Рина Харос Пепел жизни

Рина Харос

Пепел жизни

Young Adult. Хиты молодежного фэнтези

Иллюстрация на обложке Натальи Сорокиной (jwitless)

© Харос Р., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Пролог

Стоит ли просить прощения, если в войне проиграли оба?

Каково это – ощущать собственное бессилие перед обстоятельствами и судьбой? Каково это – знать, что твой путь был пройден зря, что все, во что верил и надеялся, горит в огне собственных страхов и грехов?

Зевс знал об этом. Сидя посреди руин с обезумевшей супругой, похожей на разъяренную тигрицу и переставшей узнавать собственного мужа. Ее разум, столь обессиленный войной и бесконечными жертвами, дал трещину, которая стала уничтожать богиню изнутри. Мужчина окинул взглядом разрушенные статуи братьев и сестер, раскинувшиеся на много километров вокруг, буквально вытаптывая каменными глыбами все растения, безжалостно уничтожая все живое.

Олимп – проклятый небесный остров, ставший лишь временным пристанищем для алчных богов. Они могли все изменить… могли, но не стали. Жажда власти и крови обуяла нутро, заставляя творить поистине ужасающие вещи – убийство братьев и сестер, пожирание их плоти ради гроша магии, подпитывавшей тело лишь на миг, которая оставляла после себя опустошение.

В ушах Зевса до сих пор стоял противный гудящий звук – Посейдон, которого поразила молния, отдал душу мойрам, ожидающим пробуждения третьей сестры. Они, рожденные от богов, уничтожали себе подобных, желая обезопасить смертных и чудовищ от безжалостных выживших. Зевсу с Герой не оставалось ничего, кроме как вновь испачкать руки в крови и напитать нутро магией Посейдона. Безжизненные глаза морского владыки устремились в небосвод, руки и ноги, вывернутые под неестественным углом, делали его похожим на сломанную куклу, которой наигрались и выкинули. Алая кровь Посейдона растеклась безобразными бесформенными кляксами, где виднелись остатки плоти и обглоданных костей. Широко распахнутый рот – безмолвный свидетель того, что Смерть не пожалела властителя вод и, забирая жизнь, напиталась его болью, подобно вину. Вспоротое брюхо раскрывалось в форме соцветия рваными лоскутами кожи, откуда свисали внутренности. Душа бога покинула его тело, но сердце продолжало отбивать свой ритм, существуя отдельно от плоти.

Удар, еще удар, тишина.

Тело, служившее временным пристанищем для Посейдона, перестало иметь свою значимость. Душа – вот что поистине ценно. Можно сменить тысячу безликих масок, которые не смогут выдать самые темные уголки, бережно скрываемые грешником от людских глаз, но не потеряешь ли ты самого себя в этой череде обмана и лжи?

– Я знаю, что ты меня слышишь, – прохрипел Зевс, почувствовав, как треснула кожа на нижней губе, откуда потекла тонкая струйка крови, – знаю…

– Я не только слышу тебя, проклятое дитя, но и чувствую твой страх – за себя, за Геру. Она не заслужила такой участи.

Зевс обернулся и увидел позади себя Смерть, прислонившуюся спиной к разрушенной колонне и скрестившую руки на груди. Ее безупречное, как ночное небо, темное платье украшали серебристые нити, соединяющиеся в единый узор – девушка, вокруг которой клубилась золотистая магия, и мужчина, окруженный багровой дымкой. Их лица теряли очертания, но прикосновения были полны нежности и любви – его руки держали возлюбленную за талию, когда та в этот момент прижимала ладони к лицу мужчины.

Смерть кинула взгляд на Геру, которая тихо заскулила, обхватив себя руками и начав покачиваться из стороны в сторону. Ее взлохмаченные волосы сбились в единый колтун, обнаженное тело все было в царапинах и шрамах, ребра прорывались сквозь истонченную от голода кожу. Смерть подошла к богине и присела к ней на колени, ласково коснувшись ладонью щеки. Гера, словно ручной зверь, прикрыла глаза и прильнула к руке девы, продолжая плавно покачиваться, начав напевать мотив какой-то мелодии себе под нос.

– Бедное дитя, которое не заслужило подобной участи…

Смерть взмахнула свободной рукой, погрузив Геру в глубокий сон. Богиня плавно опустилась на каменную поверхность, подложила ладонь под щеку, и впервые за долгое время на ее лице отразилась улыбка, которая заставила сердце Зевса болезненно сжаться.

– Прекрати ее мучить…

В уголках глаз Зевса собрались слезы, но он смахнул их единственной уцелевшей дрожащей рукой. Он дополз до Геры на коленях и коснулся ее лица, убирая прядь непослушных волос за ухо.

– Не стоит винить других в своих грехах. Посмотри – разве этого ты добивался, когда устраивал никому не нужную войну? Разве должен был восстать брат против брата, заставляя невинные души проливать собственную кровь, чтобы угодить самому Зевсу? Запомни одну истину – власть не делает тебя лучше других, она лишь проверяет, как быстро ты прыгнешь в бездну собственного тщеславия и гордыни. Многих судьба не подводит к тонкой грани, за которой следует разрушение, поэтому они не могут познать истинную сущность безысходности. Ты мог предотвратить войну, стоило лишь поговорить с Аидом. Гордыня и жажда власти погубили тебя, братьев и сестер, Олимп. От вас остались лишь воспоминания и мираж прежнего могущества. Стоило ли это того, Зевс?

Зевс не стал отвечать на этот вопрос. Он прекрасно понимал с высоты прожитых в злости и ненависти лет, что сам привел Олимп к разрушению.

– Гера всегда была на твоей стороне, прощала измены и детей, которых неверный муж породил от смертных красавиц. Она заслужила, чтобы ты осознал одну вещь – чтобы спасти ее, ты должен принести соизмеримую жертву. Час придет, и ты заплатишь сполна.

Смерть растворилась, не позволив Зевсу сказать ни слова. Бог, запрокинув голову назад, закричал что было сил, не сдерживая слез. Гера тихо застонала и заворочалась во сне. Бог порывисто обхватил исхудалое тело супруги и крепко прижал к себе. Руки Геры безвольно повисли, но прерывистое дыхание и ровный стук сердца говорили о том, что жизнь еще не покинула тело. Зевс поцеловал супругу в висок и до боли сжал челюсти, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания и крики отчаяния.

– Прости меня… пожалуйста, прости.

Глава 1 Астарта

Глава 1

Астарта

Свет и тьма сольются воедино, даруя миру новый порок.

Сладко потянувшись в кровати, я замурлыкала и, опустив руки на подушку над головой, посмотрела на восходящее солнце. Прохладный шелк простыней приятно скользил по оголенному телу. Зевнув, прикрыла рот ладонью и, откинув одеяло в сторону, встала с кровати. Дриады-мужчины, которые подрезали кусты во дворе, как один подняли взгляд и уставились в окно, наблюдая за тем, как я медленно начала надевать янтарный халат, перекидывая густые смоляные волосы назад.

После того как Вреклинг перешел во власть дриады, она смогла воссоздать новую ветвь существ – теперь дети природы рождались и в мужском обличье. Их магия была слаба, но вполне сгодилась для выполнения мелких поручений – обработка сада, лечение умирающего дерева, которое поразила неизвестная хворь, иссушающая корни. Дриады-мужины выглядели как обычные смертные – единственным отличием было то, что вместо кистей – ветви, и часть лица украшала кора.

Накинув халат, я повязала его поясом и помахала садовникам, лучезарно улыбнувшись и обнажив белоснежные клыки, которые чуть выступали над нижней губой. Мужчины, завороженные зрелищем, приоткрыли рты и подались телом вперед, будто желали прикоснуться и вдохнуть аромат, исходящий от моего тела. Их вожделение тонкой багровой стрелой пробивалось сквозь приоткрытое окно и растворялось во мне, отчего я шумно выдохнула и прикрыла глаза, непроизвольно сжав бедра.

Стук в дверь заставил оборвать магию, которая осыпалась пеплом на пол.

– Черт, – шикнула я и быстро зашторила окна, на цыпочках добежав до кровати и рухнув на нее. Укрывшись с головой, провела по лицу левой ладонью, меняя облик.

– Войдите.

Ласковый мелодичный голос разлетелся по комнате. Тотчас дверь распахнулась, и на пороге появился отец, зорким взглядом изучая комнату. Задержавшись на мне, он свел брови на переносице и, зайдя, шумно захлопнул дверь. Я вцепилась руками в одеяло и старалась придать лицу выражение страха.

– Отец, что-то случилось?

– Что ты опять натворила?!

– Отец…

– Астарта, не играйся со мной. Почему садовники не сводят каждое утро взгляда с твоего окна? Какого черта ты тут вытворяешь?!

Ярость, которой был напитан голос отца, могла уничтожить Пранту своей мощью. Я откинула одеяло, встала с кровати и неслышно подошла к мужчине, сжимавшему и разжимавшему кулаки. В его глазах я видела собственное отражение – голубые глаза, румянец на бледном лице, зауженный нос, пухлые губы и глубокая ямочка на подбородке, как у брата. Сквозь темный халат пробивались бирюзово-золотистые крылья, которые подрагивали в такт дыханию.

Прикоснувшись к груди отца, я посмотрела на него из-под ресниц и проронила слезу, едва скрывая улыбку от того, как маска ярости дает трещину на лице мужчины. Шумно задышала и приоткрыла рот, изобразив нехватку воздуха. Отец, напрочь забыв о цели своего визита, обхватил мои трясущиеся от рыданий плечи и попытался найти взгляд, который я всячески отводила.