятно рад тому, что мы возвращаемся домой… как никак сейчас там происходит самое интересное, и не хочется пропускать ни дня.

* * *

Сегодня Григорий ругался с начальником аэропорта. Цесаревичу повезло, что этот человек знал русский язык и вообще мог ему ответить.

— Дайте мне другой самолет! — требовал Григорий.

— Мы не можем. Уже шесть самолетов вам предоставили, мы больше не можем срывать рейсы. Попросите личные борта у других аристократов, может быть их суда будут более надежны, — спокойно ответил мужчина с густыми усами.

— Уже присылали, та же самая история! Может, это в вашем аэропорту происходит диверсия?

— Мы трижды проверяли весь персонал. Четыре раза меняли предоставляемые вам команды. Но история повторяется. Уверяю вас, дело не в нашем аэропорту.

— В таком случае предоставьте другой самолет! — Григорий не терял надежду вернуться в столицу.

— Прошу прощения, но мы уже сделали все, что могли, Ваше Высочество.

Начальник австрийского аэропорта удалился, оставив Григория с его помощником и охраной. Цесаревич грозно посмотрел ему вслед, но больше аргументов у него не было, на австрийскую было не так просто подействовать, как на своих сограждан.

— Это какой-то бред, почему я не могу покинуть эту страну? — обратился цесаревич к помощнику.

— Господин, может мы попробуем наземный транспорт?

— Я не хочу наземный. Я прилетел сюда, как важный человек, и хочу улететь таким же образом!

— Вам бы уже в империи появится…

— Думаешь, я сам этого не понимаю?

— Понимаете…

— Тогда в чем суть⁈ Я уже сказал, что хочу улететь, и не успокоюсь, пока мне не предоставят нормальный самолет.

Помощник кивнул — ему больше нечего было ответить.

При всех своих качествах Григорий Романов не любил длительные поездки. Они казались ему скучными и утомительными, поэтому он предпочитал путешествовать на самолетах. И одна мысль о том, что все-таки придется возвращаться в столицу на наземном транспорте, не давала ему покоя. Он лучше посидит несколько дней здесь, пока не найдется нормальное воздушное судно, нежели будет трястись в дороге.

Григорий спустился в холл аэропорта, и оттуда увидел, как его младший брат в сопровождении своей охраны проходит в вип-зал.

— Ну, братишка, давай, — усмехнулся он.

Цесаревич подошел поближе, чтобы увидеть, как брат поднимается по трапу и садится в самолет и улетает.

— Удачи, — говорит он, оскалившись.

Григорий под предлогом смертной казни велел всему персоналу самолета не говорить о том, что цесаревич пытался на нем улететь. Он заплатил техникам много денег, чтобы те подделали документы об исправности самолета.

— Надеетесь, что упадет? — спрашивает помощник у Григория, смотрящего на поднимающийся все выше и выше самолет.

— Нет, скорее всего, он также вернется обратно.

На это Григорий и рассчитывал. Он даже посоветовал Федору вернуться обратно и надеется, что старший брат послушается. Григорий сказал ему, что Дмитрий здесь застрянет, и очень скоро история с самолетом должна повториться.

Также он попросил Вороновых помешать младшему брату отсюда улететь, и цесаревич был уверен, что с этим они справятся. Единственное, что они не смогли — это прислать исправный борт, два самолета, которые они отправили, также сломались в небе!

Когда Федор вернется, скорее всего у него случится конфликт с Кутузовым — на это Григорий надеется. Возможно, брат или младший Разумовский пострадает — Григория устроит любой вариант.

Цесаревич смотрит в небо… И его смущает, что самолет слишком долго летит.

— Было сообщение о неисправности? — спрашивает он у помощника.

— Нет, господин, — отвечает он, проверив сообщения на телефоне.

Григорий продолжил ждать. Но желанное оповещение не пришло ни через час, ни через полтора.

А через два часа телефон Григория завибрировал уведомлением: «Дмитрий пересек воздушное пространство Российской империи».

Григорий сжал телефон в руке, едва не раздавив крепкое устройство. Тяжело выдохнул… И от злости пнул стоящую рядом мусорку.

— Как⁈ — прокричал он.

Но ответа не получил… Как и отправного самолета.

* * *

— Господин, случилось происшествие. Надо срочно реагировать, — говорит мне Алина и передает планшет.

Хотел, называется, поспать в полете… А не выйдет. Как ни крути, государственные дела я всегда ставил выше своих интересов, так меня воспитали в первый раз — такой характер у меня сложился, и его я пронес через множество жизней, мало что меняя. Мог бы, но не хотел. Меня полностью устраивало то, каким я стал.

На планшете включилось видео, на котором был показан пожар в Главной Московской Библиотеке. Это огромное здание, площадью больше пятисот квадратных метров. У него сгорела вся крыша, и пожар распространялся дальше… его так просто не потушить.

— Диверсия? — спрашиваю я.

— Скорее всего, — отвечает Алина. — По официальным данным это чья-то халатность, но главное не это. Смотрите дальше.

В новостях выступал канцлер Разумовский:

— Уверяю вас, все под контролем. Цесаревич Дмитрий лично курирует ситуацию и обещает, что достояние нашей империи не пострадает.

— Как понимаю, он ничего не собирается делать? — спрашиваю я.

— На ликвидацию отправлено пятьдесят пожарных, — отвечает Алина.

— Нужны Одаренные.

— Одаренных не отправили.

Понятно, решили уничтожить символ города и сделать меня виновным. Что ж, у них это не получится.

— Свяжись с Кутузовым, для него есть работа, — говорю я.

— Будет сделано, мой господин.

* * *

Святозар Разумовский сидел в своем новом кабинете и перебирал резюме кандидатов, которые хотели устроиться в имперскую гвардию, а дело это было нелегкое.

Он смотрел анкеты и думал о своем… О вчерашней ночи, когда на него напали. Кутузов с легкостью разобрался, он был готов и не к таким методам. Все-таки он прекрасно понимал, где и на кого работает. Интересно только одно — это конкуренты Дмитрия Алексеевича или отец Кутузова решили передать привет.

Ох, он бы с радостью наведался к канцлеру с «добрым» визитом. В голове всплыл тот самый вечер, когда он чуть не умер. Кулаки сжались до боли.

Кутузов хотел отомстить… Но нельзя! Он обязан Дмитрию всем, а цесаревич подобных распоряжений не давал. Кутузов прекрасно понимает свое место, он не волен поступать, как хочется… и он готов подождать, ибо цель Дмитрия превыше всего.

Внезапно телефон зазвонил. Кутузов ответил, и Алина передала ему, что есть работа. Гвардеец слегка улыбнулся. Наконец-то! Это дело куда интереснее, чем разбирать анкеты кандидатов, хотя и с ними, в конечном итоге, тоже придется разобраться.

На служебной машине Кутузов довольно быстро добрался до Главной Московской Библиотеки. Зарево от пожара освещало вечернее небо, и здесь было светло, точно днем. Запах гари ударил в нос и заставил слезиться глаза, настолько ядреным он был.

Здесь было много людей, кто-то просто смотрел, кто-то плакал — все-таки сейчас умирало городское наследие, которому больше тысячи лет, а внутри хранились самые ценные книги всей Российской империи.

Пожарные тушили огонь из шлангов. Но было видно, что высотной техники им не хватало, и водяные потоки не доставали до главного очага пожара.

У входа в библиотеку стояла охрана и никого не пускала. Кутузов не стал исключением, и служба безопасности его тоже остановила.

— Внутрь нельзя, — строго сказал тучный мужчина.

— Почему?

— Там опасно, сами понимаете, что происходит.

— Я представляю интересы Дмитрия Романова. Пропустите! — велел Кутузов.

— Мы не можем, у нас распоряжение начальства. Можем отправить запрос, и сразу сообщим вам, как придет ответ.

— То есть внутрь я не попаду.

— Нет, — охранник подумал, что это вопрос.

Кутузову было ясно, что все это подстроено, но его это мало интересовало. У него был приказ, и его нужно выполнить, несмотря ни на что!

Раз нельзя попасть внутрь, то Кутузов будет действовать отсюда. Особого выбора у него нет.

Он отошел от входа на десять шагов. Все вокруг посмотрели на Кутузова, ощутив влияние его мощной ауры, которая разлетелась в округе.

Канализационные люки вокруг задрожали. Асфальт под ногами Кутузова завибрировал — под землей проходили трубы, в которых резко возросло давление.

Асфальт растрескался, вверх поднялись потоки воды.

Кутузов направляет их прямо вверх — к огню. Несколько тонн воды окружили здание куполом. А затем из него пошел крупный дождь.

Он длился полчаса, за которые полностью потух огонь, занимающий огромную площадь.

После чего купол обвалился на землю, разбрызгавшись вокруг.

Люди зааплодировали, а Кутузов шумно выдохнул, сбрасывая напряжение, потушить огонь было не столь сложно, как удерживать в воздухе несколько тонн воды.

К Кутузову сразу подбежали журналисты, которые снимали на камеры весь процесс тушения пожара.