Улла знала: из-за пугающих слухов никто не нападёт на Скалля или его людей. Часто тайком к ней приходили и спрашивали: что говорят боги о северном звере? Многие были бы рады примкнуть к бессмертному конунгу, который приведет их к сокровищам и величайшим победам. Если, конечно, он действительно избран богами.

Улла перевела взгляд на бойцов, так и не решившись взглянуть на Скалля или Лейва. Она увидела, как люди пусть и взмахивали кулаками в сторону врага, но на всякий случай искоса поглядывали на Скалля. Боялись, что им придется вступить в битву с ним, а не со смертными людьми. Уллу это на мгновение развеселило. Она прикрыла рот рукой, будто бы пряча ужас, а не улыбку. Как же это приятно – заставить ярла и его воинов отпрянуть в ужасе перед избранным богами бессмертным конунгом. Напугать его, унизить, а потом жестоко убить! За всё, что он натворил… Улла уже предсказала ему это.

– Готов ли ты, ярл? – повторил конунг и проследил за взглядом Лейва, когда тот повернул голову к Улле. Его ухмылка была такой ядовитой и хищной, что Улла не решилась бы даже пить с ним из одной чаши. Побоялась бы отравиться. От взгляда Скалля было не по себе. Ей даже показалось, что конунг знает о ее обмане. – Ведь вёльва уже попросила у богов дать тебе волчий хвост, которым ты сможешь повилять для нас?

– Щенок! – ярл презрительно скривился. – Моя жена – вёльва, говорящая с богами. И только благодаря её великой силе я получил благословение. Я прошел путь, который ты не можешь себе представить, чтобы стать ульфхеднаром, – фыркнул Лейв и повернулся к жене. – Улла указала мне верную дорогу. Она изменила мою жизнь. Я боготворю свою жену, – он взял ее руку и поцеловал пальцы. Сердце Уллы замерло, она не моргая смотрела на ярла Лейва снизу вверх. – Поэтому я не допущу кровопролития на ее свадьбе. Идем, жена, твои глаза, видевшие богов, не будут смотреть на жалкую смерть этого выскочки.

Люди, как и конунг Скалль, понимали, что в этом жесте есть что-то еще кроме благоговейного трепета ярла перед своей супругой, но никак не могли понять, что именно. Одна Улла понимала, поэтому совсем незаметно, надеясь, что никто на нее не смотрит, мотнула головой, глядя в глаза супруга. Ее веки дернулись в нервном, будто предсмертном движении, но Лейв не собирался уступать. Он крепко сжал ее пальцы и заставил встать на трясущиеся ноги. А затем потянул в сторону дверей, ведущих в покои.

Скалль проводил их шутливым поклоном:

– Ярл Лейв. – Он повернулся к Улле: – Жена ярла.

Улла быстро обернулась к конунгу. Через плечо она взглянула прямо в глаза Скалля, все еще не обращая внимания на других людей, смотрящих им вслед. Брови конунга сдвинулись к переносице: он понял – что-то не так.

К нему подошел его верный друг – высокий, широкоплечий и очень рыжий молодой воин Торгни. Он, склонив голову к уху конунга, произнес, не сводя глаз со спин удаляющихся ярла и его жены:

– Думаю, он убьет ее.

– Думаю, да, – кивнул Скалль, набирая в легкие воздуха и медленно выдыхая через нос.

Он оглянулся, оценивая количество людей ярла Лейва. Бойцы Скалля были в меньшинстве, но все-таки у них было одно неоспоримое преимущество.

Бессмертный конунг.

Совсем не к месту снова раздалась неуверенная музыка, будто бы пытаясь возродить приятную непринужденную атмосферу праздника. Зал снова наполнился голосами… О чем могли говорить гости в этот момент? Боялись ли они? Предвкушали? Скалль не слушал, погружаясь в свои раздумья. Здесь было что-то, чего он еще не знал. Не зря боги привели его в эти земли. Он должен был скорее понять, почему на самом деле он сюда прибыл, изменив все свои планы и оставив многих своих людей.

Скалль всегда внимал знакам богов. И когда услышал о ярле Лейве, который, по слухам, был способен победить бессмертного конунга благодаря своей волчьей силе, решил: это тоже знак. Но, прибыв в Скогли, конунг понял, что старый ярл никогда не сможет одолеть его в сражении. Значит, он либо ошибся, либо боги привели его сюда совсем по иной причине.

То и дело Скалль поглядывал на двери, за которыми скрылся Лейв, понимая, что все-таки должен вмешаться. Последний взгляд девушки не давал ему покоя.

* * *

Улла очень надеялась, что ее последний взгляд смог многое сказать конунгу Скаллю. Стоя в небольшой комнате, она искоса смотрела на дверь, надеясь, что он вот-вот ворвется. В покоях было гораздо холоднее, чем в зале, набитой разгоряченными людьми. То ли от этого, то ли от ужаса вёльва начала дрожать так сильно, что покачивалась на ногах.

Лейв резко повернулся к ней.

– Давай же, – прорычал он, хватая Уллу за локоть и придвигаясь к ее лицу так близко, что она ощутила резкий запах медовухи. – Ты тянула слишком долго! Сила нужна мне сейчас же! Ни одного дня я не желаю терпеть этого щенка в своем городе. Пробуди во мне зверя, как и обещала!

Но вот досада: сделать этого она не могла. Ярлу всё ещё казалось, что путь волка, которым она изматывала его последние долгие месяцы, приведет к единению с жестокими хищниками, превратит его в оборотня. Но на деле Улла просто радовалась, заставляя ярла ночевать в лесу, валяться в грязи и жрать волчий помет. Ни один из этих ритуалов не мог даровать ярлу волчью силу, зато позволил Улле потянуть время и придумать план, как заманить конунга Скалля в Скогли. Жаль только, что сейчас Лейв убьет ее, услышав ответ.

– Я не могу.

– Что?! – глаза ярла расширились от ужаса. – Ты говорила, что сделаешь меня могущественным воином, девчонка. Длинные языки разнесли твои слова по всей Норвегии. – Лейв облизнул пересохшие от волнения губы. – Ты заставила меня пройти путь зверя. А теперь говоришь мне, что не можешь?! – ошеломленный ярл как следует встряхнул девушку, хватая за плечи. – Делай свою работу, ведьма, немедленно! Я выполнял все, что ты мне приказывала! Теперь дело за тобой!

– Говорю же… не могу, – прошипела Улла. Язык с трудом ворочался у нее во рту, а дрожь продолжала сотрясать тело.

– За этой стеной стоит тот, кого считают бессмертным, и ты уверяла меня, что после обряда я смогу победить его! – воскликнул ярл и схватился за голову, запуская пальцы в поредевшие седые волосы.

– Я врала, – на выдохе произнесла Улла.

Вместе с выдохом ей наконец удалось унять дрожь. Что ж, сейчас или никогда. Она стиснула зубы и вздернула подбородок, с вызовом глядя на мужа.

– Лживая ведьма! – Ярл вытянул длинный палец, указывая на вёльву, будто хотел, чтобы все боги обратили на нее свой взор. – Я знал, я чувствовал! Как глуп я был! Как мог поверить твоим словам, если твоя мать сошла с ума и стала изрыгать скверну изо рта? – Лейв задыхался при каждом новом слове. – Если она отравляла умы людей рассказами о скором Рагнарёке, как и этот мальчишка с севера, что мнит себя избранным, то разве дочь ее может оставаться служительницей богов и людей? – он подошел к Улле вплотную и ткнул указательным пальцем в ее лоб, заставив ту скривиться. – У себя в голове ты, наверное, тоже мечтаешь о смерти Одина. Надо было казнить тебя вместе с Сиббой, твоей матерью.

Звонкая пощечина заставила ярла вздрогнуть и отступить. Ладонь Уллы сразу вспыхнула горячей болью.

– Это я видела Рагнарёк! – вскричала девушка. – Не Сибба, которая взяла это на себя, чтобы защитить меня от твоего гнева. Я! Это я слышала, как Хеймдалль, страж царства богов, трубит в свой рог, призывая воинов в Вальгалле выйти из дверей чертога и выступить с князем асов против восставших чудовищ. И это я видела, что конунг Скалль ведет людей на юг, где будет биться за Мидгард. И я видела, что никто не сможет победить его, – прорычала она сквозь зубы.

Но в следующую секунду, опомнившись, Лейв яростно ударил Уллу кулаком в живот, от чего та согнулась пополам и отшатнулась, скривившись от боли. Массивный венок из можжевельника, ягод и белых цветов тысячелистника упал на пол с её головы.

– А я вижу твою судьбу, вёльва, – он наклонился к Улле совсем низко и выдохнул воздух из своих ноздрей с такой силой, что мог бы этим убить. – И слушай же мое предсказание. Ты умрешь этой ночью, страшно мучаясь от множества ран. Тогда боги простят меня за то, что я доверился ведьме.

Тяжелый сапог ударил Уллу в бок, откинув девушку к деревянному стулу.

– Я убью этого щенка голыми руками, – прорычал он, кривясь от отвращения. – Для этого мне не нужна ни ты, ни волчьи силы. Я убивал и раньше.

– Ты умрешь! – завыла Улла из угла, вжимаясь в стену, но Лейв плюнул на пол, а затем, разъяренный, направился в зал.

Он появился, когда Скалль приблизился к двери в покои. Позади него, преграждая людям путь, стоял Торгни, возвышаясь над толпой на целую голову. Он заткнул большие пальцы за широкий пояс и оглядывался, надеясь предугадать начало бойни и остановить воинов. Ведь и конунгу Скаллю, и ярлу Лейву, кажется, было не до этого.

Улла с трудом подтянула подол своего яркого кроваво-красного платья, подползла к двери и приоткрыла ее, выглядывая наружу. Видно было плохо, но Улла различила вышедшего в зал мужа, который встретился лицом к лицу с конунгом. В свете множества огней на Лейве ярко сверкнули праздничные украшения – фибула на льняной багровой накидке и шейная гривна с подвесом в виде молота, на его же противнике – лишь металлический браслет, который, судя по рельефу и отблескам, был расписан рунами. Вожди замерли на какое-то время. А люди стихли.