Эмили Макинтайр Шрам
Эмили Макинтайр
Шрам
Emily McIntire
Scarred (Never After Series)
© Copyright 2021, 2022. SCARRED by Emily McIntire the moral rights of the author have been asserted
© О. Захватова, перевод на русский язык
© shutterstock.com
© ООО «Издательство АСТ», 2025
* * *
Плейлист
Плейлист
«You should see me in a crown» – Билли Айлиш
«Lovely» – Билли Айлиш, Халид
«Sucker for Pain» – Лил Уэйн, Уиз Халифа, Imagine Dragons, X Ambassadors, Logic, Ty Dolla $ign
«Human» – Кристина Перри
«Million Reasons» – Леди Гага
«Take Me to Church» – Хозиер
«Mad World» – Деми Ловато
«Everybody Wants to Rule the World» – Лорд
«Play with Fire» – Сэм Тиннез, Йот Мани
«This is Me» – Кила Сеттл и ансамбль
Примечание автора
Примечание автора
Это не фэнтези и не пересказ.
Главный герой романа – злодей. Если вы ищете книгу без сцен жестокости, данное произведение вам не подойдет.
Пролог
Пролог
ТРИСТАН
ТРИСТАНПреданность.
Одно слово. Три слога. Одиннадцать букв.
Ноль смысла.
Хотя, если послушать нескончаемые тирады моего брата, волей-неволей подумаешь, что верность струится по его жилам быстрее, чем кровь, скрепляющая наши души.
Тому доказательство – придворные сплетни.
Нечто вязкое и колючее жалит мне горло; взгляд мечется между пламенем, ревущим в камине в другом конце зала, и масляной лампой в центре стола – того самого, за которым расположились члены Тайного совета. Полдюжины лиц без следа скорби.
Сердце щемит в груди.
– Видимость – важнейшее правило жизни, сир, и ради нее порой приходится идти на жертвы, – рассуждает Ксандер, в прошлом советник моего отца, а в нынешнем – брата. Он продолжает, приковав взгляд к Майклу: – Ни для кого не секрет, что вы отличаетесь… изрядным аппетитом – это столь же очевидно, сколь и мирная кончина вашего батюшки на собственном ложе.
– Ксандер, ради всего святого, – вмешиваюсь я, прислоняясь к стене, отделанной деревянными панелями, –
Я наблюдаю за своей матерью – единственной женщиной в этой комнате. Смотрю, как она промакивает впалые карие глаза носовым платком с монограммой. Раньше она почти не появлялась в Саксуме, предпочитая проводить время в загородном поместье, но Майкл, ввиду недавних похорон отца, настоял, чтобы она погостила.
Что, впрочем, было нетрудно, ведь его слово – закон.
– Его мирный уход – это вынужденная ложь, – продолжаю я, приковав глаза к брату. На его губах играет улыбка, искорки вспыхивают в янтарных глазах.
Жгучая ярость разливается где-то в груди, а потом поднимается к горлу, обволакивая язык; привкус ее горьковатый и терпкий.
Я шумно отталкиваюсь от деревянной стены и направляюсь к столу в центре зала. Встав между матерью и Ксандером, я неторопливо вглядываюсь в каждое из лиц. Черты их напитаны важностью, высокомерием – сидят как ни в чем ни бывало.
Будто не мы только потеряли значимого для нас человека.
Человека незаменимого.
Единственного, кому было не все равно.
– Не понимаю, к чему вы ведете, – натужно хрипит Ксандер, надвигая на нос очки в роговой оправе.
Вздернув подбородок, я смотрю на него сверху вниз, отмечая серебристые прожилки в темных волосах. С нашей семьей он уже давно – еще с тех пор, как я был мальчишкой, – и поначалу я им очень дорожил. Вот только жизнь переменчива, и тепло Ксандера быстро сменилось ледяной горечью жадности.
То же самое произошло и с остальными.
– Конечно, тебе не понять, – протягиваю я, постукивая пальцем по виску. – Какой же я глупец.
– Может, вернемся к делу? – вздыхает Майкл, взъерошивая пальцами каштановые волосы. – Детали его смерти уже неважны.
– Майкл! – всхлипывает мать, все еще прижимая к глазам платок.
Тут же я разворачиваюсь к ней, наклоняюсь и прикасаюсь ладонью к острому выступу ее скул. Со вздохом она поднимает на меня блестящие глаза. Я пытаюсь смахнуть слезинки, но, прикоснувшись к коже под ее глазом, вмиг отстраняюсь, переводя взгляд на свою руку.
В груди распространяется жар: я понимаю, что подушечки пальцев остались сухими. Сухими, как кость.
Актеры. Все они лишь актеры.
– Матушка, – цыкаю я. – Кончайте драматизировать. Еще одна фальшивая слеза, и вы покроетесь морщинами. – Подмигнув, я похлопываю ее по щеке.
Расправив плечи, я вдруг замечаю, что мы стали объектами всеобщего интереса. Что ж, ни для кого не секрет, что между ней и мной любви никогда не было.
С лучезарной улыбкой я разглядываю каждого из присутствующих. В воздухе витает напряжение – даже лорд Реджинальд, один из членов Совета, не может усидеть смирно в своем кресле с бархатной спинкой.
– Ладно, расслабьтесь, – продолжаю я утомленно. – Ничего предосудительного я делать не стану.
Лорд Реджинальд усмехается, тем самым привлекая мое внимание.
– Хотите что-то добавить, Реджинальд?
Тот прочищает горло, но румянец на его щеках все равно выдает нервозность, которую он так старательно пытается скрыть.
– Простите мою недоверчивость, Тристан.
Я вздергиваю подбородок:
– Ты забыл «ваше высочество».