Бабуля протянула ей три свитера:

— Сложи их.

Касси швырнула свитера на кровать. Бабуля бросила на нее неодобрительный взгляд, потом аккуратно свернула свитера и сложила их в рюкзак. Касси вынула их и кинула обратно в шкаф.

— Не усложняй, — сказала бабуля и снова достала свитера. — Твой отец обеспокоен. Он всегда волновался, этот упрямый идиот. — Она заново сложила одежду. — Хотел защитить тебя. Думал, что незнание тебе поможет… Но это старый спор, и нет смысла больше об этом говорить. Теперь нужно увезти тебя в Фэрбенкс. Как только ты окажешься в безопасности, я тебе все объясню.

По спине у Касси пробежал холодок. Ей не нужна защита от волшебной сказки. Нет никакого Короля Полярных Медведей. Что бабушка скрывает за этой смехотворной выдумкой?

— Бабуль, «все» — это что?

— Ну ты просто обязана все усложнять, да?

Нет, конечно же нет. Бабуля ждала, что она оставит здесь свою жизнь, свой дом, свою карьеру и свое будущее.

— Что ты недоговариваешь? — спросила Касси.

Бабушка вздохнула:

— Ох, моя Кассандра, давно уже надо было рассказать тебе правду. Но он просто хотел тебя защитить. Мы оба просто хотели тебя защитить. Но у нас были разные представления о том, как это сделать.

Голос ее звучал устало. Голос старой, усталой женщины. Касси никогда раньше не слышала, чтобы бабушка так говорила.

— Какую правду? — спросила она.

Бабуля присела на край ее кровати, как тогда, в прошлом, когда укладывала Касси спать. На коленях у бабушки лежал один из свитеров девушки.

— Твоя мама, — мягко начала она, — была дочерью Северного Ветра. Она заключила сделку с Королем Полярных Медведей, и вот теперь, на твой восемнадцатый день рождения, он собирается прийти за гобой.

У Касси зашумело в ушах; пульс бешено стучал. Ее мать? Дочь ветра? Но это ведь просто сказка.

— Ты знаешь, что это правда, — продолжила бабуля. — Ты видела его.

Она видела огромного медведя. Такого огромного, какого еще ни один полярник не видел. И этот медведь прошел сквозь твердый лед. Но это же не значит… Касси потрясла головой. Почему бабуля так с ней поступает? Дразнит насчет Короля Полярных Медведей, насчет мамы… Это же просто жестоко.

— Пожалуйста, не поступай так.

— Кассандра, это все правда. Ты знаешь, что я уехала со станции, потому что у нас с твоим отцом расходились взгляды. Вот именно поэтому мы и поссорились. Я считала, что тебе надо рассказать правду.

Выражение лица у бабушки было самым серьезным. Глаза светились добротой и прямодушием, а руки нервно разглаживали свитер на коленях. Касси уставилась на нее во все глаза. На какой-то краткий, волшебный, безумный миг Касси подумала: А что, если…

Но нет, это не может быть правдой. Мама Касси умерла в метели вскоре после ее рождения. Она не жила в каком-то там замке троллей. Если бы это было правдой… Если бы была хоть малейшая возможность того, что бабушкина история правдива и мама находилась где-то в плену, тогда папа бы ее уже давно спас. Касси не пришлось бы тогда расти с чувством, что у нее отсутствует какая-то очень важная часть жизни.

— Тебе нужно время все обдумать, — мягко сказала бабуля. — Я понимаю. Слишком много новостей зараз… — Она похлопала Касси по плечу. — Отдохни. Нам вылетать через несколько часов.

И бабушка ушла, не дожидаясь внучкиных возражений.

Касси кинула рюкзак в шкаф и положила свитера на комод. Для чего папа с бабушкой придумали эту ложь? Раньше они никогда не врали ей. Но сейчас они говорили неправду, или…

Касси быстро заморгала. Глаза у нее горели. Много лет назад бабушка часто сидела здесь: профиль в полумраке. Голос, рассказывающий сказку, звучал знакомо, как стук собственного сердца. Бабуля всегда рассказывала эту историю, когда папа отлучался со станции. Для него «сказка на ночь» значило «история о путешествии Шеклтона в Антарктику». А теперь она должна поверить, что папа возражал против того, чтобы бабушка рассказала ей правду?

Жаль, что она не поймала этого медведя. Тогда они могли бы провести исследования, взять у него анализ крови, даже дать ему номер и отслеживать его перемещения. Она бы смогла доказать, что он — обычное животное.

Может, еще не все потеряно? Если она выведет их на чистую воду, то у них не останется поводов отправлять ее в Фэрбенкс. Не раздумывая дальше, Касси на цыпочках вышла в коридор и прошла через лабораторию. Флуоресцентные лампы были выключены, но мониторы компьютеров светились зеленым. С кухни доносились приглушенные голоса. Если она поспешит, то никто даже не заметит ее ухода. Она вышла из лаборатории, тихо захлопнув за собой дверь, и затем включила свет в общей комнате.

Кто-то зашевелился:

— Э-э-э-э-э…

Касси замерла. Это был Джереми. Опять заснул за столом.

— Просто продолжай спать, — прошептала она.

— М-м-м-ф-ф-ф, — пробормотал он, закрывая глаза.

Она затаила дыхание. Он был новичком — чичако, как сказал бы Макс на своем родном инупиатском языке. Папа с бабушкой ничего ему не рассказывали, уверяла она себя. Если она будет вести себя естественно, то он не встревожится и не побежит за папой. Она медленно про шла к своему столу и натянула штаны из мембранной ткани. Штаны зашуршали, и Джереми снова открыл глаза. Он смотрел на нее затуманенным взглядом:

— Куда это ты?

— Надо кое-что починить, — соврала она. — Ничего особенного.

Она надела на ноги муклуки и гамаши поверх.

— Не знаю, как ты вообще выдерживаешь на этом морозе, — сказал Джереми. — Это же просто безжизненная пустыня. Сплошной лед. Везет тебе, что уезжаешь отсюда, а!

Она застыла с маской в руках.

— Кто это тебе сказал? — Она постаралась, чтобы голос ее звучал ровно и обыденно. Натянула капюшон на две шерстяные шапки. Почти готово. Все внутри нее кричало: Давай, быстрее!

— Ну, этот летчик, Макс. Сказал, что ты поступаешь в университет.

— Макс слишком много болтает. Никуда я не уезжаю.

Она застегнула на горле липучку капюшона и принесла аварийный набор: фонарик, топорик для льда, дополнительный комплект теплого белья и несколько пайков еды. Теперь она, если понадобится, может хоть несколько дней бродить по льдам.

— Ты прожила здесь всю жизнь и не знаешь, что еще есть в мире, — сказал он. — Ты разве не хочешь жить нормальной жизнью? Да ты ни разу за пределами станции и не жила. В школу не ходила. Разве тебе не охота выбраться на волю, познакомиться с ребятами своего возраста, делать то, что принято?

Она любила лед. Любила выслеживать медведей.

— Это мой дом, — коротко ответила она.

— Я думал, что это будет и моим домом. Много лет мечтал здесь очутиться. Но теперь… Знаешь, бывает так, что мечты меняются. И ничего в этом дурного нет. Я подал документы на должность постдока в Калифорнийский университет. Славная, непыльная должность.

— Молодец, — ответила она. Ее-то мечты не менялись. И никто — ни папа, ни бабуля, ни Макс — не заставит ее покинуть дом. — Я… Я скоро вернусь, — сказала она, открывая внутреннюю дверь и тут же захлопывая ее за собой.

Какой-то миг она препиралась с собой: ей хотелось остаться и убедить папу и бабушку поступить разумно, но ведь у нее уже была одна попытка, и ничего из этого не получилось. Нет, подумала она. Если я не буду действовать сейчас, то через три часа уже буду лететь в Фэрбенкс. Она не могла такого допустить. Она открыла наружную дверь и вышла в Арктику.

Холод вонзился в нее, разрезая на куски, и маска мигом заиндевела. Касси глубоко вдохнула ночной воздух. Он прошел по горлу острой, шершавой волной, словно в нем были осколки стекла. Именно это ей и нужно было, чтобы прочистить мысли. Пронизывающе холодный воздух успокоил ее, как и всегда.

Стоя под светом станционных прожекторов, она смотрела вперед, в синюю тьму. Ее окружала тьма.

— Король Полярных Медведей, — крикнула она в тишину. — Я отправляюсь искать тебя. Ты слышишь?

Она подождала секунду, прислушиваясь. Ноги ее заметал снег. Стерев иней с очков, она внимательно осмотрела темные снежные поля. Ветер гонял снежную пыль по освещенным луной сугробам. На льду колыхались синие тени.

Касси встряхнулась. Она ведь не ждала, что так называемый Король Полярных Медведей ей ответит, правда? Это было бы совсем глупо. Киннак, вспомнила она. Так инупиаты называли сумасшедших.

То, что от переутомления она на секунду захотела поверить в волшебного полярного медведя, вовсе не значило, что снег свел ее с ума. То, что она хотела поверить в бабушкину сказку и в то, что ее мама жива, еще не значило, что она сумасшедшая. Она найдет этого медведя и докажет бабуле, папе и самой себе, что он — обычный зверь. Касси зашагала к сараю, где стояли снегоходы — и тут над ней выросла тень.

Медведь возвышался над ней огромной глыбой. Он загораживал собой звезды. В свете фонарей со станции мех его фосфоресцировал; силуэт светился, как будто он был самим Машкуапеу, эскимосским божеством. Внезапно Арктика показалась ей совсем маленькой. Она свернулась до размеров ее самой и этого полярного Медведя.

Он раскрыл челюсти; на миг показались белые клыки и черный язык. К ней протянулась громадная лапа, и Касси увернулась в сторону. Углом глаза она увидела, как с когтей Медведя на снег упала искра. Как только она коснулась земли, Медведь дернулся, опустился на четыре лапы и отступил в тень.