Но Кара рискнула посмотреть назад и видела, как один за другим скорбящие проскальзывали через ворота и исчезали, переставая существовать. Она стиснула зубы, но заставила себя пойти за Заком, встав рядом с ним у мраморного камня с серебряными прожилками.

Она знала, что увидит на надгробии, и все же сердце пропустило пару ударов, когда она прочитала слова.

«Захария Коулсон, – гласила надпись. – Возлюбленный сын и брат». Внизу значились даты его рождения и смерти.

Кара дотронулась до могильной плиты, ожидая, что пальцы пройдут сквозь воздух – но камень был настоящим или, по крайней мере, ощущался таким. Мрамор был холодным и твердым. По рукам у нее побежали мурашки.

– Нам пора, Зак. Время истекает.

Но он не пошевелился и тихо сказал:

– Меня чуть не похоронили, когда мне было пять.

Кара резко взглянула на него, но он смотрел на надгробие, сунув руки в карманы толстовки. Ливень продолжался, капли падали сквозь его плечи – гроза и серебро подчеркивали его призрачность.

– Что случилось? – медленно спросила она, не уверенная, что хочет услышать ответ.

– Когда мне было пять, я замерз насмерть во время метели.

Она молчала некоторое время, пораженная услышанным. Парень сказал об этом буднично, без эмоций.

– Коулсон, – тихо позвала она.

Она думала, что знает о нем все, что возможно знать, но эта трагедия материализовалась, как айсберг из мглы.

Зак пожал плечами, не сводя глаз с мраморной плиты.

– Я мало что помню. Метель была ужасная. Пришла внезапно из ниоткуда. А я был глупым ребенком и потерялся. Моя семья несколько часов не замечала, что меня нет. Врачи говорили, у меня сердце останавливалось четыре раза, пока меня реанимировали. А потом я впал в кому. Чудо, что выжил. – Он поколебался, прежде чем сказал «чудо», словно цитировал кого-то. Словно сам в это до конца не верил. – Родители не думали, что я вернусь, поэтому начали планировать похороны. Я услышал их разговор, когда очнулся в больнице. Они обсуждали, какого цвета должны быть цветы. – Зак поднял букет белых роз, который его семья оставила на могиле. – Видимо, больше мне не придется гадать.

«Это не по-настоящему», – хотела сказать Кара, но прикусила язык. Может, это и не было реальным, но и совсем нереальным не было.

Зак начал обрывать лепестки, один за другим, и те падали на землю, как снег.

– Похоже, я не могу перестать умирать.

Она потянулась, чтобы положить ладонь ему на плечо – но отстранилась, обхватив себя руками. Она не могла расшифровать его эмоции, хотя еще на прошлой неделе не сомневалась, что читает его, как открытую книгу. Но на прошлой неделе она и не думала, что он так же может читать ее. Она ошибалась по обоим пунктам.