Подняв голову, я посмотрела на ворота, на мертвый фасад, и в груди что-то обожгло.

— Я никогда не прощу тебя, Рэйдар, — прошептала я. — Никогда.

Я сжала дрожащими пальцами плащ у горла, вглядываясь в силуэт замка. Он выглядел… забытым. О нем действительно давно никто не вспоминал, только лес — тот заползал все ближе и ближе, поглощая башни, балконы, мостовую.

Но в некоторых окнах я разглядела свет. Теплый, золотой.

Карета тронулась прочь, едва я прошла на территорию, минуя ворота.

Я осталась одна — перед этим мертвым, глухим фасадом с облупленной гербовой плитой над массивной дверью. Остатки гравировки напоминали герб моего рода — башня и летящий дракон. Потрескавшийся камень, покрытый мхом.

Собравшись с силами, я поднялась по полуразрушенным каменным ступеням и постучала. Несколько ударов кулаком.

Сперва — тишина. Потом звук шагов. Скрип щеколды.

Дверь отворилась.

— О… — на пороге стоял мужчина, высокий, грузный, с короткой проседью в бороде. У него были серые, внимательные глаза и сочувствующий взгляд. Из одежды: светлая рубаха, заправленная за широкий пояс коричневых штанов и кожаный жилет.

— Ваше Выс… — он осекся. — Простите. Госпожа.

Я вздернула подбородок.

— Я — Элира Тал’арен. Хозяйка Лаэнтора.

Он сразу отвел глаза и склонился в поклоне.

— А я — Мартен. Смотритель замка. Нам сообщили из столицы. Добро пожаловать.

Он отступил в сторону. Я вошла.

Внутри пахло деревом, копотью и старой тканью. Не плесенью — это было удивительно. Здесь жили. Лестницы, стены, гобелены — все старое, но ухоженное. Потолки высокие, полы каменные, в углу трещит камин.

— Мартен, кто это? — из боковой двери вышла женщина лет пятидесяти, худощавая, в переднике и с пучком седых волос. Ее глаза сузились, и она тут же вытерла руки о фартук. — Простите… Простите меня, госпожа. Я не знала, что вы прибудете ночью.

— Все в порядке, — сказала я.

— Я Ания, жена Мартена. Пойду приготовлю вам комнату. У вас будет лучшая спальня — на южной стороне. Она всегда солнечная днем, и крыша не течет.

— Спасибо.

Я не хотела быть вежливой.

Я хотела кричать, рыдать, что-нибудь сжечь или разбить. Но я лишь сняла плащ и передала его Мартену.

Он посмотрел на меня снизу вверх — с уважением. Или жалостью?

— Ваш багаж прибудет позже? — спросил он осторожно.

Я хрипло усмехнулась.

— Нет. Это все, что у меня есть.

Сейчас мне не хотелось осматривать свой новый дом, разговаривать с кем-либо и держаться беспристрастной. У меня просто не было на это сил. Потому я попросила Анию проводить меня до покоев.

Комната оказалась небольшой, но уютной. В ней был уже разожженный камин, что уже хорошо — не придется мерзнуть. Едва жена смотрителя пожелала мне добрых снов и вышла, я рухнула в кровать, даже не снимая пеньюара. Лишь сбросила туфли. Затем обняла подушку, свернулась калачиком и провалилась в сон.

Проснулась я от стука в дверь.

— Госпожа, — раздался голос Мартена. — Простите, но вам стоит это увидеть.

Я села, зябко кутаясь в одеяло. В спальне было прохладно, камин давно потух. Босыми ногами ступила на холодный пол, подошла к двери и приоткрыла ее.

В коридоре стояли трое: Мартен, Ания и незнакомый юноша в дорожном плаще. За их спинами — громоздкие сундуки. Три. Один — украшенный резьбой, другой — обитый кожей, третий — самый маленький, с печатью имперской канцелярии.

— Доброе утро, госпожа! Их доставила императорская карета час назад. Приказано передать вам лично, — сказал юноша и поспешно удалился.

Мартен пододвинул ко мне резной сундук.

— Мы отнесем их внутрь?

Я молча кивнула. Голова оставалась тяжелой после сна, и сосредоточиться было невозможно.

— Их доставил этот парень? И ждал целый час пока я проснусь?

— Нет, это Гедрик, наш сын, — ответила Ания. — Он привозит продукты с рынка и помогает нам тут, если рук не хватает.

Минуту спустя я стояла перед открытым сундуком. Внутри — мои платья, книги, гребни, шкатулка с украшениями, любимая теплая шаль… Все то, что я не смогла забрать, ведь мне не позволили даже вернуться в покои. Я провела пальцами по складкам ткани, узнала запах лавандовых саше.

Во втором сундуке — флаконы с маслами, лечебные травы, инструменты целителя. Вещи, которыми я не пользовалась со времен выпуска из академии.

А в третьем, самом маленьком… сверкающие позолоченной вышивкой мешочки. Когда я открыла один из них, в ладонь высыпались золотые монеты. Тяжелые. Чистые. Наверняка отпечатанные совсем недавно и еще не бывавшие в обороте.

Я смотрела на них, как на плевок. Что это?

Подачка от благородного императора драконов брошенной бывшей жене.

Или откуп за изгнание?

Я сжала мешочек, резко затянула завязку и швырнула в дальний угол. Монеты звякнули и рассыпались по полу.

Я села на край кровати, держась за виски.

Он знал, как больно мне сделал вчера. Знал, что утро — мое любимое время суток, когда я в максимально хорошем настроении, несмотря ни на что. Знал, что я никогда не взяла бы этих денег добровольно. Но отправил.

Ветер зашевелил занавески, в окно влетел сухой лист. Он кружился, кружился и опустился рядом со мной, словно знак.

Осень. Умирание. Переход.

Я поднялась и подошла к зеркалу в резной старинной раме, висевшему на стене рядом с платяным шкафом.

Уставшая, слегка отекшая из-за того, что плакала накануне. Длинные, спускавшиеся до талии волосы потускнели и потеряли блеск темной рыжины. Но глаза… мои глаза были живыми. Фиолетовыми, как диковинный ледник, в котором отражается пламя.

— Ты сломал меня, — прошептала я. — Но не уничтожил.

Смотритель Мартен постучал снова.

— Простите, госпожа, но… еще кое-что.

— Что? Входи.

Я запахнула пеньюар и обернулась.

— Пока поднимали сундуки по лестнице, потеряли… там еще был запечатанный конверт. Без подписи.

Он передал мне тонкий свернутый лист и ушел.

Печать — серебристая, чужая. Совершенно точно не императорская, на той изображен дракон, обвивающий хвостом меч, а тут змей, пронизанный посохом через пасть и незнакомые мне иероглифы по кругу. Сомневаясь, я разорвала сургуч.

Внутри — пусто. Просто белый лист.

— Это какая-то шутка? — пробормотала я и перевернула бумагу.

На обратной стороне конечно же ничего не появилось.

И вдруг… браслет на моей руке — дар уважения, который преподнес советник в день свадьбы — дрогнул. А затем резко нагрелся, обжигая кожу.

— Ах! — я воскликнула и сбросила его на пол вместе с пустым письмом.

Браслет засветился изнутри мягким голубоватым светом — а затем расплавился, прямо на камне, оставив едкий кисловатый запах.

Белый лист медленно истлел, словно задетый невидимым огнем.

Я застыла.

Это было очень похоже на уничтожение улик… В бумаге таилось заклинание!

Кажется, меня не просто изгнали. Меня использовали.

Глава 2

Глава 2

Я закрыла ворота.

Не прикрыла — захлопнула с грохотом, будто тем самым отрезала все, что осталось за ними. Все, что гнило, жалило, жгло. Все, что не давало мне дышать неделю назад, когда я смотрела на расплавленную лужицу золота, на пепел пустого письма.

Этот браслет являлся для меня не просто украшением.

Он был самым обычным из всего, что лежало в моей шкатулке. Без драгоценных камней, изысканных плетений, и статуса, кричавшего о том, кем я тогда являлась. Не девочкой-сиротой, поступившей в академию целителей, чтобы в дальнейшем помогать людям, и не последней из рода Тал’арен, на чьих плечах лежал груз редкого дара. А женой императора. Красивой куклой, которой «повезло» обзавестись меткой истинности на плече.

Мне «удача» улыбнулась дважды — я не только оказалась истинной дракону, я еще и магией обладала особенной, которая должна была усиливать его мощь и силу.

Тут, правда, что-то пошло не так, но это уже другой вопрос.

Во дворце я ощущала себя таким вот простым и неброским браслетом в груде ярких помпезных украшений. Мне было неуютно, я была белой вороной, и никому не приходило в голову помочь мне пережить это непростое время.

Никому, кроме советника моего мужа по внутренним делам империи.

Велерий был единственным из всего императорского двора, кто с первого дня принял меня тепло. От него не было косых взглядов и шепотков за спиной о моей «недостойности» быть женой Его Величества. Не было презрения или предвзятости. Иногда мне казалось, что он старался заменить мне отца — давал советы, когда я спрашивала, приставлял дополнительную охрану во время турниров или праздников, если вокруг было слишком много людей.

В день свадьбы каждый приближенный к Рэйдару лорд преподносил его невесте — то есть, мне — какой-то подарок. Это были заколки и гребни для волос, платки из заморских тканей, сладости, духи, живые цветы в кашпо, музыкальные шкатулки и прочее. А Велерий подарил браслет.

Рэйдар усмехнулся тогда неказистости подобного дара. А я сразу же сроднилась с этой вещицей, едва лишь взяла ее в руки. Старый советник понимал меня, и это было самым ценным, что он мог мне подарить.

Я старалась надевать браслет каждый день. Когда забывала, ощущала себя не в своей тарелке и торопилась скорее вернуть золотой ободок на запястье. Он прекрасно сочетался с более богатыми украшениями, и в случае необходимости я могла вписать его под любой наряд.

Рэйдар посмеивался, и считал это моей «милой сумасшедшинкой» — надевать на себя такую дешевизну. Он не заставил меня выкинуть подарок только потому, что уважал Велерия — тот получил свою должность еще при старом императоре — отце Рэйдара, — и с годами стал одним из тех, в ком он оставался безгранично уверен.