Вырезка из газеты «Рабочая Москва» от 17 августа 1933 года сообщала о сносе Сухаревой башни как мешающей движению транспорта. Ожидалось, что к 1 октября Сухаревская площадь будет очищена.
Кто слил этот инсайд в газету, для истории осталось загадкой. Но Самойлов в дневнике рвал и метал, обвинял всех в измене родине и лично ему, командору КИК.
А меня озарило догадкой, что за спасение башни тайно взялась Софи Вознесенская. Она сумела поднять общественность, видных деятелей архитектуры, но, увы, лишь отсрочила приговор. Слишком многое стояло на кону для Самойлова, чтобы отказаться от сноса башни. Слишком многое он жаждал найти.
Я успела, пока дожидалась сестер, прочесть копию письма архитекторов от 27 августа, умолявших Сталина и Кагановича спасти этот памятник петровских времен. Они обещали представить проекты реорганизации Сухаревской площади с тем, чтобы расширить проезжую часть без сноса красавицы-башни.
Увы, вслед за этим письмом отправился в Крым, где отдыхал Сталин, личный доклад Кагановича. В нем, помимо доводов о расчистке района и обустройстве современного центра, помимо того, что «построена башня Петром I в честь полковника Сухарева, который зверски подавил стрелецкий бунт», впервые в обращении к Сталину упоминается и Сухарь. Каганович докладывал, что древний испод, самовольно захвативший территорию башни, не только утаивает документы мистического содержания, но и дерзко именует себя хозяином Москвы златоглавой, истинным заступником и защитником. Мол, покуда стоит рассветно-розовая башня в белокаменных кружевах, быть ему государем столицы и править ее Изнанкой.
Говорил ли подобное сам Сухарь?
Мог сболтнуть в гордыне и пафосе, но вряд ли в здравом уме.
В папке сохранилась и копия ответной телеграммы от 18 сентября:
«Мы изучили вопрос о Сухаревой башне и пришли к тому, что ее надо обязательно снести. Предлагаем снести Сухареву башню и расширить движение. Архитекторы, возражающие против сноса, слепы и бесперспективны».
Отправлено из города Сочи, подписано Сталиным и Ворошиловым.
А вот что сообщал Кагановичу неугомонный Самойлов: