Снаружи солнце уже садилось, отбрасывая алый свет на раненое небо, в котором среди облаков мелькали странные черные трещины. С приближением сезона дождей эти трещины приобретут более мягкий фиолетовый оттенок, но они никогда по-настоящему не исчезнут. Они были здесь всегда, сколько Коффи себя помнила, – неизгладимый след, оставленный Разрывом.

Это случилось сто лет назад, ее еще не было на свете, но старики, когда набирались пальмового вина, по-прежнему то и дело вспоминали о Разрыве. Пьяные языки заплетались, когда они описывали яростную дрожь, расколовшую землю, как глиняный горшок, и мертвецов, заполонивших улицы Лкоссы. Они рассказывали о непрекращающейся опаляющей жаре, которая сводила людей с ума. Коффи, как и все дети ее поколения, страдала от последствий этого безумия. После Разрыва численность ее народа – джеде – сильно сократилась из-за войны и бедности, и их стало легко разделить, чтобы покорить. Ее глаза блуждали по трещинам в небе, которые сплетались друг с другом, как черные нити. На мгновение ей показалось, что, рассматривая их, она почувствовала что-то…

– Коффи! – мама окликнула ее через плечо. – Пойдем же!

Странное чувство исчезло так же быстро, как и появилось, и Коффи двинулась дальше.

В тишине они с мамой проскользнули мимо саманных хижин, теснящихся вдоль края Ночного зоопарка. Другие смотрители тоже готовились: Коффи с мамой проходили мимо мужчин и женщин в потрепанных туниках. Некоторые из них перевязывали свежие раны, оставшиеся от встреч с монстрами, иные были отмечены следами прошлых травм, вроде старых шрамов и отсутствующих пальцев. Все они выражали тихую покорность, сгорбившись и опустив глаза, – Коффи с трудом выносила это, но понимала. Большинство работников Ночного зоопарка были джедези, как она, а значит, шоу будет продолжаться и этим вечером, хотя отсутствие Сахеля не останется незаметным. У него здесь не было настоящей семьи, но он был одним из них, его связали с этим местом неудачи и неверные решения. Он заслуживал большего, чем торопливые молитвы в разваливающейся хижине, он заслуживал достойных похорон, с монетами в ладонях, чтобы он точно смог добраться до божественных земель. Но лишних монет здесь не было ни у кого. Бааз об этом позаботился.

Хор воплей, рыка и рева наполнил вечерние сумерки, когда они подошли к кривому деревянному столбу, у которого заканчивались ряды хижин смотрителей. Красная земля сменилась зелеными лужайками, на которых стояли клетки всех размеров, форм и цветов. Коффи посмотрела на ближайшую, и ей ответила любопытным взглядом восьмиглавая змея-ньювира. Коффи прошла следом за мамой вдоль клеток с белыми карликовыми слонами и шимпанзе, затем обошла загон с парой жирафов, которые тихо паслись. Они прошли мимо купола птичника, заполненного черно-белыми импундулу, чуть не забыв прикрыть головы, когда птицы захлопали над ними своими массивными крыльями, рассыпая в небе искры молний. Ходили слухи, что в Ночном зоопарке Бааза Мтомбе содержится больше сотни экзотических животных. Коффи работала здесь уже одиннадцать лет, но так и не удосужилась посчитать.

Они быстро шли между клетками и загонами, но когда оказались у границы участка, Коффи замедлила шаг. Клетка из черной стали, которая находилась здесь, стояла отдельно от остальных, и не без оснований. В меркнущем свете дня был виден только могучий силуэт, обитатель клетки скрывался в тени.

– Все в порядке. – Мама кивнула Коффи, которая невольно остановилась. – Я сегодня уже проверяла, как Дико, и он был в порядке. – Она подошла к клетке, и тут же что-то пошевелилось в углу. Коффи напряглась:

– Мама…

– Выходи же, Дико, – тихо сказала мама. Она достала из кармана заржавевший ключ и вставила его в массивный замок. В ответ послышалось зловещее шипение. Коффи невольно поджала пальцы ног, когда из тени клетки появилось прекрасное существо.

У него было тело рептилии, мощное и мускулистое, украшенное радужной чешуей, которая, кажется, переливалась тысячей цветов при каждом движении. Умные лимонно-желтые глаза глядели то на Коффи, то на ее маму. Та пока что возилась с замком. Когда чудовище на секунду просунуло раздвоенный черный язык между прутьями решетки, в воздухе повис запах, похожий на дым. Коффи сглотнула.

Когда она увидела джокомото впервые, еще маленькой девочкой, Коффи показалось, что эти существа отлиты из стекла, что они хрупкие и уязвимые. Она ошибалась. Казалось, у огнедышащей ящерицы нет ни единой слабости.

– Достань лист хасиры, – скомандовала мама. – Немедленно.

Коффи тут же вытащила из мешочка, висевшего на поясе, три изящных сухих листка с серебряными прожилками. На них блестела белая смола, от которой пальцы делались липкими. Сердце гулко забилось, когда дверь в клетку джокомото распахнулась, а его голова качнулась. Мама прикрыла нос одной рукой, а другую предупреждающе подняла:

– Спокойно…

Коффи потрясенно застыла, когда джокомото метнулся к выходу из клетки и заскользил на длинных когтистых лапах. Она дождалась, пока он не окажется в нескольких метрах от нее, и тогда подбросила листья в воздух. Дико тут же заметил их и невероятно быстро бросился вперед. Сверкнули острые зубы, раздался безжалостный треск – и листья исчезли. Коффи быстро сунула руки обратно в карманы. Джокомото не водились в этой части Эшозы, они обитали в западной части континента. Поговаривали, что это дети Тиембу, бога пустыни. Размером примерно с обычного варана, Дико не был самым большим, быстрым или сильным животным в Ночном зоопарке, но он был самым вспыльчивым – а значит, и самым опасным. Одно неверное движение, и он мог поджечь все вокруг. Коффи слишком хорошо помнила об ожогах смотрителей, которые об этом забывали. Ее пульс успокоился только после того, как листья хасиры подействовали и пылающее желтое свечение его глаз слегка потускнело.

– Дальше я справлюсь. – Коффи уже зашла за спину Дико, держа в руках кожаную шлейку и поводок, которые взяла со стоявшего неподалеку столба. Она наклонилась, скрепила потертые ремни под чешуйчатым брюхом, затянула их и только тогда немного расслабилась. Было глупо возлагать надежды на эту хлипкую шлейку – она ничем не поможет, если у Дико испортится настроение, – но пока что он был покорным.

– Убедись, что ремни надежно застегнуты.

Коффи подняла взгляд:

– Уже.

Довольная, мама наклонилась, чтобы демонстративно потрепать Дико по морде:

– Хороший мальчик.

Коффи закатила глаза, распрямляясь.

– Не знаю, зачем ты с ним так разговариваешь.

– А почему нет? – Мама пожала плечами: – Джокомото – впечатляющие создания.

– Они опасны.

– Иногда то, что кажется опасным, просто остается непонятым. – Мама произнесла это со странной печалью, а затем снова потрепала Дико по морде. На этот раз, словно подтверждая ее слова, он слегка ткнулся в ладонь. Похоже, это снова ободрило ее. – К тому же просто просмотри на него. Он сегодня в хорошем настроении.

Коффи хотела было возразить, но передумала. Мама всегда отличалась странным сочувствием к обитателям Ночного зоопарка. Коффи решила сменить тему:

– Знаешь, это был последний лист хасиры. – Чтобы подчеркнуть слова, она похлопала по пустому мешочку. – У нас больше нет, пока не привезут новые.

Даже сейчас нотки приторного запаха все еще витали в воздухе. Она невольно вдохнула его, и необычный аромат защекотал ноздри.

– Коффи! – Мамин голос, словно острый нож, рассек мимолетное очарование. Она по-прежнему держала поводок Дико, но теперь хмурилась. – Ты же сама знаешь. Не вдыхай их.

Коффи нервно встряхнулась, а затем помахала рукой в воздухе, пока запах не улетучился. Листья хасиры собирали на кустарниках вдоль границы Великих джунглей, и они обладали достаточно мощными седативными свойствами, чтобы вырубить взрослого слонобыка, если он их съест. Было неразумно вдыхать их запах на близком расстоянии даже в небольших количествах.

– Пора в путь. – Мама посмотрела на освещенный шатер, поставленный на другом конце территории Ночного зоопарка. Другие смотрители уже направлялись к нему, ведя за собой животных. Отсюда шатер казался просто красно-золотым огоньком свечи, горящим в темноте, но Коффи тут же поняла – сегодняшнее представление будет проходить в Хеме[2]. Мама снова посмотрела на нее: – Готова?

Коффи поморщилась. Она никогда не чувствовала себя готовой к представлениям Ночного зоопарка, но это едва ли имело значение. Она хотела встать рядом с Дико, но заметила кое-что необычное.

– Что не так? – спросила мама, увидев, как Коффи подняла бровь.

– Сама скажи мне. – Теперь Коффи прищурилась. Что-то было не так в выражении лица матери, но она не могла сказать, что именно. Она внимательнее всмотрелась в него. Они обе были похожи – черные кудрявые волосы до плеч, широкий нос, пухлый рот, лицо в форме сердца, – но сегодня вечером во внешности мамы было что-то еще. – Ты выглядишь… иначе.

– О… – Внезапно мама засмущалась. И теперь Коффи осознала, что за непривычная эмоция отражается в глазах матери. Коффи потрясенно поняла, что именно она не смогла распознать сразу – счастье.

– Что-то случилось?

Мама переступила с ноги на ногу.

– Ну, я собиралась подождать до завтра и тогда сказать. После того, что случилось с Сахелем, мне казалось неправильным это обсуждать, но…