– Он говорил, что я его дочь, которую забрала Лат.

Кярс остановился, клинок замер у самой шеи, на краю ее жизни. Сира даже не вздрогнула от прикосновения острого лезвия.

– Вот почему он… – Слезы полились по ее щекам, текли даже из черного глаза. – Вот почему он бросился ко мне, когда я выколола себе глаз. Потому что я была ранена, а он не хотел терять еще одну дочь. Не хотел. – Она указала на Като: – Ты там был. Видел, как он держал меня. Думаешь, я бы причинила боль человеку, который был мне лучшим отцом, чем мой собственный? Тому, кто только что дал мне все, чего я хотела? – Она смотрела Кярсу в глаза. – Кто только что сделал меня твоей женой? Султаншей султанш?

Ятаган в руке Кярса дрогнул.

– Тогда что это было?

– Я не знаю, зачем кто-то хотел смерти Тамаза. Почему кто-то выбрал войну, а не мир. И что это… У меня нет ответов, я на самом деле не знаю.

С нее натекла уже лужа слез. А теперь к ней присоединился и Кярс – его глаза увлажнились.

Он вложил клинок в ножны и отвернулся.

– Что ты делаешь? – завопила я.

И сказала себе – осторожнее. Успокойся, нельзя себя выдавать в гневе.

– Сотни девушек я заставлял плакать, сотни раз я слышал, как они лгут. – Кярс покачал головой: – Она не лжет. – Он махнул Като: – Держи их с химьяром под стражей.

Он спустился с помоста и прошел мимо меня, даже не взглянув.

– Любимый, куда же ты?

Я простерла к нему руки.

Но он так и не посмотрел на меня.

– Твоя история не совпадает с ее, и ни одна из них не кажется цельной. Шейх Хизр Хаз прав. Важна правда… но не менее важна и победа. – Он сжал рукоять клинка. – Я в конце концов докопаюсь до самых корней. Но пока я намерен уничтожить кагана Пашанга.

Я обернулась к Сире. Гулямы окружили ее и связали веревкой. Так же как химьяра и Хизра Хаза.

Эти трое знали, значит, все трое должны умереть.

Пора было засесть в шкафу и вселиться в гуляма, чтобы их убить. Хотя был риск выдать себя, эти длинные языки, болтающие перед Кярсом, представляли собой более серьезную опасность. Я попросила Селену и Сади охранять мою дверь. Что за облегчение снова видеть свою комнату такой же, какой ее оставила, – пустая ваза для фруктов в углу, чистая застеленная кровать и подушки, прислоненные к стене ровно под таким углом, как я сложила. Я плюхнулась в шкаф, представила кровавую руну, которую раньше написала в коридоре дворца, и поскребла ее ногтем воображаемого пальца.

Ничего не произошло. Я написала руну очень распространенной кровью искателя, ею обладали многие гулямы. Может, мне просто нужно расслабиться?