— Ох, цесаревич, плохо ты знаешь моего отца и дядю, и не понимаешь, чем они рискнули ради твоей поддержки. Да они всех уничтожат, кто встанет у тебя на пути! — хищно улыбнулась Екатерина Воронова.

— Всех не получится, сама знаешь, что только младший брат пренебрегает охраной. И то наш дядя приставил к нему своих людей.

— Но, в то же время, твой дядя уже сделал выбор и встал на сторону цесаревны. И теперь на ее просьбу снять охрану с Дмитрия, он ее отозвал.

— Похоже, я плохо знаю своего дядю.

Этого решения Григорий не понимал. Долгие годы он считал, что дядя предпочитает держаться в нейтралитете, и никто не мог на него надавить. Но, видимо, любимая племянница стала исключением.

— Вашему дяде гораздо проще управлять сестрой, чем тобой. Все прекрасно знают, как она любит балы и театры, а вот в политику не суется. И поэтому он может продвигать свои вопросы, куда как проще.

Григорий тяжело выдохнул и отвел взгляд к окну, понимая, что во многом ошибался. Многие из его родственников совсем не такие, какими он их считал. Сейчас вскрылись подробности о Дмитрие и Анатолии Владимировиче — его дяде, а что будет после? Как бы Григорию не пришлось окончательно разочароваться в людях.

Он не понимал, почему все его родные такие глупые. Неужели для них непонятно, что он лучший кандидат в императоры, и если сделать сразу все нормально, то и он потом будет относиться к ним также. Не будет ссылок на самые крайние земли империи или устранения. Нашел бы им вполне теплые места, возможно даже в другой стране. Понятно, что в столицу им ход будет закрыт, но все же… Лучше так, чем воевать… Да и Империя будет процветать.

А ведь всё сходится. Если Григорий с самого детства твердил, что хочет быть императором, то Дмитрий отвечал, что хочет быть инженером или военным, но точно не императором.

Покойный отец этого не понимал и однажды спросил у младшего сына: «Почему?». А Дмитрий просто ответил: «Зачем мне это, когда вон есть целых трое желающих? Я лучше стану инженером, создам новую военную технику и с ее помощью захвачу власть! Буду инженером-императором!». Уже тогда, в возрасте пяти лет, Дмитрий не собирался ни к кому подлизываться. А что Григорий? Он заключил такие союзы, что теперь не сможет опровергнуть приказ убить собственного брата, даже если бы он того хотел. Такова цена власти.

С этими тяжелыми мыслями Григорий подошел к окну, за которым сияли лучи закатного солнца. А садовника и след простыл.

— Ох, отец… Не мог ты еще лет десять потерпеть? Возможно, нам всем еще рано становиться императорами. Или я успел бы сделать больше…

* * *

Голова моего брата катилась по земле. Я видел его безжизненный взгляд и синие губы.

— Ну, как тебе? Как тот, кто не вступал в борьбу за трон, чтобы не проливать кровь рода, ты должен оценить, — улыбнулся тот, кто назвался убийцей Григория.

Убийца прятал оружие в тени. Хм, а интересная техника, и именно такого ее исполнения я еще не видел ни в этой жизни, ни в прошлых. Конечно, так другие точно не увидят оружия, однако, император — не единственная моя профессия, хоть и самая важная. Большую часть навыков я почерпнул в других жизнях, и все их запомнил. Мне хватило ста шестидесяти лет правления на этой земле, чтобы раскачать свою душу до уровня, способного запоминать прошлые жизни. Поэтому, родившись второй раз, уже в другом мире… я помнил все, что было в прошлом перерождении. И так повторялось раз за разом, огромное количество раз.

Могли ли так все? Кажется, нет. Насколько я смог изучить этот вопрос, это опять же стоит сказать моим прошлым перерождениям, которые я не помню. Где-то я отличился или нахватал себе с лихвой бонусов.

И вот снова я родился в императорской семье, вернулся к тому, с чего начал. Возможно, сама судьба призвала меня сюда, чтобы не дать роду Романовых исчезнуть и чтобы не дать врагам захватить великую империю. А судя по тому, что прямо сейчас происходит в моей семье — всё к этому и идет!

Больно мне было смотреть на это все… Род, который раньше был сочетанием слов — стабильность, сила и верность — превратился в не пойми что.

Клинок пролетел возле моего глаза, но я ловко увернулся и только усмехнулся.

Так, сейчас главное не показывать, что мне слишком легко это удается. Добавлю-ка побольше движений, хоть это и бессмысленно, с точки зрения фехтования. Но почему-то мой враг использует именно такую технику… Лишних движений.

Я специально промахнулся, и мой клинок прошел возле плеча убийцы. Мне удалось запутать противника, ведь он ожидал удар в другом месте и сейчас не понимает, как я промахнулся.

— Тебе не победить меня! — говорит убийца и исчезает в собственной тени.

Слишком самонадеянное заявление, хоть я этого и добивался. Бой становится чуточку интересным. Убийца проявляется из тени за моей спиной, но его клинок пронзает пустоту.

Я выплываю из тени прямо перед ошарашенным магом и с силой вонзаю клинок в его грудь.

— Как? — он опускает голову вниз, а на мои ботинки капает горячая кровь.

— Легче, чем ты можешь себе представить, — улыбаюсь ему.

Убийца издает предсмертный стон, а на меня в последний раз смотрят его ошарашенные глаза.

Были ли у него шансы? Да, вполне даже большие, у меня не было и толики тех способностей, которыми я привык в прошлой жизни сражаться. Мне стоило один удар от него пропустить и я бы уже вспоминал эту историю сам с собой под бокал пенного в зловонной таверне другого мира.

Сперва из тела выходит его душа, но я не могу её увидеть, лишь знаю это, потому что так мне рассказывали Охотники, которых я встречал в других мирах, и только они способны видеть души людей. Хотя, и тут не совсем, как по мне, верно. Именно они могут увидеть душу целиком.

А затем из мертвеца выходят эманации дара, которые собираются в энергетический шар и направляются к моему телу, а я охотно принимаю столь сильный и чистый талант.

Из рук убийцы выпадает оружие. А я отпускаю клинок и позволяю мертвецу упасть на землю.

Подхожу к голове брата и поднимаю ее за волосы.

— М-да… паршивый артефакт. Не могли тебе что получше выдать? — говорю я, глядя на остывающий труп.

Пора бы избавиться от тела и артефакта, заодно. Рядом с телом убийцы открывается тень.

Отличный способ избавиться от улик, там его труп точно никто не найдёт. Тело и липовая голова Григория исчезают во всепоглощающей черноте, следом отправляю туда же теневое оружие. Но эту технику я запомнил, возможно, в будущем найду как её применить.

Закрываю проход и отряхиваю руки. Дар убийцы превращается в энергетическую сферу и скрывается в моей руке. Достаточно сильный дар. Хм… Если я приму его сам, то будут серьезные последствия для тела, а сейчас это мне ни к чему, поэтому у меня есть лучший вариант, куда его пристроить.

Мне постоянно говорили те, кому я открылся, что мой дар бесполезен, что жизни не хватит освоить все существующие способности. Что надо сосредоточиться на чем-то одном, и тогда за годы тренировок от этого будет хоть какой-то толк. И они правы. Поэтому я и потратил всю свою первую жизнь, чтобы изучить все навыки, которые только мог. Но это была лишь капля в море. Я не приблизился к своей цели ни на процент. Смог развить все собранные дары до ранга ученика, но не более того, хотя всю жизнь только и занимался тем, что усиливал их.

Дар поглощения магии — дар императора перемещался со мной в каждом перерождении. Хотя в шутку я иногда называю его магнитом.

На самом деле, в своей первой жизни я нахватался даров и совершил большую глупость, потому что из-за такого объема не смог раскрыть потенциал всех. Каждый раз, принимая новый дар, я очень рискую, встраивая его в свои энергетические каналы и, чем мощнее дар, тем сложнее это дается. Ведь это всегда рискованно настолько, что можно даже умереть.

Больше я таких глупостей не совершал и в каждом новом перерождении выбирал один-два основных дара, которые в полной мере раскрывал и осваивал. Ну, как в полной мере… Когда дар встраивается в душу, он начинает заполнять ее, точно паутинка, ниточка за ниточкой, и я ни разу не видел, чтобы рисунок сложился полностью. Так я становился гораздо сильнее, нежели имел бы тысячу слабых даров.

Конечно, для того, чтобы хорошо научиться пользоваться некоторыми дарами, мне потребовалась не одна жизнь. Тот же дар тени… Я получал его раз десять! В каждом из перерождений я открывал для себя что-то новое. И открываю до сих пор.

Признаюсь, не все дары были мне по душе. Например, дар отравителя, когда моё тело само становилось ядом, и в сочетании с ветром, даже мой пот мог кого-то убить.

Так, что мы имеем? Убийца мертв, и я избавился от следов его присутствия. Теперь у меня есть лишний теневой дар. И у меня есть для него достойное применение.

* * *

Алина пела себе под нос веселую детскую песенку, вытирая с полок пыль в комнате цесаревича Дмитрия. Рыжие волосы стекали по её плечам, и ей казалось, что уже никто не сможет испортить настроение в это солнечное утро.

Дверь покоев цесаревича была открыта и туда заглянули две другие служанки. Алина замерла, и ей пришлось убрать с лица улыбку.

— Нет, ну вы посмотрите! Ни стыда, ни совести! — фыркнула Лиза, служанка, которая работает здесь всего полгода, но из-за дружбы с Анфисой слишком многое о себе возомнила.