Дарен застыл и медленно повернулся.

– Что?

– Могу поспорить, голова уже начала кружиться, – Рогнеда заглянула в зелёные глаза, которые уже с трудом видели её. – Скоро начнут отниматься конечности. Уже чувствуешь покалывание в пальцах?

– Ты… – выдавил Дарен.

– Советую поторопиться, – Рогнеда развернулась и быстрым шагом направилась в свои покои.

«Зачем я это делаю? – подумала она, слушая шаги Дарена за спиной. – Я могу его не лечить. Ничего не делать, позволить ему умереть, и… – Она украдкой оглянулась. – Даже не буду причастна к его гибели».

Они вышли в коридор, который вёл в покои, что выделил для своей невесты царь. Звуки шагов Дарена стали нечёткими и неритмичными.

«Пожалуй, стоит всё так и оставить, – кивнула себе Рогнеда. – Не придётся пачкать руки. Идеальные условия. На нас обоих напали, и он пострадал, защищая меня. А я просто не успела его излечить. Нет, я даже не знала, как это сделать. Или, может, пыталась, но не сумела? В любом случае несчастный царевич погибнет как герой и перестанет путаться у меня под ногами».

Рогнеда остановилась у двери в покои и обернулась. Дарен отстал и едва стоял на ногах. Он шёл медленно, опираясь на стену. Яд работал быстрее обычного, должно быть, из-за количества ран.

– Я… – выдавил Дарен. – Помоги…

Рогнеда не сдвинулась с места. Мысленно считала его шаги. Интересно, на сколько ещё его хватит? Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Дарен запнулся и упал к её ногам. Он тяжело дышал. Попытался подняться, но тело не послушалось, и он рухнул обратно.

– По-мо… – простонал он, но не смог закончить такое простое слово.

Рогнеда хмыкнула. Как легко. И ей даже не пришлось ничего делать.

«С другой стороны, – кольнула в затылок мысль, – Аньяна всем сказала, что я лишилась памяти случайно. Может ли царь заподозрить меня? Нет, – Рогнеда покачала головой. – Если я попрошу Аньяну, она скажет царю правду. А про то, что птицы мои, знает только царевич. Знал».

Рогнеда подцепила босой ступней подбородок Дарена и приподняла так, чтобы свет луны упал на лицо. Дарен посмотрел на неё затуманенным взглядом, а потом зелёные глаза закатились. Рогнеда брезгливо тряхнула ногой, и голова со стуком упала на пол.

– Вот и прекрасно, – пробормотала она и зашла в свои покои.

«Вот и всё, Рогнеда. Скоро ты станешь царицей, – она села на кровать и сладко потянулась. – Родишь царю наследника. Единственного наследника».

«Но из-за смерти царевича свадьбу могут отложить. Или вовсе отменить», – вмешалась другая мысль.

«Глупости. Царь в меня слишком влюблён».

«Может, лучше подождать? И избавиться от него после свадьбы?»

Рогнеда задумалась. Какой в этом смысл?

«Если я его сейчас спасу, он станет мне доверять… И я смогу избавиться от него, когда он будет меньше всего этого ожидать… Да и за мной кто-то охотится. Он мог бы мне помочь выследить его. Сегодня он так самоотверженно защищал меня… Если я смогу сблизиться с ним…»

«Нет, – Рогнеда тряхнула головой. – Нет, всё так прекрасно сложилось. Неизвестно, когда ещё представится такой шанс».

«Или можно влюбить его в себя? Сделать своим. И избавиться, когда…»

– А‑агхр! – она обхватила голову руками. – Поганый царевич!

Рогнеда соскочила с кровати, схватила со стола нож для писем и вышла из комнаты. Дарен лежал у двери и не двигался, в коридоре никого не было. Она присела рядом на корточки. Дыхание его было прерывистым, почти беззвучным. Ему оставалась пара мгновений. Чуть больше – если повезёт. Хотя это будут лишние мгновения агонии. Рогнеда перевернула Дарена на спину, провела лезвием по бледной щеке, по шее, на которой всё слабее и слабее билась артерия.

«Я точно об этом пожалею», – стучало в голове.

Стиснув зубы, Рогнеда выдохнула и резко провела лезвием по запястью. Отбросила нож и открыла Дарену рот. Свежая горячая кровь залила ему губы, и Рогнеда запрокинула ему голову, чтобы противоядие точно попало внутрь.

– Глотай, – приказала она.

Дарен на мгновение приоткрыл глаза.

– Глотай!

Рогнеда положила ладонь на его горло, почувствовала, как под пальцами качнулся кадык. Отлично. Она убрала руки, позволив голове Дарена безвольно завалиться набок.

– Сегодня тебе повезло. Я позволила тебе жить, – тихо сказала Рогнеда, зная, что наутро он ничего не вспомнит, а затем запрокинула голову и закричала: – Помогите!

2. Сокол, что любит изумруды

2. Сокол, что любит изумруды

Царь целовал Рогнеде руки за спасение единственного сына и обещал горы подарков. Ещё больше его обрадовало возвращение памяти. Частичное. Обдумав всё хорошенько, Рогнеда решила сказать, что вспомнила лишь его – мало ли, как она сможет использовать своё забвение.

«Должно быть, это любовь», – томно вздыхала она, изображая радость от внезапно вернувшихся воспоминаний.

– Моя б воля – тут же б под венец! – стонал Радомир. – Как бы зиму пережить, дождаться Весенних Уз, чтобы тебя своей сделать, солнце моё!

Рогнеда вежливо улыбалась и позволяла целовать себя.

– Думаешь, меня можно сделать своей, Радомир?

– Не лишай меня надежды, звезда моя. Я‑то уж весь твой.

– Ой ли? И готов ради меня на всё?

– На всё и даже больше! – Радомир припал губами к её шее, рука нырнула под сорочку и заскользила по бедру, но Рогнеда его остановила.

– Я устала, – ласково сказала она, заглядывая ему в глаза, – эту ночь хочу провести в одиночестве и дома. Много всего приключилось сегодня.

Радомир разочарованно выдохнул, но уступил. Провёл пальцами по руке Рогнеды, задумался, а потом спросил как бы невзначай:

– Скажи мне, что ты делала в библиотеке в такой час, любовь моя?

Рогнеда изобразила нежную улыбку и накрыла ладонь Радомира своей.

– Я надеялась, что прогулка позволит мне найти путь к моей памяти, а значит, и к тебе.

Радомир поджал губы, высвободил свою ладонь и встал, выпрямившись.

– В таком виде? – он кивнул на сорочку, глядя на Рогнеду сверху вниз. – С моим сыном?

Рогнеда сжала ворот сорочки, прикрывая ключицы и демонстрируя крайнюю оскорблённость.

– Ты меня в чём-то обвиняешь, Радомир?

– А что прикажешь мне думать? Моя невеста в одном исподнем проводит ночи в библиотеке с моим собственным сыном! – с каждым словом Радомир распалялся всё сильнее. От ласки, с которой он целовал Рогнеде руки, не осталось и следа. – Что прикажешь думать страже, которая застала вас? И зачем ты повела его в свои покои?

– Чтобы залечить его раны! – Рогнеда тоже вскочила на ноги.

– Для этого есть Журавли!

– Не было у меня времени звать Журавлей. Твой сын умирал! – воскликнула Рогнеда и тут же заставила себя смягчиться, и взять Радомира за руку. – И всё, о чём я могла думать в тот миг, каким горем обернётся твоя жизнь, если потеряешь его, – она погладила его щёку. – Я бы не пережила твоей боли.

Радомир вместо ответа впился поцелуем в её губы.

– Прекрасная, лучшая, чарующая, – бормотал он, осыпая поцелуями её лицо. – Я счастлив, что твоё доброе сердце бьётся ради меня.

Зазвенела пряжка ремня, застёжки на кафтане, торопливая рука задрала сорочку, оцарапав ногтями нежную кожу бедра, и Рогнеда уступила, как уступала всегда, позволяя царю получить желаемое. Радомир не терпел отказов. Не стерпел и в этот раз, завладев Рогнедой торопливо и жадно, с силой и страстью, на которую способен не каждый мужчина в его годах. Рогнеда услужливо стонала, шептала его имя и запускала в его волосы пальцы, на которых всё ещё осталась кровь Дарена, смешанная с её собственной.

Когда Радомир заснул, Рогнеда бесшумно выскользнула из постели, так же легко, как до этого ускользнула от ревности, сдав в распоряжение Радомира своё тело. Наскоро одевшись, она покинула Царские Палаты через старую кухню, которая располагалась в заброшенной части Палат, в той, где раньше обитала почившая царица. Радомир никому не позволял заходить туда, то ли надеясь сохранить память о жене нетронутой, то ли, наоборот, не желая о ней вспоминать. Так или иначе, Рогнеда ещё давно отыскала этот ход, которым пользовалась в дни, когда не хотела попадаться никому на глаза.

Выбравшись на улицу, Рогнеда набрала полную грудь ночного воздуха, показавшегося ей особенно свежим после духоты спальни и запаха разгорячённых тел, и обернулась. Царские Палаты возвышались над ней непреодолимой чёрной горой. Светились некоторые оконца, подсказывая, что не все обитатели спят. На фоне звёздного неба вырисовывались разномастные башенки: одни с пузатыми луковицами крыш, другие – с крышами острыми и длинными, подобно стрелам, стремящимся пронзить луну. Говорили, что Царские Палаты носили в себе отпечаток каждого царя, когда-либо правившего в этих стенах. Интересно, как они изменятся, когда Рогнеда сядет на трон?

На прощание наградив Царские Палаты лёгкой улыбкой, Рогнеда развернулась и направилась к конюшням. Запрягла первого попавшегося коня и поскакала к дому. Пустые улицы Даргорода мирно спали, так что звон копыт эхом разносился по округе. Ночь выдалась лунная, светлая – редкое явление в разгар осени. Ближе к окраине города каменные дома сменились деревянными избами, и Рогнеда увидела резной конёк на крыше своего дома – самого высокого на улице. Щедрый подарок Радомира в её первый визит в Даргород, но ещё сдержанный – домик хоть и большой, но на самой окраине, чтобы не сильно волновать двор излишним вниманием царя к женщине, пусть и княгине, но всё же недостаточно богатой и знатной, чтобы это внимание привлекать. Подарок, преподнесённый вместе с предложением остаться в столице.