За месяц до великого праздника Сячжи

– Быстрее, Малыш!

Грохот разбитой посуды и квохтанье испуганных кур разносились над всем базаром.

– Бегу я, бегу!

Палатка одного из торговцев повалилась, подняв столб пыли. Следом в воздух взмыл, будто невесомый, заставленный фарфоровыми кошками лоток. К шуму и гаму присоединился озлобленный ор купцов.

Малыш кряхтел и обливался потом, но хода не сбавлял. Его подгоняло бряцанье оружия и доспехов. Солдаты стремительно приближались.

– Лю! Братец!

– Давай за мной!

– Мы точно залезли к ростовщику, а не к Императору? – прогремел запыхавшийся толстяк. Он опрокинул столб из плетеных корзин, чтобы преградить преследователям дорогу, и ворвался в темный переулок вслед за другом. – Лю! Где ты, братец?

Из пролома в стене дома высунулась темноволосая голова.

– Скорей, Малыш!

Жу Пень спохватился и с трудом протиснулся сквозь узкое отверстие.

– Кажись, я поцарапал животик, – проскрипел он, забравшись внутрь.

– Тише! – скомандовал Лю. Он ухватился за край полуразваленного шкафа со свитками и поторопил приятеля: – Ну же, помоги.

Они поднатужились. Тяжелый шкаф со скрипом сдвинулся с места и закрыл дыру. Снаружи прогрохотал топот множества ног.

– Фу-ух, удрали, – промямлил Жу, когда все стихло, и сполз по стенке, с трудом переводя дух. – Ты же знаешь, я хорош в коротких погонях, но вот это…

– Не болтай, Малыш, еще не конец. – Лю подобрал с пола украденный у ростовщика мешок. – Поднимай задницу.

Удрученно простонав и не переставая кряхтеть, здоровяк встал на ноги и побрел следом за Лю по лестнице. Попутно он разглядывал ветхое убранство дома и гадал, почему его покинули. Пока Жу Пень перебирал в голове возможные варианты, ноги донесли его до захламленной террасы на верхнем этаже, прятавшейся под небольшой покатой крышей. Лю уже был там. Вместо стен здесь были невысокие ограждения, увитые дикими цветами и травами. Лю как раз осторожно перегнулся через перила ограды, чтобы рассмотреть опустевшую улицу.

– Видать кого-нибудь?

– Нет. Кажется, теперь точно удрали.