На последнем постукивании Офелия сдавленно выругалась и отступила на шаг, недоуменно глядя на кулон. Она затаила дыхание, ожидая подтверждения, что ей не почудилось.
Мгновение спустя медальон снова запульсировал в унисон со стуком в ее собственной груди.
В унисон ударам сердца.
Две ночи до Фантазмы
Две ночи до Фантазмы
2. Прощания
2. Прощания
Когда ты из семьи одаренных некромантов, очень мало что способно удивить. Каждый день детства Офелии состоял из трупов, которых тащили в особняк Гриммов и обратно, походов на кладбище, выслушивания жалоб матери на очередной вызванный демонами вирус, охвативший Новый Орлеан, или многочасовых лекций о каждом типе паранормальных существ, с которыми она однажды может столкнуться. Оборотни, вампиры, ведьмы.
Но проснуться и увидеть призраков, таящихся в спальне и коридорах на следующее утро после обнаружения безжизненного тела собственной матери, казалось странным даже по ее меркам. Офелия сомневалась, что когда-нибудь сможет привыкнуть к бледно-голубым существам, которые то появлялись вокруг нее, то исчезали из виду. Призраки же по большей части ее не замечали, бродя по особняку Гриммов и улицам Нового Орлеана словно бесцельные блуждающие огни, пока они с Женевьевой занимались организационными вопросами из-за смерти матери. Если Офелия не обращала на них внимания, большинство оказывало взаимную любезность. Но некоторые, казалось, наслаждались, заставляя ее поежиться. Когда она случайно ловила их пристальные взгляды, они отказывались отводить глаза. Следили за каждым движением. Провоцировали на разговор.
Обе сестры были на ногах с самого рассвета. Вернее, не спали с самого рассвета. Офелия провела утро, готовя мать к тому, чтобы ее забрал городской коронер, пока Женевьева собирала все необходимое для получения свидетельства о смерти и публикации некролога в «Нью Орлеанс Пост». Теперь до наступления сумерек оставался всего час, и они с Женевьевой были примерно в квартале от офиса коронера – шли сказать последнее «прощай». В отличие от прочих смертных, некроманты не утруждали себя такими традициями, как похороны или поминки. Они прощались с телесными формами близких, а потом ждали возможности встретиться с ними в загробной жизни. Любая грандиозная церемония казалась слишком заключительной при такой связи с мертвыми.
Офелия задавалась вопросом, существовало ли торжественное напряжение, повисшее во влажном воздухе, только в ее сознании, или город каким-то образом ощущал тяжелую потерю. Словно он знал, что она никогда не сможет заменить Тесси Гримм, и скорбел.
Новый груз магии, поселившийся внутри, скручивал живот. Рано или поздно она почувствует желание ее выплеснуть – это лишь вопрос времени. Избыток накопленной энергии без высвобождения разъедает изнутри.
– Ты как? – пробормотала Женевьева.
– В порядке, – солгала Офелия.
Вместо того чтобы уличить ее в обмане, Женевьева любезно перевела разговор на другую тему:
– Я когда-нибудь говорила, как ненавижу жить в городе с такой влажностью?
– Почти постоянно.
– Это ужасно портит волосы, – проворчала Женевьева, будто Офелия ничего не ответила. – Наверное, в аду не так влажно, как здесь.
Офелия фыркнула.
– Точно, так и говорят. Отправляйтесь в ад – да, у нас тут дьяволы и демоны, но, по крайней мере, ваши волосы не будут виться.
Женевьева сморщила нос.
– Тьфу, не упоминай
Разумеется, это работало не так. Если вы только действительно не наткнулись на дьявола или он не наткнулся на вас, отдельных дьяволов можно призвать, только если произнести правильные слова или имена – как и многих других паранормальных существ. Она почти не сомневалась, что Женевьева об этом знает, но, с другой стороны, ее сестра не получила образования того же уровня, что Офелия. И даже если бы получила, то точно не захотела бы пользоваться этими знаниями. Женевьева почти всегда меняла тему при упоминании дьяволов или подобных существ. Офелия же находила лекции о девяти кругах ада самыми увлекательными из всех уроков матери. Куда интереснее многочасовых рассказов о том, как оживлять трупы, чтобы они выполняли приказы, как разговаривать с мертвыми и как избежать одержимости… Истории о территориях ада всегда были жутким увлечением Офелии.
Вероятно, потому, что, в отличие от ее собственной реальности, такое место, как ад, обещало нечто фантастическое. Красивые дьяволы, духи и демоны, которые могли увлечь в магический, опасный мир. Как в темных любовных романах, которые она читала в библиотеке поместья Гримм, когда не могла заснуть. И возможно, опасность не должна была столь сильно привлекать Офелию, но она провела большую часть жизни в изоляции, в пыльных стенах усадьбы, и жаждала чего-то, что заставит сердце биться быстрее. Чего-то иного, чем незнакомая магия, которая пульсировала теперь в ее венах.
Конечно, как и в случае с магией, Офелия быстро поняла: желание чего-то приятно, лишь когда остается желанием. Далекой мечтой. Обладание какой-либо силой было для Офелии столь же чуждо, как возможность приключений или романтики. Кроме того, она сомневалась, что справится с этой силой. Наблюдение за работой матери с мертвецами никогда ее не беспокоило, но мысль о том, что ей придется управлять магией, такой хрупкой вещью, как сама жизнь, почти заставила ее пожалеть, что она узнала о трагической судьбе матери до полуночи и забрала ее магию.
Сколько она себя помнила, голос обитал в самых темных уголках ее разума. Он велел ей проходить через определенные двери, иначе вся ее семья погибнет. Заставлял ее беспрестанно стучать, чтобы получить минуту наедине с собственными мыслями. Настойчиво подталкивал к самым ужасным преступлениям против самых уязвимых существ. Когда она была младше, то боялась, что одержима. Собрала однажды вещи и прошла несколько километров по дороге, чтобы избавить семью от собственного зла, пока мать не нашла ее и не объяснила, что Голоса Тени на самом деле не существует. Это просто порождение ее разума. И ей придется жить с ним всегда.
Она прогнала голос, переключив внимание на морг, который наконец появился впереди. Женевьева схватила Офелию за локоть, ища утешения, когда они зашли в причудливое здание и в небольшой передней раздался звон колокольчика.
– Здравствуйте, дорогие, – поприветствовал их знакомый. Город был достаточно мал, чтобы он исполнял обязанности и коронера, и похоронного распорядителя, не говоря о любой другой странной и жуткой работе, в которой могла возникнуть потребность. Уже пожилой – может, около шестидесяти, с седеющими волосами и белыми усами, которые отчаянно нуждались в стрижке. – Сюда.
Они последовали за коронером по коридору в заднюю часть здания. Он придержал для них дверь и махнул рукой, приглашая в большую комнату, заполненную гробами.
– Ужасное место, – прошептала Женевьева.
Офелия быстро оглядела комнату, зацепившись взглядом за единственный открытый гроб. Она приблизилась, тяжело сглотнув, и чуть не задохнулась от ужаса, когда увидела женщину внутри.
Простое кремовое платье, в котором их мать была прошлым вечером, исчезло, и его заменило замысловатое черное одеяние из шифона, делавшее ее светлую кожу еще бледнее. Их мать выбрала это платье заранее, на случай если ее дух решит остаться, – Тесси Гримм категорически отказывалась проводить вечность в качестве призрака в корсете. Но, увидев платье в гробу, Офелия подумала, что, возможно, они приняли неправильное решение.
–
Офелия вздохнула и постучала костяшками пальцев –
Офелия понимала: она должна быть счастлива, что душа матери оказалась достаточно умиротворенной для перехода. Она повторяла эту мысль, с болью на сердце продевая иглу через нежные веки матери, прежде чем коронер забрал тело этим утром. Старый трюк некромантов, чтобы душа покоилась мирно и ее не тревожили нежелательные воскрешения.
Тем не менее в глубине души ее что-то терзало, подсказывая: это прощание – не навсегда. Именно поэтому она до сих пор не пролила ни слезинки.
– Пожалуйста, распишитесь здесь, мисс Гримм, – подсказал коронер и вырвал ее из мыслей, деликатно стукнув ручкой по тыльной стороне ее ладони.