– Я не хочу успеха, если его ценой будут невинные жизни. Кроме того, каким командиром… – Глубоко вздохнув, Уна покачала головой. – Какой подругой я была бы, если бы позволила тебе сделать это в одиночку?

Рен зажмурилась, отчаянно пытаясь сдержать слезы.

– Я не знаю, Уна. Они держат его под постоянным наблюдением Гвардии в Башне, и мы не можем просто ворваться туда…

«Или можем?»

– Я узнаю этот взгляд, – сухо заметила Уна. – О чем ты думаешь?

– Мы с тобой – те, кто поймал его, а значит, в глазах остальных мы – любимицы королевы.

– Верно.

– И ты капитан Гвардии.

– Верно, – с сомнением согласилась она.

– А значит, никто не станет задавать вопросы, если мы посетим его камеру. Проникнуть внутрь будет легко, и, если мы правильно рассчитаем время и замаскируем его, мы сможем выйти через парадную дверь.

– Это самый абсурдный и беспечный план, который я когда-либо слышала.

Рен приготовилась к отказу.

– Но поскольку его казнь завтра, – продолжила Уна, – он единственный, который у нас есть.

Рен прерывисто вздохнула. Они легко пройдут контрольно-пропускные пункты безопасности Северной Башни, но смогут ли они так же легко выбраться оттуда? Если они ошибутся, то будут висеть рядом с Хэлом. Хотя Рен была готова смириться с таким приговором, она не могла просить Уну о том же.

– Он абсолютно не гарантирует успех. Ты правда готова умереть ради Хэла Кавендиша?

– Я бы с радостью посмотрела на его казнь. Но сегодня я отложу в сторону свои чувства и буду терпеть его существование. Что имеет значение – так это правда и высшее благо. Но ты, кажется, думаешь, что его стоит спасти ради него самого.

– Я бы хотела ненавидеть его. Раньше так и было. – Рен опустила взгляд. – Но затем я узнала его ближе. Он терпеливый, и проницательный, и… добрый в глубине души. Ничто не сможет изменить того, что он сделал, но он хочет искупить свои грехи. Я доверяю ему и считаю, что для Дану и Весрии есть другой путь.

– И какой? Без справедливости у нас ничего нет.

– Справедливость привела нас сюда. Справедливость убьет всех нас.