– Есть определенные правила, – продолжил Энко. – Ты слышала о них в катакомбах. Для Гермеса правила превыше всего, и здесь он прав. На правилах держится все наше сообщество. Они довольно строгие и поначалу могут показаться устаревшими, но благодаря им богам удается сосуществовать. Благодаря им сохраняется мир. Тех, кто нарушает правила, наказывают. Даже не можешь представить, какому суровому наказанию они подвергаются! Наши человеческие жизни не имеют значения, они – просто время между началом и концом. Они повторяются снова и снова. Наши человеческие тела – не более чем инструмент. Поэтому если мы нарушаем закон, то, согласно правилам, наказанию подвергается душа – дремлющее внутри нас наследие многих тысячелетий. Олимпийцы не станут убивать Маэля. Суд не закончится, если он умрет от полученных травм. Они накажут его душу. Будут держать ее в плену до тех пор, пока он не отбудет свое наказание.

На глаза снова выступили слезы. Неужели я ничегошеньки не могу сделать?! Неужели эти дурацкие правила будут решать мою судьбу, хотя я не богиня и даже не полубогиня?!

Прищурившись, Энко окинул меня внимательным взглядом.

– У тебя что, новые духи?

Почему он так резко сменил тему?

– Эм-м-м… вообще-то нет. А что?

– Не знаю. На мгновение мне показалось, что…

– Энко! Как здорово, что мы снова встретились! – послышалось сбоку. Я невольно вздрогнула и вжала голову в плечи, понимая, кто к нам присоединился. Это же Карли, моя «обожаемая» одноклассница! Просто прекрасно.

Энко уставился на Карли, словно пытаясь вспомнить, знает ли ее.

Карли оскалила зубы в ужасающе широкой улыбке. Она раскачивалась с пятки на носок, и ее грудь колыхалась в такт движениям.

– Я была на твоем концерте в катакомбах, там мы и познакомились. Я – подруга Ливии.

Я чуть не подавилась. Подруга? Какие громкие слова!

Энко кивнул и одарил Карли уверенной улыбкой рок-звезды.

– Вот как. Привет, – сказал он, понизив голос аж на октаву. – Рад встрече.

Карли улыбнулась еще шире, хотя, казалось бы, куда еще! В лучах полуденного солнца ее неестественно выбеленные зубы сверкали, словно лед на солнце.

– И что же привело тебя сюда?

Мы с Энко переглянулись. Мы хотели поговорить наедине, это же очевидно! Но, видимо, не для Карли.

Энко прочистил горло и сказал:

– Ну я хотел забрать Ливию и…

Карли искусственно засмеялась.

– Опять Ливия! Ну естественно. Что вы все в ней находите? – Карли окинула меня беглым взглядом и с застывшей на лице улыбкой повернулась к Энко. – Неужто безбашенный катафил Маэль Анжу сегодня занят и ты его замещаешь?

От удивления у меня чуть челюсть не отвалилась. С какой стати Карли лезет в мою личную жизнь?! С кем я встречаюсь – это совершенно не ее дело, более того, какое право она имеет рассказывать об этом Энко?!

Энко выглядел таким же недовольным, как и я.

– Да, похоже на то, – ровно сказал он. – Но как это касается тебя?

Карли побледнела под искусным макияжем.

– О, ну, я просто…

– Я могу для тебя что-нибудь сделать, Келли? – раздраженно закатив глаза, поинтересовался Энко. – Хочешь автограф?

– Не Келли, а Карли. – Карли стояла там как облитый пудель. Она явно ожидала совсем другой реакции, когда решила рассказать Энко о том, что мы с Маэлем встречаемся. Она встряхнулась, как собака, попавшая под дождь, и попыталась взять себя в руки. – Нет, спасибо, – сказала она, снова натянув на лицо улыбку. – У меня уже есть автограф. – Потом она жестом указала между мной и Энко. – Значит, вы с Ливией довольно… близки?

Мы с Энко снова переглянулись.

– Да, мы довольно близки, – сказал Энко, скрестив руки на груди.

Я изумленно уставилась на него. Надеюсь, после этих слов Карли не решит, что мы встречаемся!

Карли выгнула бровь. Казалось, она не могла поверить услышанному. Потом внимательно оглядела меня, словно желая убедиться, что речь действительно обо мне, и неопределенно сказала:

– Вот оно как.

– Что ж, нам пора, – Энко натянуто улыбнулся. – Увидимся, Келли. – Ни намека на флирт, пустая вежливость.

– Меня зовут Карли!

Я бросила на нее быстрый взгляд и отвернулась.

– До завтра, Ливия! – крикнула мне Карли. – Передавай от меня привет своему другу Маэлю!

Энко фыркнул. Похоже, он терпеть не мог, когда его провоцируют, – совсем как Маэль. Приобняв меня за плечо, он повернулся к Карли и сказал:

– Обязательно передадим, Келли!

Я почувствовала, как плечи у меня задрожали от беззвучного смеха.

– Ты ведь нарочно?

– Что, приобнял тебя? – с широкой ухмылкой повернулся ко мне Энко. – Естественно.

– Назвал ее «Келли».

Стоило нам зайти за угол, как я тут же сбросила его руку.

– И это тоже, – отозвался Энко. – Дай угадаю. Вы с ней подружки не разлей вода?

– Ну да, конечно, – фыркнула я. – Мы с Карли полюбили друг друга с первого взгляда. Однажды она чуть не разоблачила меня, застав с Эванджелиной. Я тогда с трудом выпуталась. Но она точно подозревает, что со мной что-то не так, ты уж мне поверь.

– Дурная слава – тоже слава, – пожал плечами Энко.

Я ответила ему многозначительным взглядом. Если честно, то говорить о Карли мне хотелось меньше всего. Я потратила на нее достаточно нервов, все, хватит. Я хотела было вернуться к прежней теме, но тут Энко коснулся моих ключиц.

– Эванджелина все еще с тобой?

Кивнув, я спросила:

– Ее видно под рубашкой? Неужели она так бросается в глаза?

Я поплотнее закуталась в кардиган, чтобы Эванджелину скрывала не только тонкая ткань рубашки. Мне претила мысль о том, что кто-нибудь может ее увидеть.

– Нет, – покачал головой Энко. – Я ее чувствую. Возможно, потому, что она тоже сверхъестественное существо. – Он скрестил руки на груди и поинтересовался: – Тебе что-нибудь известно об исчезновении торговца?

Я рассказала все, что знала об исчезновении торговца, и о том, что рассказывал Гермес об исчезновении богов.

– А вот об этом я еще не слышал, – сказал Энко, повернувшись ко мне. – Неужели никто не знает, куда они подевались?

– Если и знают, то я об этом понятия не имею, – покачала головой я.

– И что, останков тоже не нашли? – спросил Энко.

Я удивленно уставилась на него.

– Во-первых, это звучит совершенно ужасно, а во-вторых – каких еще останков? – Мы поравнялись с группой школьников, и я понизила голос. – Вы же бессмертные. Маэль рассказывал, что после смерти полубоги обращаются в прах, чтобы никто не мог найти их тела.

– Да, так и есть, – развел руками Энко. – Когда мы, а точнее, наши тела умирают, то они рассыпаются. Но это не значит, что нас нельзя убить.

Мне вспомнились слова Маэля.

– Точно. Вас могут убить родители.

Энко многозначительно кивнул.

– Кроме того, боги намного сильнее полубогов. Иными словами, если какой-нибудь темный бог решит навредить одной из дочерей богини луны, он с легкостью уведет ее в свое царство. И если Селена, богиня луны, не узнает, где находится ее дочь, то ничего не сможет поделать. Полубогов могут убить не только родители, но и те, кто стоят выше в иерархии.

Я уставилась на Энко во все глаза.

– В какой такой иерархии?

– В мире богов существует множество иерархий, ведь боги – дети других богов, тех, кто куда древнее олимпийцев. Поколение олимпийцев, из которого происхожу и я, – одно из самых молодых поколений греческих богов. Оно состоит из двенадцати богов, они являются самыми известными богами в древнегреческой мифологии. Даже у Зевса, нашего главы, есть мать с отцом. И, поскольку они его родители, они могут убить и его, и всех его потомков. Согласно нашей иерархии, они стоят выше Зевса.

А вот об этом я не подозревала. Надо будет разузнать побольше…

– Хочешь сказать, что за исчезновениями, возможно, стоят не олимпийцы, а кто-то старше и могущественнее?

– Если бы нашлись останки, это было бы доказательством, – кивнул Энко.

– Значит, в отличие от полубогов, боги не обращаются после смерти в прах? Теоретически их можно похоронить, если их убьют?

– В яблочко. У богов только одно тело. Они не перерождаются, как полубоги. Боги сохраняют свой первоначальный облик, и если их убить, то они умрут окончательно. Умрет как тело, так и душа. Но пока тела не найдены, возможно, пропавшие просто готовятся устроить очередную революцию.

Да, Маэль говорил то же самое…

– Где находятся эти древние боги, которые сильнее Зевса?

– Они одиночки. В отличие от олимпийских богов, им никогда не поклонялись, поэтому они сторонятся нас. Это жестокие, эгоистичные существа, которым никто не нужен. Они полны злобы, горечи и отчаяния. Хорошо, что они держатся в тени. – Взгляд Энко помрачнел. – И для нас, и для человечества.

Звучит жутковато. Я погладила Эванджелину, прячущуюся у меня под рубашкой.

– Эванджелина старше полубогов. Получается, она может убить любого из вас?

– Наверняка, – с угрюмой улыбкой отозвался Энко. – Будем надеяться, что боевой режим у нее не включится никогда.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Выражение лица Энко смягчилось, и он тихо заметил:

– Ты и правда очень храбрая.

Я отвела взгляд. Уж слишком много чувств было у него в глазах.

– Одно то, что ты сегодня пришла в школу… это о многом говорит.

– Я пошла в школу только потому, что дома бы сошла с ума, – ответила я, вскинув голову.

– Могла бы написать. Я волновался. – Энко говорил так искренне, что мне снова стало стыдно за то, что я игнорировала его.

Угрызения совести усилились. В Энко не осталось ничего от вечно флиртующей рок-звезды, которая пользовалась своим обаянием на полную катушку. Он смотрел на меня серьезно и выразительно. Глаза его были светлыми, но не блеклыми. Чернота зрачка переходила в синеватую радужку, по которой расходились бирюзовые крапинки.