– Выдаешь желаемое за действительное, придурок, но ты никогда не станешь одним из нас, – выпаливает Нокс, и все в комнате начинают злиться, атмосфера вновь накаляется.

– Да пошел ты, Хауэлл. Это не тебе решать, – выплевывает Каллан.

Теперь мы прошли полный круг, потому что все снова хотят убить друг друга.

– Хватит! – раздается громкий голос, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть разъяренного Айдина, который топает, чтобы оказаться в гуще событий. – У нас нет времени на это дерьмо. Вы все можете представить, кто победит в этом бою, но, спойлер, это будет Винна. Она надерет вам всем задницы, возможно, одновременно.

Я улыбаюсь Айдину, и он наклоняет голову в знак признательности.

– Нам пора идти, так что обсуждение дурацкой связи придется перенести на более поздний срок, – объявляет он.

– Куда вы собрались? – спрашивает Энох, делая шаг ко мне, за что получает предупреждающий рык от Торреза и, я уверена, от Бастьена и Нокса тоже.

– Адриэль схватил моего дядю. Мы едем спасать его.

Я поворачиваюсь к парням, чтобы проверить, готовы ли мы загружаться и отправиться в путь, но тут голос Нэша заставляет меня обернуться:

– Куда бы вы ни пошли, мы с вами.

Разворачиваюсь и устремляю на него взгляд, который говорит: «Ты, должно быть, шутишь».

– Не думаю, что это хорошая идея, – возражаю я.

– Пока мы не узнаем, что это за хрень, – он поднимает рубашку, напоминая мне о рунах, струящихся по его бокам, – будет лучше, если мы будем рядом.

Открываю рот, чтобы возразить, но останавливаюсь. Не такая уж и плохая идея. Мы точно не сможем разгромить Адриэля и его гнездо при нашей нынешней численности, и нам не помешает любая помощь, которую можно получить.

Задумчиво обвожу взглядом комнату и ловлю взгляд карих глаз Эврина.

– Теперь они мишени, – говорит он, явно размышляя о том же, о чем и я.

– Они не станут частью нашего ковена, – возражает Бастьен, и Эврин поднимает руку, ясно давая понять, что не хочет этого слышать.

Я поворачиваюсь к Бастьену:

– Не знаю, откуда у Эноха и остальных появились руны, но они есть. Ты видел то же, что и я. Каким-то образом у них есть моя – или чья-то еще – магия Стража. Не так серьезно, как вам, ребята, но им все равно нужно тренироваться и научиться защищать себя.

Бастьен отводит взгляд, поджав губы; вид у него такой, словно он пытается удержаться от того, чтобы не проглотить что-то, что кажется ему отвратительным. Никто ничего не говорит, но ясно, что парни чертовски злы.

– Нам пора уходить. Если вы сможете забрать свои паспорта и собрать вещи за двадцать минут, мы подождем, но больше времени дать не можем, – говорит Эврин, взяв бразды правления. Нэш и Энох тут же идут к двери. Каллан отстает от них всего на шаг, его рот открыт, как будто он собирается что-то сказать, но через мгновение он разворачивается и следует за своим ковеном.

Эврин поворачивается к Торрезу, вопросительно подняв брови.

– Мои паспорт и сумка в машине в пяти милях на юг отсюда, – говорит Торрез.

– Тогда пошли, – зовет его Эврин и направляется к двери.

Торрез поворачивается ко мне и подмигивает:

– Я скоро вернусь, Ведьма. Постарайся не скучать, пока меня не будет.

Я усмехаюсь и качаю головой. Он криво улыбается и исчезает за дверью.

– Что ж, – говорит Айдин, не обращаясь к кому-то конкретному, а затем хлопает в ладоши, – пойду закину наше барахло в машины. До аэропорта ехать пару часов, и мы не будем останавливаться, чтобы отлить или по каким-либо другим причинам.

– Да, мам, – шучу я, а потом смеюсь, когда Айдин посылает мне воздушный поцелуй.

Он с улыбкой выходит из гостиной, и я поворачиваюсь, чтобы разобраться с ребятами. Смех сходит на нет, когда я вижу их невеселые лица.

– Они не нужны нам, – настаивает раздраженный Нокс.

Испускаю глубокий, усталый вздох.

– Нам нужна любая гребаная помощь, и Эврин прав: теперь они мишени. И мы все знаем, что Утешение не самое безопасное место для Стражей.

– Они не Стражи, – парирует Бастьен, и я потираю шею, расстроенная тем, что парни так упорно настаивают на своем.

– Я не знаю, кто они, черт возьми, но какой от них может быть вред? – говорю я. – Больше магии и опытных бойцов в этой ситуации – не так уж плохо. Понимаю, что вы злитесь, но у них есть руны. Их нужно обучать так же, как и вас.

– Значит, ты примешь их как Избранных, если они действительно окажутся таковыми? – спрашивает Нокс, и его стальные серые глаза что-то ищут в моих, но я не совсем понимаю, что именно.

– Нокс, у меня нет к ним таких чувств, как к вам. Я не знаю, как это объяснить. Вы просто должны поверить мне, когда я говорю, что, что бы ни случилось, с вами я чувствую себя иначе.

– Ты не ответила на мой вопрос, – настаивает Нокс, отводя от меня взгляд.

– Я знаю про ваши взаимоотношения с их ковеном. Я знаю, что из-за этого со всем сложнее справляться, но я вовсе не пытаюсь собрать больше парней. Я вообще не пыталась их собирать, – раздраженно говорю я. – Я отметила вас, и случились мы. – Мой голос звучит мягче. – Мне казалось, что на этом всё, но потом случилась вся эта история с Торрезом. Я не знаю, что вы хотите услышать от меня. Я не всегда контролирую свою магию, но в данном случае это расстраивает меня не меньше, чем вас, ребята.

– Ответь на чертов вопрос, Винна, – выдавливает из себя Нокс. Его голос полон яда, и я потрясена, что Нокс так обращается ко мне. Пытаюсь заглянуть ему в лицо, но между нами встает Райкер.

– Да пошел ты, Нокс, – слышу свой голос. – Как я должна ответить на это? Я не знаю. Я не чувствую их своими Избранными, но если они окажутся таковыми, то что я должна сделать? Просто отвернуться от них? Я доверяю своей магии. Это все, что я могу тебе сказать.

Сабин и Райкер – единственные, кто смотрит на меня без такого выражения, как будто я только что сказала им, что они никогда больше не съедят бекон. Делаю пару глубоких вдохов и пытаюсь справиться с кипящим во мне негодованием.

– Я понимаю, что это трудно, но я не делала это специально. Точнее, с Торрезом я действительно сделала специально, но там тоже вышла какая-то хрень, так что, возможно, это не считается. В любом случае я хочу сказать, что понимаю, что ты, Нокс, не в восторге от ситуации с Энохом и его ковеном, но перестань вести себя так, будто я сделала это нарочно. Других это тоже касается.

– Торрез не проблема, как и то, что твоя магия выбрала других кастеров. Проблема в этом ковене, – объясняет мне Бастьен, а Райкер спрашивает:

– Что ты имеешь в виду под тем, что с Торрезом вышла какая-то хрень?

Я поворачиваюсь к нему.

– У него есть руны, но у вас их нет. Не думаю, что между нами пока что есть связь, и я не могу объяснить почему.

– Может, потому что он оборотень. Может, на нем твоя магия работает по-другому, не так, как с кастерами, – предполагает Сабин.

Я пожимаю плечами.

– Возможно, не знаю. Думаю, время покажет. – Поворачиваюсь к Бастьену, взгляд его карих глаз по-прежнему непроницаем. – Как я уже сказала, я понимаю, что у вас у всех конфликт с Энохом и его ковеном, но я не собираюсь бросать их на произвол судьбы, потому что вы не ладите друг с другом. Ты можешь или доверять мне и магии, что нас связала, или же нет. Это твой выбор, – говорю категоричным тоном, и меня бесит, что не могу с уверенностью сказать, что он на самом деле выберет.

Я так долго была независима и предоставлена сама себе, что только сейчас начинаю понимать: с ним моя жизнь стала другой. Часть меня хочет сказать: «Пошло все на хрен, я та, кто я есть, моя магия такая, какая есть. Не нравится – уходите». Другая же часть напугана тем, что все зашло слишком далеко, и я ничего не могу сделать или сказать, чтобы вернуть парней.

– А как насчет того, чтобы ты начала доверять нам? – парирует Бастьен, выдергивая меня из тревожных мыслей. – Мы говорим тебе, что не доверяем им, а ты идешь против наших слов и защищаешь их.

– Потому что мой опыт не равен вашему, Бас. Вы все выросли вместе и вы недолюбливаете их. Согласна, на то есть причины. Я же какое-то время жила, тренировалась и дралась с ними. У меня нет к ним ваших претензий. Я не доверяю Лахлану и Сильве, но я принимаю, что ваш опыт жизни с ними отличается от моего. Я никогда не попрошу вас отвернуться от них, только потому что они мне не нравятся и я не доверяю им.

– Да, но это другое, они семья, – возражает Нокс. – И ты можешь сколько угодно говорить, что доверяешь Эноху и его ковену, но ты собиралась наброситься на них так же, как и мы, когда увидела руны. Разве это не подтверждение факта, что ты им тоже не доверяешь.

Потираю лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями.

– Слово семья не имеет для меня такого же значения, как и для вас. Однако, судя по твоей логике, Нокс, Вален и Бастьен биологически связаны с Сильвой и его кланом, так что для них есть исключение. Но я могу быть магически связана с Энохом, Калланом, Нэшом и, как здорово, с Бэкетом. Так будет ли тогда исключение действовать и для меня?

– Почему ты так отчаянно борешься за них, Винна? Что происходит? – спрашивает Нокс, и мне не нравятся нотки подозрения и обвинения в его голосе.

– Понятия не имею, Нокс. Я не специально отметила их, так что в чем бы ты меня сейчас ни обвинял, заткнись к чертовой матери. Я не сделала ничего, чтобы заслужить предательство, которое читается в твоих глазах.