Вот только эта ноющая боль в груди…
Он чувствовал, что сделал что-то плохое. Что-то ужасное. Непростительное.
Но не мог вспомнить что.
Как он мог спокойно жить с Хэрроу, не получив прощения за ужасный поступок? Как мог отпустить ситуацию, если не знал, что его преследовало? Несмотря на заверения в обратном, его не покидало чувство, что ему не место в постели Хэрроу – что она заслуживала лучшего. Он не переставал думать, что как-то ей навредил.
Глядя на нее, спящую рядом той ночью, он не представлял, как осмелился бы принести ей страдания. Он любил ее. И хотел, чтобы она была счастлива и защищена.
Так зачем он стал бы причинять ей вред?
Но он сделал это. Он не сомневался, и это терзало его, как нож, который вонзили в живот. Если он заставил ее страдать прежде и забыл об этом, что мешало ему сделать это снова? Как он мог доверять себе в ее присутствии? Он должен оставить ее сейчас же, спасая от боли, которую способен причинить.
И все же эта мысль продолжала его преследовать. Как он мог быть уверенным, что она в безопасности с ним, если не помнил, что сделал?
Наконец он забылся беспокойным сном, молясь Богине, что не навредит возлюбленной, пока спит. Его терзали кошмары.
Он очнулся с ее безжизненным телом в руках – кровь капала у нее изо рта. Он раздавил ее во сне.
Рэйв закричал.
Нет! Это лишь сон. Он все еще спит.
Он проснулся снова. Кровь пропитывала все вокруг. Он вонзил в Хэрроу когти.
Его крик ужаса наполнил воздух.
Нет! Все еще сон. Он пришел в себя.
Ее горло вскрыто – он растерзал его зубами. Сон. Он перерезал ей горло.