Выдержка из трактата «О четырех драконах» автора Цинь Пиня Третий век со времен исхода Прародителей
Туман и пламя
Туман и пламя
Вязкий черный туман клубился повсюду.
Он застилал взор, делил мир пополам, прогонял светлые размытые пятна и заволакивал все вокруг непроглядным мраком. В какой-то момент стало казаться, что и не существовало ничего, кроме темноты. Воздух чуть искрился серыми вкраплениями, но чем дольше пленник всматривался, тем быстрее они растворялись в пустоте.
Вдруг все вокруг осветила яркая вспышка.
Оглушительно стукнули обитые сталью двери камеры, но он с трудом расслышал скрежет отворяемых створок. Приглушенный гул доносился будто из-под воды. Все звуки поблекли, потеряли вкус и цвет, перестали существовать.
Кто-то бесшумно приблизился. Бархатные тени заслонили свет и слились с окружающей чернотой. Узник силился разглядеть лица пришельцев, но сквозь слезы видел лишь смутные облики.
Что-то теплое коснулось его плеча сзади. Чей-то старческий голос прошептал:
Отчаянно хотелось выкрикнуть:
Вместо этого он с трудом выдавил из себя:
Было тяжело решиться вынырнуть из зыбкой мглы. Неведомая сила крепко держала его. Она впивалась острыми когтями в сердце и разум, стискивала душу в обжигающих льдом объятиях. Си Фенг страшился вырваться из оков, но понимал: стоит согласиться, и он обретет свободу.
Он перестанет быть пленником.
Его мягко потянуло прочь от тумана и темных фигур. Взгляд начал проясняться. Он ощутил, как застучало сердце, как заструилась по жилам кровь, почувствовал сырой запах подземелья, услышал шум ветра за узким окном камеры, чей-то кашель и хриплое дыхание.
Только теперь он смог оглядеться. Си Фенг парил в вышине под потолком узкого помещения и смотрел на самого себя, избитого, истерзанного, одетого в лохмотья, подвешенного на цепях подобно тряпичной кукле. Он не узнавал себя. Как долго он пробыл здесь? Что вообще происходит? Как оказался в этом месте?
Перед ним стоял мужчина в синих доспехах. На его груди гордо расправил крылья сжимавший в маленьких лапах стрелу буревестник, герб рода Мао. Совсем такой же, какой Си Фенг сам носил много-много лет. Воин снял с пояса связку ключей и быстро открыл замки на запястьях узника. Лязгнули цепи. Си Фенг без сил повалился на колени, больно ударившись о холодный каменный пол.
Подошел еще один стражник. Вместе с первым они подняли заключенного под руки и потащили прочь из камеры.
Мимо медленно проплывали до боли знакомые виды. Его несли через рукотворный сад, сквозь тенистую каштановую рощу, мимо зарослей кустарников и камелий, по каменным тропам через посадки низкорослых сосен. В глаза бросилась полянка с пышными магнолиями, высаженными уже очень давно Кайсин. Девушка любила возиться здесь в свободное от учебы или придворных дел время. Сердце Си Фенга судорожно затрепетало. Он так часто бывал тут, с ней, охранял ее жизнь и покой, что знал, как выглядит каждый цветок, каждый из всходов, что тянули теперь свои листья и лепестки к лучам заходящего солнца.
Все это в прошлом.
Засмотревшись на магнолии, Си Фенг и не заметил, как его тело унесли далеко вперед. Он нагнал стражников на мосту через пруд, где плавали пестрые карпы. Узника пронесли по белой площади в распахнутые двери Большого дома и подняли на второй этаж, к дверям кабинета господина Мао.
Непонятная тревога овладела Си Фенгом. Призрачные руки потяжелели, стали неподъемными, влажными. Он опустил взгляд и увидел кровавые разводы на собственных ладонях, запястьях, все выше и выше до самых локтей. В памяти промелькнули образы безумной давки, хаоса сражения, стоны боли и крики.
Крики Кайсин.
Девушка смотрела на него полными ужаса глазами.
Ужаса и ненависти.
Рык старца вырвал его из череды тревожных видений. Си Фенг жадно хватал ртом воздух, быстро моргал и тщетно пытался найти опору, но ноги просто болтались в воздухе. Он по-прежнему парил над землей над собственным телом. Странные образы исчезли. Их место заняли тяжелые двери в конце зеркального коридора. Пленника пронесли мимо колонн воителей в цветах Нефритового мага и втолкнули внутрь кабинета.
Там, заняв место за письменным столом господина Мао, подобно царю, восседал ненавистный прислужник Мага Тейтамах. На безволосом лице евнуха угадывалась удовлетворенная ухмылка. Он был облачен в праздничные одежды темно-нефритовых тонов и больше походил на упитанного павлина.
– На пол его, – распорядился евнух.
Он поднялся, медленно обошел стол и навис над безвольным телом Си Фенга. Толстые мясистые пальцы, усыпанные золотыми кольцами и перстнями, скользнули по грязным перепутанным волосам пленника. Тейтамах скривился, его взор посуровел. Он стукнул перед собой тростью, и погруженное в вечерние тени помещение осветило призрачное зеленоватое сияние.
– Так-то лучше, – произнес евнух.
Си Фенг вздрогнул, а вместе с ним встрепенулся и распластавшийся на полу узник.
– Хозяин… – просипел тот разбитыми высохшими губами.
– Ты помнишь, что я тебе велел?
– Да, хозяин.
Едва заметное шевеление возле стола привлекло внимание призрачного Си Фенга. Он не сразу заметил сидящего там облысевшего старика с длинной бородой. Незнакомец был облачен в длиннополые одежды сливовых тонов, расписанные узорами из белых нитей в виде журавлей.
– В-вы хотите д-доверить успех плана марионетке, п-посланник Тейтамах? – заикаясь, спросил он. – Р-разумно ли это?
– У тебя хватает наглости сомневаться в моих начинаниях… ростовщик? – ответил евнух, даже не посмотрев на него.
– Н-нет, что вы, посланник. Но п-по моему опыту, в-всегда нужно иметь в р-рукаве еще одну к-карту.
– Этому ты научился после того, как допустил разрушение гробницы Драконьих жрецов? – Тейтамах с удовольствием отметил, как ростовщик поник и скукожился. – К счастью, у меня есть такая карта. На площади уже ждут люди, готовые напасть на Императора и его свиту сразу после церемонии.
– Кто они? П-простите за вопрос…
– Неважно, – отмахнулся Тейтамах. Он обошел пленника по кругу, мерно постукивая тростью под каждый шаг. – Главное, кого в них увидят зрители.
Ростовщик с интересом подался вперед.
– И к-кого же?
Евнух выдержал паузу, попеременно переводя взгляд от Си Фенга к собеседнику.
– Монахов храма Семи ветров, – объявил он наконец.