— Надеюсь, завтра мне не откажут в свидании с тобой, — посмеялся вечером Гринвич накануне осеннего бала.

— Ну, не знаю, — протянула я, и синие брызги его необычных глаз вновь захватили меня. Словно магия, они регулярно опутывали, что даже трудно становилось дышать. Восторг и нежность переполняли всякий раз, стоило Даниэлю только случайно задеть меня, что уж говорить о том, когда он волнующе касался моей руки своими губами при нашем прощании.

И вот он настал, этот самый день. Всё было чудесным и, кажется, очень даже жаль, что рядом со мной рядом не будет Даниэля. Однако не это удивило меня сегодня, а разговор с папой.

— Яра? С тобой можно поговорить?

Он вошел в тот момент, когда горничная закончила с моей прической. Девушка тут же выскочила, боясь попасть отцу под руку. Странно, но многие его считали слишком строгим и суровым сановникам, видать все сливки, то есть внимание, мягкость и отеческая ласка доставались исключительно мне.

— Да, папа, — тут же отозвалась я, уловив в его голосе что-то напряженное.

— Ты в последнее время очень сблизилась с Даниэлем, — он осторожно подбирал слова, словно нанизывал камушки на то, что зовётся ожерельем.

— Это плохо? — Моё сердце с тревогой тут же ухнуло куда-то вниз, а щёки заалели.

— Нет, что ты, — отец провёл рукой по моей щеке, прикоснулся губами ко лбу, как делал это тысячи и тысячи раз. — Но всё же, я прошу тебя, дочка, будь внимательна. Вокруг столько положительных и подающих надежды молодых людей.

— Он тебе не нравится? — Я нахмурилась, даже не понимая, что, по сути, отец в чем-то прав.

— Нет, маленькая, — произнёс мой родной граф, — Даниэль Гринвич, на мой взгляд, довольно неплохой и перспективный молодой человек, без тёмных и неприятных историй. И не смотри на меня так, — голос папы зазвучал несколько насмешливо, но всё с теми же заботливыми нотками, — должен ведь я знать, кому доверил окрутиться возле своего сокровища!

— Угу, — я осторожно ткнулась папе в плечо, стараясь не помять причёску, — должен. Ты ведь мой папа.

— Твой, маленькая. А потому осмотрись вокруг. Ты словно ослеплена Даниэлем. Влюбилась, это, несомненно, но посмотри вокруг. Не хочу, чтобы потом ты в чем-то упрекала себя. Возможно, твоё внимание переключится на кого-то другого и тогда ваши отношения с молодым Гринвичем…

— Нет пап, — прервала я речь отца, — никого не вижу. Но ты не беспокойся, сегодня же буду оглядываться по сторонам, чтобы была возможность сравнить, — я тут же попыталась улыбнуться, чтобы порадовать отца.

Но он не понимал, что всё это бесполезно, а может просто не хотел понимать. Он отец, а каждому родителю тяжело расставаться с детьми и ощущением, что твоё чадо любит кого-то кроме тебя.

— Вот и умница, надеюсь, отдохнёшь с удовольствием.

— Постараюсь.

К сожалению, отец никак не мог отправиться со мной к самому началу осеннего бала. Эти неотложные дела, комитеты, всё отнимало довольно много времени, но я не в обиде. Папа обещал, что приедет несколько позднее, а за мной заехала Лера со своим братом Сержем, он-то как раз кадет, как и полагается в этот день. Нет, ну я и сама могла прибыть одна, но в компании значительно веселее, а потом это ожидание чего-то необычного, оно не пропало даже с возрастом.

— Ярослава, — Серж хитро заулыбался при виде меня, отчего я сразу заподозрила его в какой-то шутке или мелкой пакости, — ты не откажешь мне в первом танце? А то мало ли кто к тебе подойдёт. Вдруг у него изо рта будет плохо пахнуть или твои ноги не выдержит тяжести мужского ботинка?

— Так и быть, — я милостиво согласилась, — твои аргументы приняты.

— То-то же, девчонки, — самодовольно произнёс Серж. — Со мной не пропадёте.

— Ага, — поддакнула Лерочка, — главное чтобы ты сам Яре ноги не отдавил, а то знаю я тебя, медведя.

— Вредина, с тобой-то точно не танцую, и даже не проси, — прокомментировал он с ухмылкой и нарочито равнодушно уставился в окно.

Серж и Валерия Беловы были не самого знатного рода, но весьма богатого, оттого все двери в нашем государстве перед ними были открытыми. И пусть в Тарсмании их семейство поселилось всего несколько лет назад, но материальные возможности делают чудеса. А я привыкла к шуточкам Белова, который был старше нас с Лерой ровно на два года, и именно поэтому считал себя вправе давать нам советы, а то и наставления. Иногда прислушивалась к Сержу, но в основном нет, что всё же не мешало нам поддерживать хорошие отношения.

Мы вошли через парадные двери, около которых стояли двое учителей и приветствовали прибывающих на осеннее торжество. А щуплый на вид секретарь директора расставлял аккуратненькие галочки, отмечая всех прибывающих по списку.

На полчаса торжественной речи, произнесённой директрисой и полковником кадетского корпуса, от которой мы должны были впечатляться, а в результате ждали, когда всё это закончится. Но было не так уж и скучно, ведь напротив нас, девушек, так же с деланным спокойствием выстроились молодые люди, те, с кем нам предстоит провести этот вечер.

Зал, украшенный последними осенними цветами, надувными шарами и самодельными бумажными гирляндами, изображающими всё те же цветы, был чудесен. Много света, льющегося из огромных окон, море улыбок, как молодёжи, так и старшего поколения. Всё это создавало необычайно волнительную атмосферу, от чего даже на лицах самых строгих классных дам мелькали довольные эмоции.

— А сейчас, — торжественно произнесла директриса, и весь зал мгновенно замер в ожидании и предвкушении, что было слышно, как у кого-то выпал из рук веер, — полонез!

И тут же грянула музыка, завораживая и приглашая окунуться в эту восторженную атмосферу. А Серж, как и обещал, приблизился ко мне и с очень важным видом, будто он уже генерал, а не простой кадет. Я тут же обернулась, а то вдруг буду ждать, улыбнусь ему, а он идёт не ко мне, а например к стоящей рядом Марии.

— Ярослава, Вы позволите пригласить Вас? — Нарочито растянутые слова и сам тон были так непривычны, что я едва не прыснула, наблюдая это важного юношу. Но нет, уже не такого и юношу, а практически мужчину, по которому, судя по завистливому взгляду некоторых институток, ни мало из этих девиц и сохнет, оказывается.

— Конечно, Серж, — отозвалась я и сделала книксен в ответ на его легкий поклон, полный достоинства.

Нет, Белов определенно был среди фаворитов этого вечера, и это было видно не только из завистливых взглядов и расспросов девушек, с которыми я вместе училась. Я провела своё собственное сравнение, не опираясь на некоторую пристрастность Леры — он действительно был великолепен! И движения, и стать, да и просто море обаяния! И когда только всё появилось?

— Следующий танец я обещал Валерии, — шепнул мне Серж со своей фирменной усмешкой, — но я надеюсь, что твои ноги пока целы?

— Пока да, — ответила я ему в тон и вновь сделала книксен в знак благодарности за чудесный танец. Удачный-весьма. Потому что с самого первого раза не хотелось ударить в грязь лицом, ведь за всеми танцующими следили те, кого не пригласили… А ещё и учителя танцев, весьма требовательный и фанатичный народ.

Второй танец был с кем-то незнакомым, третий снова с Сержем…. я кружилась, с лёгкостью отдаваясь той самой музыке, что царила вокруг и завораживала нас всех. Весь огромный зал был полон надежд и восторга.

Но не стоит думать, что в эти моменты я забыла про Даниэля, вовсе нет. По совету отца смотрела и сравнивала, обращала внимания на тех или иных молодых людей. Как будто тут, за один вечер я смогла бы узнать кого-то из них больше, чем знаю Даниэля? Или словно без этого я видела и общалась исключительно с женщинами. Нет, конечно. Однако совет отца, в какой-то степени перешедший в стадию развлечения заставлял меня останавливать взгляд то на одном кадете, то на другом. И самое замечательное было в том, что лучше младшего Гринвича не промелькнуло мужчин.

Их нет, для меня, только он.

— Смотри-смотри, — шептались девчонки, сгрудившись у окна, и я, естественно с ними. Ноги устали и хотелось немного отдохнуть, да и элементарно поболтать, — а у Катерины оборка оборвалась, видать у модистки гнилые нитки.

— Нет, это ей кадетик оборвал, спутал мазурку и марш, — осторожно хихикнул кто-то из девушек. Смеяться очень громко и в открытую, было бы верхом неприличий, а нужные слова они итак нашли свободные уши.

— Всё трещите, — насмешливый голос Сержа заставил некоторых покраснеть, ну а Лера просто фыркнула, давая понять, что нехорошо подкрадываться к нам.

Честно говоря, вокруг было столько украшений, развешенных между колоннами и по стенам, плюс огромные шторы, что подойти незамеченным конкретно сейчас не было никакого труда. Мы были заняты, вокруг движение, вот он и подошел к нам, как мог.

— Ярослава, следующий танец вальс, ты не возражаешь? — Обратился Серж ко мне, не знаю, в какой раз за вечер.

Но я не успела открыть и рта, потому как за моей спиной знакомый бархатный голос со слегка недовольными нотками ответил за меня.

— Возражает, этот танец, как и все последующие мои.

— Но это решать не Вам, Даниэль Гринвич, — Серж никогда не слыл трусом и за словом в карман не лез.

Девчонки, что стояли вместе со мной притихли, и было бы весьма забавно и интересно, если бы центром этого спектакля не была я сама. Серж мой друг, но не больше, а Даниэль… Моим внутренним рассуждениям не суждено было продлиться, Лера, словно испугавшись за своего братца, слегка дёрнула его за рукав, отвлекая. Как вовремя, ведь я только что хотела извиниться перед Беловым и предпочесть Гринвича, но всё случилось иначе.