Что ж, у бедной девушки наверняка имеются серьезные комплексы по поводу своей внешности. В нашей реальности, к сожалению, на недостатки тела обращают гораздо больше внимания, чем на достоинства души.

- Хорошо, - кивнула я. – С тобой и предметом твоей страсти все понятно. А что требуется от меня?

Во взгляде Мечеслава появилась бешеная щемящая надежда.

- Мама, дай мне приворотного зелья.

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась.

- Слава, - серьезно глядя сыну в глаза, сказала я, - ты дурак?

- Мама, я не шучу! Зелья нужно совсем немного, чтобы Катя просто могла мне довериться. А дальше уж все сделаю сам.

Что-то я не поняла. У нас в государстве появилась новая болезнь? Отчего это вдруг молодежь стала такая безмозглая? Сначала Никита, потом дракон, теперь Мечеслав…

- Никакого зелья я тебе не дам.

- Мама!

- Ты меня слышал? Нет. Категорически.

- Но почему?!

- Слава, ты сам колдун, а значит, должен понимать, что такое приворот, и чем он чреват.

- Мама, я дышать без нее не могу! Я ее из дома украду и силой заставлю брачную клятву принести!

- Точно, дурак.

- Как же ты не понимаешь!..

- Я все понимаю, - сказала, чуть повысив голос. – Пойми же и ты, бестолочь великовозрастная, - твоя несчастная Катерина наверняка всю жизнь себя уродом считала! И тут появляешься ты, весь такой прекрасный-распрекрасный. О любви поешь, да сватов засылаешь. Спрашивается: с чего бы, если другие мужчины от нее столько лет нос воротили? Девушка она умная, начитанная, мыслит, скорее всего, трезво и адекватно, а значит причину твоих приставаний не в чувствах будет искать, а в чем-нибудь другом. Конечно, ей легче поверить в то, что ты - подлец и просто хочешь за ее счет самоутвердиться.

- Мои намерения чисты. Я просто ее люблю. Эх… разбирался б я в травах, давно бы сам зелье сварил!

- А потом бы всю жизнь об этом жалел, - покачала я головой. – Мне ли тебе говорить, что девушек нужно другими способами добиваться?

- Не работают эти другие способы.

- Тогда, быть может, и не стоит искушать судьбу?

В глазах Мечеслава появилось недоумение.

- Что ты имеешь в виду?

- А ты не думал, сынок, что будет, если Катенька согласится стать твоей женой?

- Будет свадьба.

- А потом? Не забывай, мой хороший, что она – человек, а ты – нет. Что через несколько десятилетий жена твоя состарится и умрет, а ты еще как минимум лет триста будешь таким, как сейчас. А если во время вашего супружества тебя вдруг призовет отец? Жену-то придется оставить здесь, ей, человеческой женщине, в Навь путь будет закрыт. Да и вообще, согласится ли она выйти замуж, когда узнает, что ты маг? Или ты планировал всю жизнь от нее это скрывать?

- Мы бы с ней обязательно во всем разобрались, - тихо сказал Мечеслав. – И от хромоты я б легко ее вылечил. Но для этого нужно, чтобы она просто меня выслушала, не воспринимая в штыки то, что я ей буду говорить.

- Зелья я тебе не дам.

- Тогда хотя бы дай какой-нибудь совет.

- С удовольствием. Отправляйся спать, сынок. Утро вечера мудренее.

***

Кровать сыну я сегодня стелила сама, совсем как много лет назад. Отправив Мечеслава в баньку (Пафнутий таки согласился оторваться от вкусного гостинца и подготовить для него купальницу), вынула из сундука подушку и одеяло и пошла обустраивать еще одно спальное место.

Мой мохнатый помощник прав: иногда наша изба действительно напоминает постоялый двор – если путник нуждается в ужине и ночлеге, здесь он их обязательно получит.

С виду мой домик кажется маленьким и скромным. Однако на самом деле его внутреннее пространство организовано так, что места хватает всем. В широких просторных сенях находятся шесть дверей. Одна ведет в горницу, где мы с Пафнутием принимаем визитеров, вторая – в мою личную спальню, третья – в комнату для гостей. Четвертая выполняет роль рабочего кабинета – в ней я варю зелья, наблюдаю через магические зеркала за подведомственной мне территорией и выхожу на связь с нужными людьми. Пятая, зачарованная, открывает проход в чудесную хижину на морском побережье, куда я периодически сбегаю, чтобы побыть в одиночестве и отдохнуть от забот и хлопот. Шестая же дверь, тяжелая, обитая мифрилом, закрыта на мощный магический замок, отпереть который могу только я. К слову сказать, в последний раз эта дверь открывалась почти полтора года.

Признаться, в свое время я с некоторой надеждой прислушивалась к доносящимся из-за нее звукам, ждала, когда с другой стороны кто-нибудь постучит. Но время шло, звуки становились все тише, а потом исчезли совсем. Заветного стука я также не дождалась, а вскоре и вовсе перестала надеяться на то, что он в принципе когда-нибудь раздастся.

…Когда Слава улегся в постель, я осторожно заглянула к нему в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи. В итоге мы с сыном проболтали еще целых полчаса. Он рассказал мне о своей службе, о причудах княжеских любимцев и внезапно взлетевших ценах на овес. О возлюбленной Катерине больше не упоминал.

- Я не смогу надолго у тебя задержаться, мама, - сказал сын, когда я, в очередной раз пожелав ему приятных снов, собралась покинуть спальню. – Завтра в полдень уеду обратно.

- Главное, не делай того, о чем будешь потом жалеть, - тихо ответила ему. – И отдыхай. А я подумаю, как тебе помочь без приворотных зелий, похищений и прочей ерунды.

Мечеслав грустно улыбнулся и кивнул. Я же вышла из комнаты и направилась в свой кабинет.

Задал ты мне задачку, дорогой ребенок! Однако над ней я поразмыслю чуть позже – через пару часов, во время купания в Русалочьем озере. Тамошняя магия здорово питает не только волшебный резерв, но и мозг, а потому в голову зачастую приходят очень интересные идеи. Сейчас же у меня есть еще одно важное дело.

В кабинете я уселась за стол и придвинула к себе самое большое переговорное зеркало. Сколько там на часах? 23.17. Что ж, надеюсь, он уже дома.

Толкнула прикрепленный к узкой овальной раме золоченый шарик, прошептала короткое заклинание. Стекло тут же подернулась голубоватой пеленой, и через пару мгновений в зеркальной глубине появилось лицо красивого рыжеволосого мужчины с янтарными змеиными глазами.

- Гликерия? – радостно удивился мужчина. – Здравствуй, дорогая! Сто лет тебя не видел!

- Привет, Захар, - с улыбкой кивнула я. – Так уж и сто? Года два, не больше.

- Правда? Надо же!

- Я тоже очень рада тебя видеть.

- Это хорошо. Мне, конечно, хотелось бы думать, что ты вышла на связь потому как соскучилась по моей чудесной роже, однако я слишком давно и хорошо тебя знаю. Что случилось, Лика?

Как же приятно с ним общаться! Поздоровался – и сразу к делу, без лишних слов и этикетных расшаркиваний. Впрочем, у них, драконов, это в крови – и ум, и сообразительность, и простота в общении.

- У меня к тебе личное дело, Захар. Хочу пожаловаться на твоего сына.

Лицо моего собеседника тут же поскучнело.

- На какого именно? – как-то устало поинтересовался он.

- А это ты определишь сам. Он никому не представлялся и человеческого обличия не принимал. Мне известно только то, что у него одна голова, буйный нрав и на удивление плохо со смекалкой.

- Это Гордей, мой младший, - тут же определил Захар. – Редкостный балбес. Что он опять натворил?

- Три поля пшеницы уничтожил. На Еремеевых землях.

Взгляд главного Змея стал жестким. Собственно, это не удивительно. Если не ошибаюсь, у Захара с местным князем имеется договор о сотрудничестве.

- Возместит, - сквозь зубы процедил старший дракон. – До последнего колоска.

- Хорошо, - кивнула я. – Но это не все. Твой сын серьезно докучает одной из моих хранительниц. Тоже, кстати, младшей – Дарьюшке. Она мне сегодня сказала, что он летает над лесом и очень настойчиво зовет ее замуж.

Змей улыбнулся и облегченно выдохнул.

- Умеешь ты, Лика, напугать. Я уж было подумал, что на потом самое страшное приберегла.

- То есть ты эту ситуацию стоящей внимания не считаешь?

- Конечно, не считаю. Полетает, да перестанет. Дело-то молодое.

- Так-то оно так, - усмехнулась я. – А только и тебе, и Гордею не стоит забывать, что Даша – не деревенская девка и не томная купчиха, чтобы охать и падать в обморок при виде огнедышащего дракона. Она – чародейка, причем, далеко не слабая. Надоест ей на Гордеевы виражи любоваться, засветит ему молнией промеж глаз, и станет на этом свете одним Змеем меньше, и на одного калеку больше. А Дарья уже на грани, Захар. Поговори с сыном, не доводи до греха.

- И что мне ему сказать? Чтобы от яги отстал и дорогу к ее лесу забыл?

- Зачем же так строго? – улыбнулась я. – Пусть спрячет крылья, примет человеческий облик, а уж потом замуж зовет. За ящера-то ни одна нормальная девушка выйти не согласится, а за добра молодца – еще подумает. Тем более сыновья твои, как на подбор, красавцы и богатыри.

- Погоди, - в янтарных глазах Захара мелькнуло недоумение. – Гордей делал девушке предложение в змеином обличии?

- Я тебе об этом уже десять минут талдычу.

- Вот дурак! – покачал головой Горыныч. – Видать, правда зацепила его твоя Дарья. Да так зацепила, что он последний ум потерял.

- Знаешь, у них, у молодых, это сейчас модно – строить отношения без мозгов, - усмехнулась я.

- С сыном я поговорю, - серьезно сказал Захар. – И по поводу полей, и по поводу яги.

- Поговори, - кивнула я. – Не забудь напомнить, чтобы деликатнее был, когда заново знакомиться пойдет. И чтоб не вздумал ее похищать. А то знаю я вас – сонное зелье под нос, мешок на голову – и ищи потом девку свищи в ваших горных хоромах.