Как же Федор соскучился по войне. Глупцы все те, кто пытается ее избежать, когда империя может решить все разногласия с другими странами одним мощным военным ударом. Насчет Австрии он считал также.

И сейчас двое дипломатов, которые должны были вести переговоры вместо Федора, сидели перед ним за столом. Вид у обоих мужчин был слишком угрюмым.

— Ваше Высочество, возможно, вы не понимаете, что случилось, — осторожно начал один из них.

— Я не понимаю? — Федора взбесила подобная дерзость.

— Последствия для империи будут…

— Знаю я, какие будут последствия! — перебил он. — Вы оба могли бы поддержать мою линию переговоров, вместо того, чтобы каждый раз пытаться найти мирное решение.

— Это наша работа, — сказал второй дипломат.

— Ваша работа делать так, как велит будущий император. А теперь убирайтесь!

Мужчины поднялись и молча покинули комнату цесаревича.

Федор хмыкнул. Его до сих пор бесил тот факт, что во время переговоров дипломаты не стали моментально его слушать, а вместо этого пытались указывать, что и как ему делать. Словно Федор сам не знает, как будет лучше для империи!

Он выдохнул и налил в стакан воды, которая стояла на столе в прозрачном графине. Выпил стакан залпом и чуть успокоился. Совсем скоро Федор станет императором и тогда он им всем покажет!

Внезапно в дверь постучали. Федор подумал, что это вернулись дипломаты, и ответил:

— Войдите, если вам есть еще что сказать!

Дверь открылась и в комнату спокойно вошел мужчина лет шестидесяти. Несмотря на возраст, тело его было в хорошей физической форме.

— Мне всегда есть что сказать, молодой человек, — строгим тоном ответил мужчина.

Федор не ожидал увидеть здесь бывшего главу имперской службы безопасности — Никифорова Николая Витальевича. Он был одним из главных союзников Федора, а также опаснейшим человеком в империи.

В свое время Николай Витальевич отдавал огромное количество приказов на устранение тех или иных людей. А сколько тайн империи, незаписанных в архивах, хранится в его голове, и не сосчитать. Это были главные причины, почему его сняли с должности. А потому Федор считал, что бывших глав службы безопасности не бывает, такие люди на пенсию не уходят. И покойный отец совершил ошибку, когда сместил Николая Витальевича с его поста, поскольку тот явно затаил обиду.

— Рад вас видеть, — сухо говорит Федор. — Зачем пожаловали?

Цесаревич прекрасно знал, что Николай Витальевич никогда не приходит просто так. Для этого должна быть веская причина. И от догадок, какой она может быть, Федору стало немного страшно. Было сложно скрыть это гадкое чувство и продолжать ровно и гордо держаться, как и должен себя вести будущий император.

— Я пришел сообщить вам важную новость, — лицо Николая Витальевича оставалось холодным, на нем невозможно было прочесть ни единой эмоции.

— Слушаю, — кивнул цесаревич.

— Сегодня у вас стало на одного претендента меньше.

— Плевать, — хмыкнул Федор. — Он слишком дерзко себя вел.

— Кто?

— Мой младший брат. Он слишком поздно начал бороться за трон, и вот что из этого вышло.

Федор не мог сказать, что он жалеет о потери Дмитрия. Если еще месяц назад он сомневался — стоит ли его убивать, и хотел просто преподать урок мальчишке, то сейчас Дмитрий зашел слишком далеко. А подобный позор, который он причинил обоим своим братьям, можно смыть только кровью.

— Но это не Дмитрий. Уровень рисков, связанный с ним, рассматривается нами, как минимальный. Но благодарю за сведения, мы их проверим. Возможно, информация устарела.

— Кто… тогда? — Федор затаил дыхание

— Было совершено покушению на вашу сестру.

Нет! Только не это! Смерти Анастасии он желал меньше всего.

Федор вскочил из-за стола, но не знал, что предпринять. Дыхание участилось, а пульс бешено забился в висках. Он отказывался поверить в произошедшее, но головой понимал, что Николай Витальевич врать не станет, только не в подобных делах.

— Как на сестру? — переспросил он.

— Она не имела достаточного веса в политике, но это не важно. А важно то, что она лишняя фигура на нашей с вами шахматной доске. Вам предстоит борьба с Григорием — он ваш главный противник. И мы позаботились, чтобы после смерти Анастасии, большая часть тех, кто ее поддерживает, перешли к вам.

— Вы убили ее?

— Скорее да, чем нет, — легко ответил Николай Витальевич. — Уверен ли я, что дело прошло успешно — на все сто процентов. Так что, поздравляю! Но и примите мои соболезнования, все-таки у вас умерла сестра.

Федор молчал, хотя злость и скорбь разрывали его изнутри.

— Вам есть что сказать, Федор Алексеевич? — поинтересовался Николай Витальевич.

— Нет, — цесаревич понимал, что стоящему перед ним человеку не стоит говорить лишнего, а иначе завтра он сам может оказаться на месте Анастасии.

— Вот и отлично. Рад, что вы понимаете, как много мы для вас делаем. Люблю молодых людей, которые умеют рассуждать осознанно. Кстати, по поводу возобновления переговоров с Австрией я договорюсь. Возможно, у вас будет возможность поквитаться.

* * *

Я стоял в покоях сестры и смотрел на нее, всю перебинтованную и подключенную в капельницам и всевозможным аппаратам, что сейчас анализировали и поддерживали её состояние.

Вместе со мной в просторном помещении спальни стоял врач, несколько министров, представители службы безопасности во главе с самим Разумовским.

— Шестьдесят процентов тела цесаревны обгорело. Получены ожоги третьей степени, — объяснял врач. — Слишком долго она находилась под воздействием огня, а потом цесаревну добивали огненными техниками. Анастасия Алексеевна держала защитный барьер до самого конца, и он во многом повлиял на то, что она осталась жива. Однако теперь у нее полное энерго-истощение. Если она и выживет, то шансы на полное восстановление минимальны. Скорее всего, для этого ей придется провести пять-шесть лет в палате, чтобы вернуть прежнюю внешность.

— Но разве лекари не справятся? — спросил Разумовский.

— Нападавшие использовали магический огонь. Да и снаряды были не простые, которые созданы были, чтобы наверняка, если не убить, то покалечить Анастасию Алексеевну. В них были альфа-энергетические составляющие, которые вошли в резонанс с телом. Экспертиза показала, что оружие создавали специально против дара цесаревны. Ее магические структуры полностью повреждены, она не сможет вернуть свой дар.

Когда врач всё объяснил, делегации этого было достаточно, и все вышли из комнаты. Здесь остались только я и Разумовский.

Виктор Степанович наклонился к Анастасии и сказал мне:

— М-да… смотрите, как распорядилась судьба. Даже удивительно, у вас только что стало чуть больше шансов на трон.

— Удивительно, что начальник службы безопасности полный идиот. Если вы мечтаете войти в историю, то могу поздравить — у вас это получилось. Про вас обязательно напишут в книге «Как не стоит делать».

— Что ты о себе возомнил?

Я поднял на него ледяной взгляд, и по палате пронеслась вспышка энергии.

— У меня сейчас такое настроение, что я тебя просто убью, и плевать на маскировку.

— Какую маскировку?

— Увидишь, но уже никому не расскажешь.

Разумовский косо посмотрел на меня, словно не мог понять, говорю ли я правду.

— У меня нет времени на мальчишку, — хмыкнул он.

Верное решение. Хотя мне даже немного жаль, что придется оставить его в живых. Но это пока, а дальше все зависит от дальнейших поступков канцлера. Интуиция подсказывает, что нам еще придется встретиться в бою и тогда это будет стоить мне очень дорого.

— У тебя ни на какие имперские дела времени нет, — ответил я. — Как же ты будешь страдать, Разумовский.

Канцлер не ответил, лишь бросил на меня опасливый взгляд и вышел из комнаты, оставив меня наедине с сестрой.

Я поднял руку и раскрыл ладонь, на которой была теневая энергетическая печать власти, что черными очертаниями выходила из моей кожи. Не думаю, что канцлер так хорошо изучал историю, чтобы узнать секиру власти Первого императора.

Пока она мне не понадобится.

За спиной появилась Алина и приблизилась к кровати сестры. Она жалостливо посмотрела на нее. Несомненно Алина тоже переживала после произошедшего. Хоть она и являлась первоклассным убийцей, но многое человеческое ей не чуждо.

— Нашла исполнителей? — спрашиваю я у нее.

— Буравкины установили заслон по приказу графского рода Войтовых, — отвечает она. — Баронский род, в который входят, в основном, бывшие и нынешние военные. Являются союзниками вашего старшего брата и поддерживают его решение, что война — лучшее средство для того, чтобы решить все проблемы империи.

— Отлично. Лекари у них есть?

Алина открыла папку, которая находилась все это время у нее в руках. Не сомневаюсь, что она в полной мере выполнила свою работу и узнала все о наших врагах.

— Есть. Двое. Но в столице находится только один. Это брат главы рода Буравкиных.

— Метаморфы есть?

Алина пролистала несколько страниц и ответила:

— Средний сын барона, и он как раз находится в столице.

— А сам барон?

— Его здесь нет. Основное имение Буравкиных находится во Владивостоке.

Я взял у Алины папку и взглядом пробежался по собранным документам.

Не повезло. Лекарь в семье Буравкиных, хоть и со слабым даром, но считается очень опасным человеком. На его стороне опыт шестидесяти прожитых лет.

Средний сын барона, по информации от Алины, может и вовсе обращаться в зверя, хотя этому нет подтверждения. Но, в любом случае, такого соперника нельзя недооценивать.